ᥴᥲⲙыύ ᥴⲧ𐔖ύⲕυύ

Я сблизился с этим пианистом. Но старался держаться в тонусе. Я также трудился, также работал над собой. Но вдруг начал ловить себя на мысли, что занимаясь поздно вечером, смотрю в сторону двери. Ее я давно не запираю, вдруг мой придёт. Вдруг? Я занимался также усердно, но позже начал себя корить за простые мысли о старшем. Я должен думать исключительно о экзамене. Если во время тренировки я думаю о другом, то это не прогон, а просто махание конечностями.  Пианист приходил. Приходил аккомпанировать, приходил просто посидеть. Впервые я начал улыбаться искренне. Осекая себя, я все равно, занимаясь, думал лишь о нём. 

***

Так прошел месяц. Я немного похудел, но это было совсем не критично для меня. Я просто забывал поесть, думал лишь о выпускнике и иногда о экзамене. Иногда.

***

Нас собрали на взвешивание. Все мальчики переживали, я даже глазом не моргнул. Каждый вечер видя выпирающие ребра, я не сомневался, что могу превышать норму.  — что делать… я выпил много слабительного, но, кажется, ничего не помогает.. я вчера сильно переел. - парень около меня начинал тихо плакать. Многие пошли его успокаивать. На горизонте я увидел пару старший. Юнги и его друг подошли к нам, позже объяснили, что им поручили следить за очередью.  — ребята, почему Мингю так изменился? - спросил один парень, когда Мингю прошел в кабинет для взвешивания. Мальчик сильно набрал вес, немного и в правду изменился.   — а ты не знаешь? Его недавно поймали в туалете. Он трахался с старшеклассником из 10.  — и что?  — в смысле что? Ты не в курсе? После секса бока в стороны раздаются, вес набирают, походка менялся.  — то есть его лишили девственности? Как же он будет танцевать? - мальчик моего возраста удивленно смотрел на рассказчика. С ним вы были самые младшие в классе, остальным было по 15-16. Очередь невозможно длинная, некоторые расположились на полу. И я тоже.  — не знаю. Обычно меняется техника и пластика. Ты заметил как он странно ходит и двигается? Может ему что-то порвали? — Вдруг он беременный!! Мальчики начали додумывать и выдумывать различные несуществующие мелочи. Но я, как четырнадцатилетний подросток, воспринимал всё очень серьезно. Я в ужасе смотрел на них. Мои пальчики сжались, я прижал колени к себе, обхватил их руками как будто защищаясь.  Мальчики продолжали делиться страшными, противными вещами.  Я увидел в толпе Юнги, который с отвращением смотрел на выдумщиков. Иногда он поглядывал на меня, как будто следя за моей реакцией.  — нет, пожалуйста!!!! - послушался оглушающий ор. — я не хочу!  — ты отстранен! Твой вес 57 килограмм. Что с тобой происходит? Ты не будешь допущен к экзамену!  Парень, громко крича и плача, начал биться в истерике. Это было похоже на ужас. Неужели это все из-за потери девственности?  Конечно, мои догадки были обманчивы. Но тогда я испугался не на шутку.  Мои уши кто-то накрыл большими ладонями. Я удивленно вскинул голову. Я больше ничего не слышал, начинал постепенно успокаиваться. На моих глазах пару взрослых несли под руки того парня.  Он бился в истерике. Он не сможет прийти в форму за последний месяц. Его мечту разрушили. Кто это сделал? Какой-то старшеклассник. Что он будет делать? Я бы реагировал также. Я бы умер. Я бы не смог. Я должен пройти.  Я ничего не слышал, хён продолжал закрыть мне уши. Но я видел как убивался мой знакомый. На моих глазах показались слезы от увиденного ужаса.  — Пак Чимин. Быстро в кабинет! - послушался грубый голос медика.  Хён отпустил меня и встал поближе к двери. Он видел меня.  — снимаем кофту. Остаемся только в шортах.  Я сделал как приказали. Юнги видел мои острые ключи и ребра. Я был скелетом для своего возраста и роста. Но это ведь не плохо? Я же не толстый, значит это плюс.  — 14 лет, рост 150. Вес 36. - медработник удивленно посмотрела на меня. — недовес. Будь осторожнее. Больше ешь.  — хорошо, - я говорил очень тихо.  — у тебя же нет проблем с эрекцией? - обычно в таком возрасте мальчики начинают познавать мир.  — так ее ещё нет. - также тихо ответил я. Я был удивлен, разве не у всех так? Все взрослые, находящиеся в кабинете посмотрели на меня и переглянулись. Мне больше ничего не сказали.  Позже я узнал, что у мальчиков в моем возрасте давно она есть.  Я был уверен, что это не проблема и что дело точно не в весе и не в питании.  Как только я вышел из кабинета, заметил испуганный взгляд хёна. Я смутился и убежал в комнату. 

***

Осталось около трёх недель. Я начал избегать хёна, я ему сказал правду о том, что из-за него я отвлекаюсь.  Он уверял меня, что дело не в нем. Он меня не понимал, просто жужжал что-то на ухо о том, что я что-то себе на придумывал.  Я поставил сам себе ультиматум. Либо я в числе поступивших, либо меня больше не будет. Я буду не готов смотреть на себя в зеркало после проигрыша. Поэтому я обязан пройти. На финишной прямой я понял что оказывается устал. Все было бы хорошо, но кто-то из педагогов пошутил над тем, что кто-то вроде меня не пройдет. Они сказали, что в курсе моей усердной подготовки, что я занимаюсь интенсивнее всех. Но была проблема. Мои соперники танцевали с самого детства, лет с пяти. Опыт в 11 лет длинной давал свои плоды. А я чтобы сейчас не делал не смогу через себя перепрыгнуть. Я на пару дней отключился. Я лежал на кровати целыми днями. Я начал себе внушать, что это конец и провал.  Через какое-то время открылось второе дыхание.  Осталось две недели. Я начал свой интенсив. Я больше не отвечал на звонки родных, с хёном я старался не видеться. Но тем не менее я отвлекался на него, даже когда того не было рядом. Я начал его винить и злиться.  Пару раз я прошелся лезвием по руке. Мои сильные эмоции внутри шли через край. Но я не подавал вида, я мог поплакать, я мог поорать. Но я не могу.  Я устал. Я ничего не чувствую: ни боли, ни голода, никаких эмоций. Мне казалось, что я умираю.  Но ведь… ᥱᥴ᥈υ ⲉⲧ𐔖 ⲃᥴᥱ ⲧ𐔖𐔏𐔖 ᥴⲧ𐔖υⲧ, ничего страшного…??? Правда же?  Я смотрел на себя в зеркало. Мне хотелось блевать от отражения. Я похудел до побеления. Но ведь это не проблема? Не берут толстых. А я настолько худой, что холодный как смерть.  Я перестал стирать пуанты. Это было бессмысленно. Каждый день они становились всё чернее и чернее. Они стирались в порошок, они были уже не пригодны. Но у меня нет других. Вторые я хранил для своего экзамена. Чтобы предстать перед комиссией идеальным.   Я заучил музыку, для репетиции она была уже не нужна. Она играла у меня в голове. Я отточил начало и конец. Я продумал что и как я буду говорить. Как буду реагировать на возможную неточность какого-либо движения. Я даже придумал один элемент, на который можно было бы опереться, на случай ошибки изученного материала. Со мной разговорили, но я не слышал. Я никуда не ходил, я не ел. Я перестал чувствовать холод и тепло. Я тренировался. 

***

— ребята, сегодня очень важный день. Из 24 человек, сегодня будут выбраны 7. Остальные не расстраивайтесь. Всё ещё впереди.. - женщина в возврате говорила ещё долго напутствие для тех кто провалиться. Я не слушал, это ко мне не относится. Я так трудился. У меня нет другого пути.  Составили порядковый список, я был 5 по счёту. Я дрожал, не смотрел на выступления соперников. Я сходил с ума. Мне казалось, что я лезу из кожи. Я мялся, сидя на лавочке.  — Пак Чимин. 14 лет. Самый упорный и трудолюбивый наш ученик. - представил педагог меня перед незнакомым мужчиной из комиссии.  — а что с ним?  — в какой смысле?- все засуетились. Остальных слушали без проблем, без вопросов. — позовите сюда медработника. Скажите, чтобы взяли весы.  Все напряглись, я был расслаблен. Я не толстый. Что они со мной сделают? Бред.   Мой пианист. Я не общался с ним все это время. Он сидел передо мной за фортепиано. Был готов аккомпанировать, но тоже обернулся в недоумении.  — молодой человек , становитесь на весы. 

Тишина 

— 33, при таком весе люди не в состоянии даже ходить. 

Катастрофичный недовес. 

ⲃы ⲇυᥴⲕⲃᥲ᥈υⲫυцυρ𐔖ⲃᥲⲏы. 

Они продолжал что-то говорить. Я смотрел на него внимательно. Но почему-то не слышал. Или не до конца слышал. Я наклонился вперед, смотря на его рот и губы, пытаясь разобрать, что он говорит.  Я как пристально жмурился, как будто плохо видя.  Я протёр глаза. Мужчина на против даже встал со стула, он говорил долго и, кажется, повышал голос. Я пытался разобрать его мимику.  Шатаясь, я огляделся. Всё такое серое и плывет. Преподаватели с ужасом смотрели на того старика. Я не понимал почему. Может быть он сказал, что ли лишнее? Я не понял, что он говорит.  В моих ушах послушался какой-то треск. Почему-то я ощутил какую-то боль по всему телу. Но я даже не успел проанализировать что тот сказал, но моё тело уже начало реагировать. Мой пианист, он встал со стула. Он подошел ко мне. Что-то говоря, я повторно протёр глаза. Шатаясь сильнее, я понял что у меня всё таки заложены уши. Я почувствовал какую-то пронизывающую острую боль теперь в груди. Как-то будто что-то начало рваться. Ножом. — вы не допущены к слушанию. Я говорю, покиньте зал.  Я слышал эти слова сквозь призму отрезвляющей тишины. Это было еле слышно. Эти слова давили. Я стоял как вкопанный.  Я не понял, кому обращаются. Но не ко мне ведь, верно? Я даже не начал.  — я даже не начал.  — ты даже не стоишь на ногах. Ты сошел с ума. - Меня вновь как будто ударили пощечиной. Я оглядел в недоумении класс, я был как будто пьян. Все ребята смотрели в ужасе и с сожалением. Я не понимал, почему меня жалеют. Что происходит? Это ведь шутка. Меня как будто резали изнутри. — Чимин, идем. Пожалуйста. - на глазах Юнги показались слезы. Он первее меня понял, насколько мне будет плохо через пару минут.  — это бред. - я пошатнулся. — я стёр ноги в кровь ради этого места. - я говорил почти шепотом, осознание находило на меня. - меня даже не посмотрели. — не тратьте наше время. Лечитесь.  Я взял сумку и поплелся по длинному пустому коридору. За мной, всхлипывая, плёлся он. Я шёл в полной тише очень долго. Я был спокоен. Была ужасная, пасмурная погода, было темно. Казалось, что скоро начнется невозможный ливень и ветер.  Я шёл спокойно. Без куртки, без ничего. На ногах те самые пуанты, которые я хранил для этого важного дня.   Я оказался на пустом мосту, очень редко проезжали машины. Погода была ужасной.   — Хён, ведь это ты виноват. - я говорил уверенно и грубо. Я медленно шёл.  Я первые ощутил насколько всё это время у меня болели ноги. — чего? - тот испуганно смотрел на меня, медленно догоняя. — ты всё испортил. - я переходил на крик. — из-за тебя меня даже не слушали! Ты встал на моем пути! Ты меня отвлекал! Я плохо подготовился из-за тебя! - я перешел на рыдание, ударил его в грудь. Остановившись, по середине моста я закричал столько грома, насколько мог. Я рыдал, а также орать, как истеричный, как сумасшедший.  У меня болело что-то между ребер, моё сердце ныло. Меня как будто выворачивало. — малыш. Ты даже не показал свою работу. Почему ты решил что плохо подготовился? - он вытер свои слезы. Ему было страшно. Он говорил медленно, дрожа, он вытянул руки ко мне. Пытался как-то меня умерить. Кажется, он проживал это всё со мной. Ему было больно не меньше. Его глаза дергались. — я не ел, я не спал. Я работал. Ради себя. Ради будущего. Ради родителей. - я задрожал, как лист, меня трясло сильной скоростью.  Юнги в ужасе смотрел на меня.  — тише… все.. тише… мелкий.. пожалуйста.. - он плакал сильнее, его вытянутые руки дрожали. Я уже не стоял на ногах. Я бился об асфальт, я кричал настолько громко, насколько мог. Я бился головой и руками, я бил стертые ноги и руки. Меня трясло в припадке. Я не мог встать. Моя голова была влажная и теплая, шея почему-то была липкая как и асфальт. Вены на руках и шее вздувались. Я бледнел всё сильнее. Я не мог поверить, что это случилось. Почему? Я так сильно накосячил? Где именно?  Я зажмурился, содрогаясь. Я пожертвовал всем. Я жил этим. Я перестал есть, я даже не заметил как превратился в зомби. Я самостоятельно сдирал кожу с пальцев, пока спал свой заветный час в репетиционном зале. Я знал, что это всё того стоит.  Значит это была игра? Я игрался? Это было все не серьезно. Я стоял на месте. Я даже не двигался всё это время.   Я подвёл себя.   Я бился все сильнее и сильнее. Я не мог простить себе этого провала. Я не поеду обратно, мне нечего там делать. Я не хочу. Я нужен здесь. Себе.  Я себя подвёл. Я не смог. Я себя переоценил. Тварь. Сука. Самоуверенная. Ты даже на это не способен. Я не хочу больше чувствовать себя, видеть. Я не хочу.  Я кричал. В моих глазах лопались капилляры. Я сбил все костяшки на руках. Я старался заглушить всё, что у меня было. А я так долго молчал, я за то время впервые насколько откровенен в эмоциях. Хён подставлял свои ладони, я бил в них. Он плакал очень сильно. Кажется, он никогда не видел никого в таком состоянии.  Через какое-то время я почувствовал, что меня несут. Меня несут на переноске. Асфальт был в крови, рядом с теми лужами на коленях сидел мой пианист. Он содрогаясь, сидел, закрывал голову руками. Он сильно рыдал. А мне не было больно. Ему было больнее чем мне, потому что он видел как я пачкал асфальт. Какой я эгоист. Почему это звучит как конец? Мне даже не исполнилось 15. Я даже не успел его поцеловать. Мой квантовый двойник уже умер. Умер. Как и я сегодня.   Мне может кто-то помочь? Или это всё.  В моей голове звучали голоса родителей. Разочарованный плачь. Плачь моей души и моих напрасных стараний, неоправданных ожиданий.