Я тебя спас

      Голова гудела, и все мысли в ней таяли ещё на этапе зарождения. Боль почти во всём теле ощущалась как второстепенный шум, и РСФСР понял, что его вытаскивают из разбитого о мёрзлую зимнюю землю самолёта, только тогда, когда его тело завалилось на корпус самолёта, вытащенное из горящего нутра. Это отдалось новой, выбивающейся из остального болевого фона, вспышкой, словно в места вновь закровоточащих ран разом вонзили сотни мелких иголок. Из горла непроизвольно вырвался хрип, и тут же незамедлительно послышался ответ.        — Держись, Рос, я сей-..  - послышался вроде как над ухом, но в то же время издалека знакомый голос. Это был Витька, стрелок-радист и третей член экипажа.        И, не успел тот договорить, как раздался выстрел. От этого звука в ушах зазвенело, а голова начала раскалываться с новой силой. Пару секунд Республика ещё боролся со своим же телом и смертельной усталостью, накатывающей на него. Но сам не понял, как наступила тьма, вытеснившая боль и вообще все ощущения. 

***

      Темнота длилась недолго. Разум резко вынырнул из неё, возвращаясь в тело. Было чувство, что его обладателя обдали ледяной водой, дабы разбудить.        Но, стоило телесным ощущениям вернуться, как РСФСР осознал, что полностью сухой, и даже лежит в тепле. Да, тело ещё болело, пусть и заметно слабее, а мысли были немного спутаны. Но всё-таки ему хватило сил, дабы разлепить глаза, и тут же яркое, почти ослепительное жёлто-красное пятно заставило зажмуриться обратно. Рос, чуть колеблясь, осмелился вновь, щурясь, взглянуть на объект перед собой. И, когда зрение сфокусировалось, Россия понял, что то был костёр.        А с другой стороны огня сидела фигура, для опознания которой тоже потребовалось время. Но, когда чёрный силуэт обрёл полноценные человеческие очертания, Республика оцепенел. То был Третий Рейх собственной персоны. Лицо с газет, обретящее цвет и объём, было обращено к костру, но ярко-голубые глаза невозмутимо наблюдали за РСФСР. И, встретившись с Росом взглядом, немец коротко ухмыльнулся и, даже не давая России полноценно осмыслить происходящее, странно добродушно произнёс.        — Oh, unser Schlafmütze ist aufgewacht!       Республика не понял ни слова, но одно звучание немецкой речи уже вызывало чуть ли не рвотные позывы.        И тут нацист, опершись рукой о колено, поднялся на ноги, из-за своего далеко не маленького роста возвышаясь над до сих пор лежащим на земле РСФСР чуть ли не на добрые пару метров. И именно в этот момент в голове что-то щёлкнуло, и Рос инстинктивно дёрнулся, уже готовясь вскочить на ноги и убежать от этого лося. Но с запозданием в несколько мгновений понял, что связан. Руки плотно привязаны к торсу, а ноги связаны друг с другом.        Тем не менее, Россия попытался сделать хоть что-то, беспомощно извиваясь и слегка напоминая рыбу, выброшенную рыболовным крючком на берег.        Но чужие руки на боках резко оборвали эти попытки даже не столько своей хваткой, сколько оцепеневшим от одного факта прикосновения к русскому телу. Республика, широко распахнув глаза, уставился сначала на замеревших на его талии ладонях, а потом перевёл взгляд на их обладателя, который спокойно, без тени какой-то агрессии или чего похуже присел на корточки над РСФСР.        Пару секунд длились молчаливые гляделки, но вот руки скользнули выше, остановившись подмышками, после чего потянули окаменевшую в ожидании чего-то плохого тушку на себя, придавая той сидячее положение.        — Das ist besser, - довольно хмыкнул фриц, но, заметив помимо страха и растерянности в глазах Роса ещё и непонимание, уже спокойнее и с акцентом перевёл сказанное, - Так-то лучше.        Рейх, пусть не сразу, но убрал руки от России, хотя тело республики так и осталось напряжённым. Он не понимал ни как ему реагировать, ни что происходит. Но от сидения на пятой точке республике открывался лучший обзор на поляну, где они и обосновались.        И лишь сейчас РСФСР заметил не особо заметный след, кончающийся в месте, где он до этого лежал, и начинающийся где-то за деревьями. Это были частые кровавые капли, впитавшиеся в снег и им же наполовину скрытые.        Первой мыслью было то, что его вряд ли отнесли далеко от самолёта.. Но не дал ей развиться вдруг прервавший тишину голос немца, который устроился неподалёку и, скрестив ноги и положил на них руки, непринуждённо завёл что-то в роде разговора, обречённого остаться монологом.        — Знаешь, я ведь думал, что ты не выживешь, - начал Рейх, звуча слегка задумчиво, но в то же время расслабленно, словно обстоятельства их «беседы» его вообще не смущали, - Когда я тебя нашёл, ты был в ужасном состоянии. Ты почти не дышал, а твои товарищи.. - немец сделал паузу, при этом не особо пытаясь выглядеть сочувственным. Но только от начала предложения внутри Роса всё сжалось в тугой комок. Он машинально попытался вспомнить тот момент, но память наотрез отказалась выдавать ему хоть что-то цельное. - ..Все умерли сразу после крушения. А вот тебя.. тебя я вытащил. Спас тебя.       Он говорил почти театрально, и если бы не акцент, то было бы вполне терпимо. Но на последних словах в его голосе зазвучала такая искренность, что Россия невольно ощутил себя обязанным, но тут же отогнал это наваждение. В голове промелькнула мысль «И зачем он мне это говорит? Что ему вообще надо?..»       Но монолог нацист не закончил, продолжив говорить о чём-то, наигранно эмоционально и ломано. Как бы Республика не пытался собирался с мыслями и задуматься о побеге, в реальность его постоянно вырывал голос фрица. И вскоре это стало действовать не только на нервы, но и на ещё не полностью отправившуюся после авиакатастрофы голову, вызывая в висках тупую, ноющую боль. РСФСР даже не пытался вникать в суть сказанного, но всё-таки старался удерживать на лице хоть какое-то не отсутствующие выражение.       «Если я недалеко от самолёта.. - продолжал пытаться рассуждать Рос, украдкой косясь на кровавый след, уходящий в чащу, - ..Если я смогу добраться туда… Радиостанция может работать».       Басистый голос становился назойливым шумом, на который иногда разум всё-таки отвлекался, но тут во возвращался обратно к размышлениям.        «Надо дождаться, когда он уснёт. Как-то перерезать верёвки.. Только чем?..»       Республика чуть подергал руками, но те остались плотно прижаты к телу. При беглом осмотре ничего подходящего для освобождения рядом не оказалось.        Голос Рейха затих.       РСФСР растерялся, и резко поднял глаза и встретился взглядом с немцем. Тот сидел неподвижно, и смотрел на пленника с лёгкой улыбкой. В глазах его не было обиды или злости, лишь это странное, пугающее спокойствие.       — Ты меня не слушаешь, — констатировал немец без намёка на раздражение.       РСФСР открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не понял, что. По коже пробежали мурашки толи от страха, толи от.. Стыда?.. Нет, скорее первое. Они враги, и Рос не обязан его слушать. Но в тишина, наступившая после этих слов, давила сильнее односторонней болтовни.        — Слушай, - не выдержал Россия, но тут же замолчал, придумывая, что вообще сказать. Но после, сам не понимая зачем, спросил, - М-Можешь меня развязать? У меня руки затекли. И ноги, - он чуть поёрзал, делая вид, что конечность и вправду плохо управляются, а после поспешно добавил, - Я не сбегу.       Республика сам не верил своим словам. Конечно он сбежит. Но оставалось лишь слепо надеяться, что нацист хотя бы сделает вид, что поверил.       — Не сбежишь? - с лёгкой насмешкой переспросил фриц, с интересом слегка прищурившись - Правда?       РСФСР коротко кивнул, стараясь, чтобы внутреннее беспокойство не отобразилось на его лице и голосе.       — Правда.       Рейх усмехнулся. Он ещё немного порассматривал Роса, а затем не спеша придвинулся к России, подавшись к тому торсом.        — Я ведь знаю, что ты врёшь, - сказал Рейх, и голос его звучал почти ласково, - Но мне интересно, что ты придумаешь.       Республика замер, когда немец потянулся к нему. Но вот верёвки на руках ослабли, а после и вовсе упали на землю. То же произошло и с ногами. РСФСР растерянно посмотрел на свои ладони, словно не веря, что это сработало. Кожа чуть покраснела в местах верёвок, но это уже мало его волновало.        И, не успела радость разгореться в груди, как Роса вдруг схватили за предплечье, которое было ближе к нацисту. Россия почти инстинктивно попытался вырвать то, но даже дёрнуть предплечьем не смог. Фриц притянул республику к себе, чуть ли не роняя его, и свободной рукой беря верёвку с земли.        — Но, чтобы ты не делал глупостей, мы сделаем так, - ровно продолжил Рейх.        Немец быстро и ловко намертво завязал узел с несколькими оборотами вокруг запястья РСФСР, а после и вокруг своего. Свободной верёвки оставалось от силы сантиметров 10, но и это расстояние нацист не особо уважал, держа свою руку почти вплотную       — Вот так, теперь ты будешь рядом, - удовлетворённо кивнул фриц, а после скорее в шутку добавил, - И если ты решишь сбежать, будем сбегать вместе.       Рос же неотрывно смотрел на наручники, соединяющие их, и внутри него нарастала паника. Всё стало только хуже. Он хотел закричать, вырваться, но спокойствие а голосе Рейха заставило его тоже натянуть то же неискреннее спокойствие.       — Я и не собирался, - выдавил Россия, но лёгкая дрожь в голосе выдавала его волнение.       Рейх улыбнулся. Впервые за всё время его улыбка не выглядела наигранной.. Но и доброй не была. Скорее как у человека, предвещающего что-то интересное. В плохом смысле.        — Конечно, - кивнул он, - Я верю тебе.       Он не верил. Но у республики него не было выбора, кроме как коротко и сдавленно кивнуть. 

***

      Солнце опустилось за деревья, погрузив лес в непроглядную тьму, которую кое-как разгонял догорающий костёр.        Рейх уснул быстро. Даже слишком быстро для человека, чей пленник не ограничен ни в чём, кроме передвижения.       РСФСР не мог поверить в такую удачу. Он лежал рядом, прислушиваясь к дыханию немца, боясь даже пошевелиться. Стук сердца отдавался в ушах, а холодный пот покрывал тело.        «Он.. Реально спит? Его вообще ничто не смущает?» - думал Рос, сидя неподвижно почти час, чтобы точно убедиться, что сон будет крепким.        Россия, взяв себя в руки, медленно, максимально аккуратно приподнялся на локтях. Немец даже не шелохнулся. И это придало немного уверенности, и вот Республика уже сидел на коленях, держа связанную руку рядом с нацистом, дабы лишний раз не натягивать верёвку.       «Надо добраться до самолёта и связаться с товарищами, - размышлял он, уже оценив примерное местоположение, - Останется только скрыться от этого фашиста и дождаться подкрепления. Может, даже кто-то в самолёте выжил».       План созрел сам собой, и мозг даже не стал взвешивать все за и против, сразу отдал команду действовать.        РСФСР осторожно, слегка подрагивая от напряжения и волнения, извернулся так, чтобы сцепить обе руки на груди фрица, и теперь имел возможность хоть как-то аккуратно потащить эту тушу.        Шумно сглотнув, Рос сделал пробный рывок. Получилось сдвинуть Рейха на несколько сантиметров.. И тот остался неподвижен.        И Россия гуськом, стараясь не дёргаться и не приподнимать немца слишком сильно, последовал за кровавыми пятнами. Когда нацист оказался не на земле, а на снегу, дело пошло тяжелее. Снег продавливался под ногами, постоянно скрипя, сгребался под фрицем, и Республика чуть ли не в чудо уверовал, потому что другого объяснения отсутствия реакции Рейхаон не нашёл.        Дорога заняла больше времени, чем РСФСР ожидал. Усталость начала давать о себе знать, потому относительно равномерное таскание стало прерывистым и ещё более медленным. Рос кучу раз оборачивался, разглядывая уходящий за деревья след и всё больше сомневался в своей затее. Но пути назад не было.       Последние метры были мучительно долгими, но вот, наконец, Россия наткнулся спиной на что-то твёрдое и даже сквозь одежду холодное. Резко обернувшись, Республика увидел самолёт. Он лежал на боку, обгоревший и с раскиданными по округе обломками. РСФСР почувствовал, как в груди затеплилась надежда. Ещё немного.        Он сделал последний рывок и остановился, наконец-то отпустив немца и ощутив приятное чувство расслабления в перегруженных мышцах. Рос окинул ранее летательный аппарат, оценивая, что может сгодиться для перерезания верёвки. И тут же взгляд его зацепился за приличных размеров осколок стекла, находящийся не особо далеко, но всё-таки дотянуться было       Однако, не успел Россия хоть что-то предпринять, как верёвка на запястье натянулась. Всё внутри похолодело. Республика не успел полноценно среагировать, как позади раздался тихий смешок, а вслед за ним невозмутимый, слегка насмешливый голос.       — Не тяжело было?       РСФСР оцепенел. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, отдаваясь в ушах глухим стуком. Он медленно, словно надеясь, что ему показалось, обернулся.       Рейх всё так же лежал на земле. Он не двигался, как и на всё пути до самолёта, но в этот раз его глаза были открыты, и в них отчётливо был виден еле сдерживаемый смех, отдающийся на лице только в виде улыбки.       Гляделки продлились недолго. Немец зашевелился, а после распрямился, заставив тем самым встать и привязанного Роса. Он задержал взгляд на обломках самолёта, а затем вернулся к РСФСР.       — Я же пошутил, - усмехнулся нацист, и в голосе послышалось искреннее веселье, - Ты что, реально решил, что получится меня незаметно утащить?       Рос не смог ответить даже если бы хотел. Язык прилип к нёбу, а мысли бешенным потоком закружились в голове, не давая ухватиться ни за одну. Он испуганно таращился на фрица, и чувствовал, как внутри всё оборвалось.       — Я думал, что ты спишь, - наконец выдавил Россия.       — А я и спал, - спокойно ответил Рейх, - Пока ты не начал меня тащить. Знаешь, это было.. забавно.       И, не дожидаясь ответа, немец легко взобрался на крыло, от чего то издало какой-то металлический угрожающий звук, но не сломалось. Россия, держась от немца на всю длину верёвки, вынужден был подняться следом.        — И что ты здесь хотел найти? - безмятежно поинтересовался Рейх, оглядывая обломки. - Радиостанцию? Оружие?       Тут он замолчал, оторвавшись от внутренностей самолёта и обернувшись на республику. И во взгляде и голосе впервые появилась скрытая угроза.        — Или ты хотел найти своих товарищей?       РСФСР открыл было рот, чтобы ответить, но тут же осёкся. Его взгляд упал на тело в кабине. Тело Витьки. Оно лежало, распластавшись на полу, словно упав откуда-то, и на месте лица его красовалось пулевое отверстие.       Рос почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Лишь здесь мозг наконец-то достал из памяти момент крушения и то, что было за ним.        — Ты… - растерянно начал он, и голос его вдруг сорвался на крик, - Ты убил его! Ты сказал, что все умерли при крушении!       Немец чуть дёрнулся, но остался внешне так же спокоен. Нацист перехватил взгляд России и, казалось, ничуть не смутился.       — Я избавил, его от страданий, - ровно ответил он, даже не стараясь оправдаться.       — Он не страдал! Он пытался меня вытащить! - заорал Республика, начиная слегка хрипеть, но не успокаиваясь, - Ты просто так убил его! Зачем?!       Нацист пожал плечами и коротко, почти безэмоционально ответил.       — Он мне мешал.       РСФСР замер. Этот ответ стал последней каплей, и злоба вспыхнула, перерастая в слепую ярость.        — Ты.. Ты мразь!.. - выдохнул он.        Много разных оскорблений вертелись на языке, но вместо их озвучивания, Рос почти инстинктивно рванул к осколку, который заприметил ещё давно. Он схватил его свободной рукой и, не думая, замахнулся.       — Сдохни! - закричал он, и стекло полетело в лицо фрицу.       Но Рейх успел среагировать, выставив перед собой руку, да так, что привязанная к ней рука России чуть не попала под раздачу. Осколок вошёл в ладонь немца, пройдя ту насквозь и остановившись в паре сантиметров от его переносицы.        Нацист тихо зашипел от резкой боли, разливающейся от места удара вверх к плечу.       Республика оцепенел, не зная, что делать. Но из ступоре его вывел щелчок. Зрачки мгновенно расширились от страха, а взгляд быстро увидел источник звука - револьвер, вытащенный из-за пазухи зимней шинели и который за пару мгновений оказался вскинут вверх.        РСФСР выпустил осколок, попытался отступить и увернуться..       Выстрел.       Показалось, что в глаз воткнули раскалённый гвоздь. Ужасная боль запульсировала в такт сердцу. Рос упал на колени, прижимая руку к глазнице, и чувствуя, как кровь струится между пальцев. Крик застрял в горле, и Россия словно сквозь воду услышал над собой холодный голос.       — Что ж, я не хотел этого делать. Но ты меня вынуждаешь.       Республика попытался встать, но сильный удар сапога сбил его с ног окончательно. Он упал на спину, и почувствовал, как фриц навалился на него, пригвоздив к крылу. Пальцы Рейха сжали его челюсть, заставляя поднять взгляд оставшегося глаза на себя.       — Я же просил тебя не делать глупостей, - прошептал немец, и холод в голосе сменился на что-то, похожее на грусть, - Но ты не умеешь слушаться.       Немец поднёс вытащенный из руки осколок к лицу РСФСР.       — Надеюсь, ты усвоишь урок.        Рос попытался отвернуться и отчаянно зажмурился, но это не помогло. Острое стекло вошло в веко ещё целого глаза, продираясь сквозь кожу к глазному яблоку. Кровь тонкой горячей струйкой побежала по щеке, обжигая кожу. И вдруг всю голову обдало холодом, а следом за этими тошнота подкатила к горлу. Боль ещё не была особо сильной, но простреленный глаз словно делился своей болью, от чего стало почти невыносимо.        Россия даже не сразу понял, когда его глаз с хлюпом лопнул, вытекая вязким киселём из глазницы. Нацист что-то успокаивающее шептал ему, но Республика не понимал, что именно, да и не хотел.       Когда хватка на подбородке ослабла, его голова безвольно упала на холодный металл, наконец-то вырубив мозг и отправив сознание в небытие.