The truth hurts

Дверь хлопнула, Аарон переступил порог собственного дома. День в клинике выдался чудовищный. Три операции подряд, одна из которых экстренная с подростком, которого привезли с переломом бедра после неудачного падения с велосипеда. Аарон всегда брал на себя самые сложные случаи, потому что не доверял никому, кроме себя. Он скинул обувь, не удосужившись поставить их ровно. Зайдя в гостиную, он увидел такую картину: телевизор подключенный к новейшей игровой приставке был включен и на нём виднелась игра. На диване, утонув в подушках, сидели двое. Мия, которой через месяц должно было исполниться четырнадцать, сидела, поджав под себя ноги, ее длинные темные волосы были небрежно собраны в пучок, из которого выбивались непослушные пряди и ее глаза были прикованы к экрану. Казалось, она даже не дышала, полностью растворившись в виртуальном мире. Рядом с ней, чуть откинувшись на спинку дивана, сидел Сэм. Ему было шестнадцать, он сосредоточенно жал на кнопки, изредка выкрикивая короткие команды в наушник, который висел на его шее. — Мия, да зайди ты справа! — прошипел он сквозь зубы, не поворачивая головы. — Сами справитесь, гении, — огрызнулась сестра, даже не взглянув на брата. Аарон перевел взгляд на противоположный конец комнаты. Там, в своем любимом кресле сидел Кевин. Он выглядел расслабленным, Дэй сидел, откинув голову на спинку кресла и его пальцы лениво прокручивали ленту новостей на экране смартфоне. Аарон вздохнул и Кевин поднял глаза на долю секунды, встретился взглядом с Аароном. Он одними губами беззвучно произнес: «Привет» и тут же уткнулся обратно в телефон. Миньярд закатил глаза. Он прошел на кухню, с грохотом поставив пакеты на столешницу. — Ужин через сорок минут, — произнёс Аарон. Он постоял секунду, глядя на свою семью сквозь дверной проем. Следующие дни стали проверкой на прочность для его нервной системы. В понедельник вечером Сэм, вместо того чтобы сделать домашнее задание по математике, просидел четыре часа в TikTok, уткнувшись в телефон под одеялом. Аарон застал его, когда пошел попить воды в два часа ночи. Сын вздрогнул и спрятал телефон, но свечение экрана уже выдало его с головой. Аарон ничего не сказал, он просто стоял в дверях. Во вторник Мия пропустила ужин. Когда Аарон спросил, почему она не выходит, она закричала из-за закрытой двери, что у нее важный созвон с друзьями по поводу проекта. Через два часа Аарон, проходя мимо, услышал, как она громко смеется и обсуждает какого-то блогера, имя которого он даже не мог запомнить. Проект, видимо, отошел на второй план. В среду Кевин, вместо того чтобы помочь Аарону разобрать посудомоечную машину, ушел в свой кабинет и просидел там до одиннадцати вечера, перерисовывая какой-то набросок. Когда Аарон принес ему чай, он рассеянно кивнул, даже не подняв головы. Аарон поставил чашку, чувствуя, как его пальцы сжимаются в кулак. В четверг, сидя в своем кабинете и изучая истории болезней, Аарон вдруг отчетливо понял, что за неделю он не услышал от своих детей ни одного связного рассказа о том, что произошло в школе. Язык их общения стал состоящим из одних только терминов и мемов. В пятницу вечером, за ужином у Миньярда лопнуло терпение. Мия и Сэм явились к столу, но с телефонами в руках. Сэм положил свой телефон на стол экраном вверх, чтобы следить за уведомлениями из игрового чата. Мия держала свой в руке, переписываясь с подругой и периодически хихикала. Кевин пришел последним, сел на свое место напротив Аарона, положил рядом с тарелкой свой айпад, на котором была открыта статья о последней выставке современного искусства в Париже. Аарон смотрел на эту картину. Четыре человека за одним столом и ни одного живого слова. Он медленно отложил свою вилку. Миньярд снял очки и медленно протер стекла салфеткой, собираясь с мыслями. — Так дети, — сказал он, посмотрев на них. — Отложите телефоны, живо. Мия подняла голову и ее глаза удивленно распахнулись. Она никогда не слышала такого тона от папы, только от Кевина, когда он был чем-то серьезно недоволен, но от Аарона… Он всегда был мягким, старался понять их или найти компромисс. Сэм, почувствовав неладное, медленно перевел взгляд с экрана на папу и перестал жевать. Кевин, который даже не поднял глаз от айпада, только усмехнулся одними губами. Ему было забавно смотреть на Аарона в таком образе строгого родителя. Он считал, что это мило и наигранно, но его самонадеянность длилась недолго. — С этого момента, — продолжил Аарон, обводя взглядом стол, — я объявляю о том, что вы едите в лагерь. — Что? — переспросил Сэм, хлопая глазами. — Пап, ты о чем? — Ровно о том, что сказал, — отрезал Аарон. — Вы слишком зависимы. Я не хочу видеть, как мои дети превращаются в овощей перед экранами, а гнить вот так дома всё лето я вам не позволю. — Но, пап, у меня соревнование в выходные! — взвизгнула Мия. — Ты не имеешь права! Команда рассчитывает на меня! Пап! — она повернулась к Дэю, ища поддержки. — Скажи ему! Кевин наконец оторвался от айпада и он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Он явно наслаждался представлением. — Это не имеет значения, — спокойно ответил Аарон, перекрывая голос дочери. — Я понимаю, что у тебя соревнования, они правда важны. Они будут и в следующем месяце, и через месяц, а твоя спина искривится, и твои социальные навыки атрофируются уже сейчас. Вы едите в лагерь. — В какой еще лагерь? — спросил Сэм, смотря на сестру. — В спортивно-оздоровительный, — сказал Аарон. — Там нет Wi-Fi, а телефоны сдаются администрации на входе. — Это бред! — взорвалась Мия, вскакивая со стула. — Ты с ума сошел! Ты просто не хочешь, чтобы я занималась спортом, потому что ты считаешь это ерундой! — Я считаю ерундой то, что ты забываешь, как выглядит солнце из-за монитора, — яростно произнес Аарон. — Я не запрещаю тебе заниматься спортом, но и в гаджетах сидеть не позволю. — Ты не можешь решать за меня! — закричала Мия, ее глаза наполнились слезами ярости. Кевин не выдержал и засмеялся, смотря на мужа. Он вдруг откашлялся и произнёс: — О Господи, Аарон, — выдохнул он, вытирая выступившие слезы. — Ты серьезно? Ты хочешь отправить их в ссылку? — он покачал головой. — Ты не перестаешь меня удивлять. Какая у тебя там программа? Песни у костра и зарядка под барабан? — Кевин, закрой рот, — сказал Аарон, даже не повышая голоса. — Ты следующий. Смех Кевина мгновенно оборвался. Его лицо стало серьезным. Он поднял бровь с явным вызовом. — Это называется «потеря связи с реальностью»? — холодно спросил Аарон, глядя ему прямо в глаза. — Ты сидишь в своем кабинете и смотришь матчи, которые больше никогда не увидишь. Ты не был на стадионе десять лет, не потому что не можешь, а потому что тебе лень, но ты разве что не молишься на свою старую славу. Хватит жить прошлым и хватит давать детям плохой пример. Кевин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аарон перебил его. — Я не спрашиваю у вас разрешения. Я уже оплатил путевки на три недели. — Он перевел взгляд на Мию, которая стояла с открытым ртом, затем на Сэма. — Это не наказание, я просто даю вам возможность вспомнить, кто вы есть, когда у вас в руках нет чертового телефона. Мия смотрела на Аарона с такой ненавистью, что казалось, она может на него наброситься, потом она перевела взгляд на Кевина, который все еще находился в шоке и поняла, что поддержки ждать не откуда. Она схватила свой телефон со стола и выбежала из кухни. Ее быстрые шаги прогрохотали по лестнице и через секунду сверху раздался грохот захлопнувшейся двери ее спальни. Сэм остался сидеть, тупо уставившись в свою тарелку. Он был растерян, испуган и зол одновременно. — Это не честно, — тихо сказал он. — Ты даже не спросил. — Я спрашиваю сейчас, Сэм, — спокойно ответил Аарон, хотя внутри него все кипело. Он ненавидел быть строгим,но он знал, что это единственный способ до них достучаться. — Ты сможешь без телефона.  Сэм резко поднялся, опрокинув стул и пошел вслед за сестрой, бормоча что-то нечленораздельное и нецензурное. Аарон остался один на кухне. Он почувствовал, как от напряжения у него начала болеть голова. Он медленно выдохнул, снял очки и потер переносицу. Кевин медленно встал, подошел к столу, где сидел Аарон и положил ладонь ему на плечо. — Ты серьезно? — спросил он тихо. — Ты правда хочешь это сделать? Выкинуть их в лагерь? — Я хочу, чтобы они отдохнули от гаджетов, — устало сказал Аарон, не поднимая головы. — Я хочу слышать, как они разговаривают, хочу знать, что у них в голове, а не этот… шум. Он показал жестом на телефон Кевина, все еще лежащий на столе. Кевин задумался, сжал плечо мужа чуть крепче и поцеловал его в макушку. Аарон раздражено вздохнул и наконец, поднял на него глаза. Впереди у детей было три недели в лагере.                                     

***

Из кухни доносилось звяканье посуды. Кевин, который тоже проснулся рано, готовил себе кофе. Наверху, в своей комнате, Мия собиралась специально медленно. Аарон слышал, как она с грохотом кидает вещи в чемодан, как раздражено вздыхает, будто ее отправляют не в лагерь, а на каторгу. Сэм напротив, собрался быстро, но вышел к завтраку с кислой миной на лице и демонстративно не разговаривал с отцом. За завтраком царила напряженная атмосфера. Мия ковырялась в тарелке, не поднимая глаз, а Сэм пил сок и смотрел в одну точку на стене, периодически бросая испепеляющие взгляды на Аарона. Кевин пытался разрядить обстановку, рассказывая смешную историю, но не получилось. — Я закончила, — наконец сказала Мия, отодвигая тарелку с нетронутым омлетом. — Мой чемодан стоит у двери. — Ты почти ничего не съела, — заметил Аарон. — Не хочу, — отрезала она. Он посмотрел на Сэма, тот молча допил сок, встал и не сказав ни слова, вышел в прихожую, волоча за собой свой рюкзак. Аарон выдохнул, день только начался, а он уже чувствовал себя выжатым как лимон. Кевин подошел к нему, положил руку на плечо и тихо сказал: — Выдохни, они дети. Аарон кивнул. Он понимал, что Кевин прав, но внутри все сжималось от страха, что этот эксперимент может закончиться катастрофой. Поездка до остановки заняла чуть больше двух часов. Аарон вел машину, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида, где Мия сидела, скрестив руки на груди, с наушниками в ушах, а Сэм уткнулся в окно, разглядывая проплывающие мимо деревья. Заднее сиденье их машины было завалено вещами и Аарон чувствовал себя водителем такси, везущим пассажиров, которые даже не пытаются скрыть свое недовольство. Кевин, сидевший на пассажирском сиденье, время от времени поглядывал на мужа и в его глазах читалась смесь беспокойства и любопытства. Он протянул Аарону бутылку с водой и тихо спросил: — Ты уверен, что они справятся? Без интернета? — Справятся, — ответил Аарон, сжимая руль. — Или не справятся, но тогда у них не будет выбора. Иногда нужно просто отрезать пути назад. Когда они въехали на территорию, Аарон притормозил у главных ворот, где стояла табличка с названием лагеря и огромный баннер, приветствующий новых отдыхающих и тут произошло то, чего Аарон не ожидал. Мия, которая до этого момента сидела, уткнувшись в окно, вдруг резко дернулась и сорвала наушники. — Пап, — сказала она. — Я видела машину дяди Эндрю. Аарон проследил за ее взглядом. Прямо перед ними, припаркованная у административного здания, стояла знакомая черная машина. Это был автомобиль Эндрю, а рядом с ним стоял второй автомобиль, серебристый и Аарон с удивлением узнал его тоже. Он переглянулся с Кевином, который тоже выглядел озадаченным. — Не может быть, — пробормотал Кевин. — Ты тоже пригласил их? — Нет, — сказал Аарон, качая головой. — Я вообще никому не говорил, я думал мы одни. Сэм, который тоже заметил знакомую машину, неожиданно оживился. Он прижался лицом к стеклу и начал вглядываться в группу людей, стоящих у входа. Там действительно были они: Эндрю, Нил и их двойняшки — Áдам и Ева. Адам был точной копией Нила в юности: те же рыжие волосы, его сестра Ева, тоже была копией Нила — рыжая, с огромными голубыми глазами. Они стояли рядом с рюкзаками и выглядели примерно так же несчастно, как и Мия с Сэмом. Аарон припарковал машину и как только заглушил двигатель, Мия вылетела наружу, не дожидаясь, пока он выйдет. Она побежала к Еве и две сестры, не видевшиеся почти месяц, обнялись так крепко, будто их разлучили на годы. — Ева! — закричала Мия. — Ты тоже здесь?! — Мы все здесь! — хихикнула Ева, отстраняясь, чтобы оглядеть сестру. — Представляешь, папа сказал, что мы едем на семейный отдых, а тут этот лагерь! Я думала, я умру от скуки, но если ты здесь... — Подожди, — Мия оглянулась на группу, которая стояла чуть поодаль. — Это что... все наши? Аарон, Кевин, Сэм, Эндрю, Нил и их дети, а также еще несколько знакомых лиц, — действительно создавали впечатление, что кто-то постановил провести семейный съезд бывших «Лисов» и их потомков. Нил, который стоял рядом с Эндрю, неуверенно улыбнулся Аарону, когда тот подошел. — Привет, — сказал он, протягивая руку. — Кажется, у нас одна идея на всех. Аарон пожал его ладонь, осматривая его. Он недолюбливал Нила,но сейчас его больше интересовало другое. — Ты тоже решил отправить их в лагерь? — спросил он, кивая на Адама и Еву, которые уже вовсю общались с Мией и Сэмом. — Мы решили, что им нужно больше времени проводить на свежем воздухе, — сказал Нил, но в его голосе послышалась неуверенность, почти как у Аарона, когда он объяснял свои мотивы. — Мы? — переспросил Аарон, поднимая бровь. — Или ты? Нил отвел взгляд, рядом с ним стоял Эндрю. Он смотрел на детей вовсе не обращая внимания на других людей вокруг. — Они слишком много сидят в телефонах, — сказал Эндрю. Нил тихо вздохнул и Аарон с удивлением заметил, как мужчины обменялись теплым взглядом. Очевидно, это было совместное решение и оно далось Нилу нелегко, но он был слишком хорошим человеком, чтобы противостоять Эндрю, когда тот решил, что для детей будет лучше. Тем временем Сэм, который до этого момента стоял в стороне, наконец подошел к группе. — Эй, — сказал Адам, протягивая ему кулак. — Как дела? — Нормально, — пожал плечами Сэм, едва касаясь его кулака. Он не был так рад видеть своих брата и сестру, как Мия. Сэм всегда был чуть более закрытым, но даже он чувствовал облегчение от того, что не будет здесь один. Из-за спин взрослых вышел высокий парень и Сэм сразу его узнал. Это был Джеймс, сын  Жана Моро и Джереми Нокса. Он был старше Сэма на год, как всегда со своей дерзкой ухмылкой на губах. Его светлые волосы были зачесаны назад, обнажая высокий лоб. На нем была легкая рубашка и под ней виднелась футболка с каким-то игровым логотипом. Джеймс смотрел на Сэма с наглостью, которая его одновременно и раздражала, и притягивала. Он медленно подошел к ним, и его взгляд скользнул по Сэму, оценивающе и насмешливо. — О, — произнес он и его губы расплылись в ленивой улыбке. — Сэм, тоже решили прогуляться на природе? Не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, ты прикован к своему компьютеру. Сэм почувствовал, как в груди закипает раздражение. Джеймс был именно тем типом парня, который не упускал случая задеть его и это было невыносимо. — А ты, как всегда, везде суешь свой нос, Джеймс, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но прозвучало это скорее грубо. Джеймс усмехнулся и подмигнул Сэму, а улыбка стала еще шире. — Скучал? — Спросил он настолько нагло, что Сэм не выдержал. Он цокнул языком и не сдерживая эмоций, показал Джеймсу средний палец. Адам, который стоял рядом, заметил этот жест и перевел взгляд с Джеймса на Сэма. Его глаза загорелись любопытством и он усмехнулся. — Когда вы уже подружитесь? — спросил Адам. Сэм язвительно усмехнулся в ответ, скрестив руки на груди и попытался придать своему лицу максимально равнодушное выражение. — В твоих влажных снах, Адам, — произнес он. Он рассмеялся, запрокинув голову и хлопнул Сэма по плечу. — Если честно, я уже начинаю скучать по этой драме, — сказал он. — Это будет веселое лето. Взрослые, стоящие чуть поодаль, с удивлением наблюдали за этой сценой. Аарон переглянулся с Кевином и тот едва заметно покачал головой. — Кажется, мы здесь не одни, — сказал Кевин, усмехаясь. — Видимо, у всех одна и та же проблема. Нил, который стоял рядом, нервно поправил воротник своей рубашки. — Я не уверен, что это хорошая идея, — тихо сказал он, обращаясь к Эндрю. — Это будет лучший месяц в их жизни, — перебил его он. — В моей точно. Аарон улыбнулся и впервые за все утро он почувствовал, как его начинает отпускать. Может быть, этот лагерь был не такой уж плохой идеей. Может быть, это было именно то, что им всем было нужно. — Эй, народ! — раздался громкий голос. — Садитесь в автобус! Мы выезжаем через десять минут! Дети, которые до этого момента переговаривались и смеялись, резко притихли. Мия обняла Еву, Адам и Сэм обменялись недовольными взглядами, а Джеймс, стоящий в стороне, снова усмехнулся, глядя на Сэма. Аарон подошел к сыну и положил руку ему на плечо. — Вы справитесь, — тихо сказал он. — Это всего три недели и ты всегда можешь написать мне письмо. — Письмо? — переспросил Сэм. — Серьезно, пап? Мы в двадцать первом веке. У них есть почта? — Обычная, бумажная, — сказал Аарон. — Иногда даже это лучше, чем смс. Дети попрощались с родителями Мия обняла Кевина и Аарона, не скрывая слез на глазах, Сэм ограничился коротким рукопожатием и неловким кивком, а потом все вместе направились к большому синему автобусу, который ждал их у ворот. Аарон стоял и смотрел, как Мия забирается на сиденье рядом с Евой, как Сэм садится позади них и как Джеймс, проходя мимо, слегка касается его плеча, и Сэм дергается, чтобы откинуть его руку. Автобус завел двигатель и через несколько минут он уже скрылся за поворотом, оставляя родителей. — Это точно хорошая идея? — спросил Нил, нарушая тишину и он посмотрел на Эндрю с надеждой найти поддержку. Эндрю обернулся и на его лице появилась неуловимая улыбка, которую Аарон видел всего несколько раз за все годы. — Пусть разносят лагерь, — сказал Эндрю, — лишь бы не наш дом. Так что да, это хорошая идея. Нил выдохнул и Аарон увидел, как его плечи слегка расслабились. Он стоял рядом с Кевином и чувствовал, как его рука находит руку мужа. Их пальцы переплелись. — Все будет хорошо — сказал он, улыбнувшись. — Я на это надеюсь. — Кстати, а где этот лагерь находится? — Было написано, что в Колумбии.                                     

***

Автобус медленно тащился по бесконечной лесной дороге. В салоне было слышно голоса, дорога казалась бесконечной. Мия сидела у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу и смотрела, как мелькают деревья. Ее волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, падали на лицо, но она не обращала на них внимания. Рядом с ней, на соседнем сиденье, расположилась Ева и девочки обсуждали прошедшие выходные, перебивая друг друга, как это часто бывает у старых подруг. Эрика, сестра Мии и Евы, а также дочь Ники и Эрика, что-то увлечено рассказывала девчонкам. Рядом с ней сидела Карен, дочь Элисон, внимательно слушая её. За ними, через проход, сидел Сэм. Он старательно игнорировал присутствие Джеймса, который устроился через два ряда вперед и периодически оборачивался, ловя его взгляд. Сэм делал вид, что увлечен пейзажем за окном, но каждый раз, когда он чувствовал на себе этот взгляд, его пальцы непроизвольно сжимались в кулак. Он не понимал, почему этот парень так действует ему на нервы, но факт оставался фактом: одно присутствие Джеймса выбивало его из колеи. Но не только Сэм чувствовал себя неуютно в этом автобусе. На самом первом ряду, сразу за водителем, сидела одна девочка. Она была одна, её темные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в низкий пучок на. На ней была простая белая блузка с длинным рукавом и темные брюки, которые выглядели так, будто их сшили на заказ специально для нее, хотя на ней не было никаких брендовых нашивок или ярких деталей. Она сидела неподвижно и смотрела в окно. Мия заметила ее еще на посадке. Девочка вошла в автобус последней и села на свое место, даже не оглянувшись по сторонам. Она не смотрела на других детей, не улыбалась, не пыталась завести разговор. Она просто села и уставилась в окно, и с тех пор не двигалась. Ее руки лежали на коленях абсолютно неподвижно, пальцы сплетены в замок и на них не было никаких украшений. — Кто это? — тихо спросила Ева, проследив за взглядом Мии. Она наклонилась ближе к сестре, понижая голос, чтобы их не услышали посторонние. — Я ее раньше никогда не видела. Она точно не из нашей школы. — Не знаю, — пожала плечами Мия, хотя ее взгляд все еще был прикован к незнакомке. — Может, из другой школы или из другого города. Здесь много разных детей. — Странная, — пробормотала Ева и в ее голосе послышалась легкая настороженность. — Слишком... правильная, что ли. Мия хотела ответить, но в этот момент её перебила Карен. — Я заметила, на кого вы смотрите, — сказала она. Карен всегда знала, что происходит вокруг, и это было одновременно и раздражающим, и впечатляющим. Она любила быть в центре внимания, любила делиться знаниями, которые другие не могли получить. — И я знаю, кто она. — Ты знаешь, кто она? — переспросила Мия, поворачиваясь к Карен с явным интересом. Карен усмехнулась и откинулась на спинку сиденья, закинув ногу на ногу. Она выглядела так, будто собиралась рассказать захватывающую историю и Мия почувствовала, как у нее по коже пробежали мурашки от предвкушения. Карен всегда умела превращать факты в легенды и сейчас она явно наслаждалась моментом. — Это Наоми Морияма, — сказала Карен, понижая голос так, чтобы ее могли слышать только Мия и Ева. Она наклонилась ближе. — Единственная дочь Ичиро Мориямы. — Кто такой Ичиро Морияма? — спросила Ева, нахмурившись. Она перевела взгляд с лица Карен на фигуру девочки у окна и обратно. — Я никогда о нем не слышала. — Вы серьезно не знаете? — спросила она и в ее голосе послышалось легкое удивление. — Ладно, слушайте. Семья Морияма — это одна из самых богатых и влиятельных семей в мире. Они не любят публичность, поэтому о них не пишут в прессе, но в определенных кругах их знают все. Отец Наоми, Ичиро Морияма, владеет огромной корпорацией, которая занимается буквально всем — от недвижимости до высоких технологий, от фармацевтики до частных военных контрактов. Его состояние оценивается в миллиарды долларов и он имеет связи на самом верху. Говорят, что президенты советуются с ним, когда принимают важные решения. — Ничего себе, — выдохнула Мия. Ее глаза расширились и она посмотрела на Наоми. — И она... его дочь? Единственная? — Единственная, — кивнула Карен. — Они очень хотели сына, наследника, продолжателя рода, но родилась она и у матери были серьезные осложнения после родов, так что больше детей у них не было. С тех пор все их надежды сосредоточены на ней. Она их будущее, их наследство, их единственная надежда на продолжение династии. — Поэтому она такая... странная? — спросила Ева. — Такая отстраненная? — Она не странная, — покачала головой Карен. — Её никогда не отпускали одну. У нее всегда были телохранители и частные учителя. Она никогда не ходила в обычную школу, не играла с другими детьми, не знала, что такое простые радости. Она выросла в золотой клетке, понимаете? У нее есть все, что можно купить за деньги — бриллианты, дорогая одежда, частные самолеты, острова, но у неё никогда не было свободы. — Это ужасно, — тихо сказала Мия и в ее груди защемило. Она снова посмотрела на Наоми и теперь она видела не просто странную девочку, а запертую в золотой тюрьме принцессу, которая никогда не знала, что такое быть обычным человеком. — Кто знает? — сказала Карен. — Говорят, что она гениальна. Она говорит на шести языках, играет на фортепиано, знает экономику, философию и историю искусств. Она умнее большинства взрослых, которых я знаю, но счастлива ли она? Я не уверена. Ее отец говорят, очень строгий человек. Он хочет, чтобы она стала идеальной наследницей и он контролирует каждый ее шаг, каждое ее решение и каждое ее слово. Мия снова посмотрела на Наоми. Девочка не изменила позы. Она все так же смотрела в окно и ее лицо было непроницаемым. Казалось, она не слышала шума автобуса, не чувствовала взглядов, не замечала ничего вокруг. Она была в своем мире, в том мире, куда никто не мог проникнуть. — Почему она здесь? — спросила Ева. — В этом лагере? Если у нее есть все, почему она не на каком-нибудь частном курорте? Почему она едет в автобусе с нами? — Потому что ее отец решил, что ей нужно научиться общаться с людьми, — сказала она. — Говорят, что он понял, что его дочь слишком замкнута, слишком оторвана от реальности. Она не умеет разговаривать с другими людьми, не умеет заводить друзей, не умеет быть... обычной. Он хочет, чтобы она стала более живой или по крайней мере, чтобы она научилась притворяться живой, когда это необходимо. Поэтому он отправил ее сюда, в этот лагерь, где нет ни телефонов, ни интернета, ни привычной роскоши. Где есть только природа и другие дети. Мия смотрела на Наоми и чувствовала странную связь с этой незнакомой девочкой, которую она никогда не видела раньше, и возможно, никогда больше не увидит после этого лета. — Может, нам стоит с ней познакомиться? — предложила Ева. — Она выглядит такой... одинокой. — Не сейчас, — покачала головой Карен. — Она не привыкла к людям, если мы подойдем к ней слишком быстро, она просто закроется. Нам нужно дать ей время. Мия кивнула, хотя в душе она не была согласна. Ей хотелось подойти прямо сейчас, сказать что-то, что растопит этот ледяной барьер, но она понимала, что Карен права. Внезапно автобус начал замедляться и все дети за окнами увидели, что лес начал редеть, уступая место широкой асфальтированной площадке. Мия выглянула в окно и замерла. Перед ними возвышалось огромное черное здание. Оно было построено в стиле минимализма. Здание выглядело скорее как корпоративный офис или даже как современный музей, чем как лагерь и над входом, на огромной вывеске, написанной серебряными буквами, было выведено: «Лагерь "Вороны"». Автобус остановился и двигатель заглох. — Это... это лагерь? — спросил кто-то из задних рядов с явным недоверием. Голос принадлежал одному из маленькому мальчику. — Похоже на штаб-квартиру какой-то корпорации, — пробормотал Сэм, подходя к окну. Он встал со своего места и теперь стоял рядом с Мией, глядя на здание с настороженностью. — Или на тюрьму. — Или на убежище, — добавил Джеймс, оказавшийся рядом. Мия встала и подойдя к двери автобуса, оглядела девочек, которые тоже поднялись с мест. Ева, Карен и еще несколько девочек стояли рядом, и их лица выражали смесь удивления и легкого беспокойства. Солнце, пробивающееся сквозь тучи, бросало длинные тени на черные стены здания. Мия посмотрела на название города, которое было написано на табличке и распахнув глаза, повернулась к ребятам. — Ребят, — произнесла Мия и ее голос прозвучал весьма настороженно. — Это не Колумбия.