Resurgam

Февраль в Балтиморе был холодным и бесснежным - только серое небо, ледяной ветер с залива и обледенелые тротуары. Уилл почти не выходил из мастерской. Работа шла своим чередом: барометр, два телеграфных аппарата, старый секстант, который кто-то принёс ещё до Рождества. Он работал, пил кофе, кормил собак и время от времени смотрел на телефон. Ганнибал звонил нечасто. После того ужина в ноябре они виделись ещё несколько раз - то в мастерской, то на нейтральной территории: кофе в центре, прогулка по набережной. Короткие встречи, которые ничего не решали, но поддерживали тепло. Они словно оба понимали, что подошли к какой-то черте, и не спешили её переступать. Телефон зазвонил в четверг. - Уилл. - Добрый день. - Голос Ганнибала звучал бодрее обычного. - У меня есть предложение. - Опять аукцион? - Почти. Коллекционер в Пенсильвании. Частная коллекция, он распродаёт часть собрания. Я присматриваюсь к одному экземпляру, но хотел бы услышать ваше мнение. - Пауза. - Это далеко. Около трёх часов в одну сторону. Если вы не заняты в субботу. Уилл посмотрел на стол. Секстант был почти закончен. Телеграф ждал уже неделю. - В субботу? Я свободен. - Я заеду в восемь. - Хорошо. Он повесил трубку и поймал себя на том, что улыбается. Три часа в одну сторону. Три часа обратно. Целый день. Он не то чтобы скучал - но предвкушал.

***

В субботу утром Ганнибал заехал ровно в восемь. На этот раз он был за рулём не «Бентли», а другого автомобиля - тёмно-синего «Ягуара», приземистого и мощного. Уилл, садясь в салон, заметил, что здесь тоже пахнет кожей, но иначе - более сдержанно, почти строго. - Другая машина, - сказал он. - Эта лучше подходит для дальних поездок. - Ганнибал вырулил на дорогу. - Вы взяли кофе? - Взял. - Уилл похлопал по термосу. - На случай, если ваш закончится. - Мой не заканчивается. - Тогда поделюсь. Они выехали из города, и за окнами потянулись голые поля, припорошённые утренним инеем. Небо было серым, но не угрожающим - обычный февральский день, холодный и тихий. Дорога была пустой, и Ганнибал вёл машину расслабленно, одной рукой. Уилл смотрел в окно и думал, что за последние полгода он провёл в обществе этого человека больше времени, чем с кем-либо за предыдущие пять лет. И это всё ещё не надоедало. - Что за коллекционер? - спросил он. - Старый вдовец. Его жена собирала часы и музыкальные шкатулки. Теперь он распродаёт собрание - говорит, не может смотреть на вещи без неё. - Грустно. - Да. Но вещи должны жить дальше. Он это понимает. Уилл кивнул. Он знал это чувство: вещи переживают людей. В этом была и печаль, и утешение. За разговорами они проехали первый час. Потом ещё полчаса. Ганнибал рассказывал о музыкальных шкатулках, о том, как они устроены, о первых мастерах в Швейцарии. Уилл слушал, иногда вставлял реплики, иногда просто молчал. Ему было хорошо. Спокойно. А потом машина чихнула. Чуть заметно - короткий перебой в ровном гуле двигателя. Уилл не обратил бы внимания, но Ганнибал нахмурился. - Что такое? - спросил Уилл. - Не знаю. - Он прислушался. Двигатель снова загудел ровно. - Возможно, показалось. Через десять минут машина чихнула снова. А ещё через пять - заглохла. Ганнибал успел съехать на обочину. Двигатель замолчал, и тишина обрушилась на них, как холодный воздух, который начал просачиваться в салон. Ганнибал попробовал завести двигатель снова. Стартер крутил, но мотор не схватывал. Он попробовал ещё раз. Бесполезно. Лектер открыл капот и вышел наружу. Уилл вышел следом. Ветер на открытой дороге был ледяным, пробирал до костей. Ганнибал склонился над двигателем, и Уилл заметил, что его дыхание превращается в облачка пара. - Вы разбираетесь в автомобилях? - спросил он. - Не очень. - Ганнибал выпрямился. - Но, кажется, проблема в зажигании. Уилл огляделся. Они были на пустынном шоссе, в окружении полей. Ни заправки, ни домов, ни машин. Только серая лента асфальта, уходящая к горизонту, и ветер, гуляющий над мёрзлой землёй. - Мобильной связи здесь нет, - сказал Ганнибал, проверив телефон. - Придётся ждать. - Кого? - Кого-нибудь, кто проедет мимо. Они сели обратно в машину. Прошло десять минут. Потом двадцать. Ни одной машины. Салон начал остывать, и Уилл поёжился. - Как далеко мы от ближайшего города? - спросил он. - Миль тридцать. Может, больше. - Пешком не дойти. - Нет. - Ганнибал посмотрел на часы. - Если никто не проедет в ближайший час, попробуем что-то ещё. Час прошёл. Никто не проехал. В салоне стало холодно - Уилл видел, как пар вырывается изо рта при каждом выдохе. Ганнибал сидел неподвижно, но он тоже мёрз - кончики его пальцев, сжимавших руль, побелели. - Нужно экономить тепло, - сказал он. - На заднем сиденье есть плед. Один. Ганнибал достал плед - шерстяной, клетчатый, явно предназначенный для пикников, а не для выживания, - и они укрылись им вдвоём. Сидеть на расстоянии стало неудобно, и Уилл, поколебавшись, подвинулся ближе. Ганнибал не отодвинулся. Их плечи соприкоснулись. Тепло медленно начало распространяться под пледом. - Никогда не думал, что буду замерзать в «Ягуаре», - сказал Уилл. - Я тоже. - Ганнибал чуть усмехнулся. - Обычно они более надёжны. Уилл отвёл взгляд. Под пледом их колени почти соприкасались, и он чувствовал тепло Ганнибала. Он не помнил, когда в последний раз сидел так близко к кому-то. Может быть, никогда. - Вы не боитесь? - спросил он. - Чего? - Что мы здесь замёрзнем. - Я уверен, что это не конец. - Ганнибал повернулся к нему, и под пледом его рука коснулась руки Уилла - не случайно, а с намерением. - Простр пауза. Уилл не отдёрнул руку. Он сидел, чувствуя, как холод снаружи борется с теплом внутри, и думал, что Ганнибал прав. Это была пауза. Но даже в паузе что-то происходило. Ветер выл за окнами, и машина слегка покачивалась. Уилл чувствовал, как холод подбирается к ногам, но верхней части тела было тепло - от пледа, от чужого плеча, от ладони, которая всё ещё касалась его руки. - Знаете...когда я впервые вас увидел, я подумал, что вы опасны. - Опасен? - Да. Вы смотрели на меня так, будто уже всё знали. Будто я был часовым механизмом, который вы разобрали, едва взглянув. - Я не разбирал. - Ганнибал покачал головой. - Я просто увидел. - Что вы увидели? - Человека, который сможет понять. - Он повернулся к Уиллу, и их лица оказались совсем близко. - Таких людей мало. Я не мог пройти мимо. Салон наполнился тишиной. Уилл смотрел на Ганнибала и думал, что между ними сейчас - несколько дюймов. Меньше. Что достаточно одного движения, чтобы их разделяло не расстояние, а только дыхание. Он не сделал этого движения. И Ганнибал не сделал. Но что-то изменилось - как в часовом механизме, когда колесо наконец входит в зацепление с другим. Они всё ещё сидели под одним пледом, плечом к плечу, и молчали.

***

Их нашли через три часа. Фермер на старом пикапе, который ехал проверить скот. Он остановился, постучал в окно, предложил подвезти до города. Ганнибал договорился с ним, и через час они уже сидели в маленьком придорожном кафе, пили горячий чай и ждали, когда из города приедет эвакуатор. В кафе было тепло, пахло выпечкой и кофе. Уилл обхватил кружку обеими руками и чувствовал, как озноб постепенно отступает. Ганнибал сидел напротив, и его лицо всё ещё было бледным после холода, но взгляд оставался ясным. - Простите, - сказал он. - За машину. - Это не ваша вина. - Я вас пригласил. Я должен был проверить. Уилл покачал головой. Ганнибал посмотрел на него. Долго. Внимательно. Так, как смотрел в первый раз, когда принёс часы. Уилл не отводил взгляд.

***

Эвакуатор приехал через сорок минут. Они вернулись в Балтимор поздно вечером - уставшие, но странно умиротворённые. Ганнибал остановил машину (взятую напрокат, пока «Ягуар» был в ремонте) у мастерской Уилла и заглушил двигатель. - Спасибо, что поехали со мной. - Спасибо, что позвали. - Уилл помедлил, держась за ручку двери. - Даже несмотря на поломку. Они посмотрели друг на друга. Что-то висело в воздухе - недосказанное, но ощутимое. Уилл понял, что не хочет уходить. - Вы придёте? Ганнибал улыбнулся - на этот раз по-настоящему. - Да. Я приду. Уилл вышел из машины и стоял на пороге мастерской, глядя, как арендованный автомобиль разворачивается и уезжает в ночь. Над городом висели звёзды, и воздух был морозным, но он не чувствовал холода. Он всё ещё чувствовал тепло - от пледа, от чужого плеча, от пальцев, которые касались его руки. Он вошёл в мастерскую, зажёг лампу и сел за стол. На бархате лежал телеграфный аппарат - несобранный, ждущий его рук. Но Уилл не стал работать. Он сидел и смотрел на пустую кружку, на часы на стене, на закладку с цитатой из Данте, которая так и лежала на столе. Они не сказали ничего особенного. Не сделали ничего особенного. Но что-то произошло в ледяной тишине сломанного «Ягуара». Что-то важное. Уилл лёг спать и впервые за долгое время уснул без сомнений.

***

После возвращения из Пенсильвании прошло три дня. «Ягуар» всё ещё стоял в ремонте, но Ганнибал, казалось, не торопил механиков. Он вообще никуда не торопился. Что-то изменилось в его ритме - Уилл заметил это по тому, как он стал чаще задерживаться в мастерской. Не на полчаса, не на час - на целые вечера. Он приходил без предлога, просто садился на стул, который теперь окончательно перестал быть гостевым, и либо говорил о пустяках, либо молчал. И в том, и в другом случае он оставался. Уиллу это нравилось. Он не говорил этого вслух, но перестал скрывать от себя. В четверг, ближе к вечеру, Ганнибал пришёл снова. На этот раз - со свёртком в крафтовой бумаге. Уилл поднял голову от работы и усмехнулся. - Новая вещь? - Нет. - Ганнибал положил свёрток на край стола. - Это не на реставрацию. Это для вас. Уилл развернул бумагу. Внутри лежала книга - не старая, не антикварная, а современная. Тонкая, в тканевом переплёте, с золотым тиснением на корешке. Он прочитал название и поднял бровь. - «История часовых механизмов». Я думал, у вас нет ко мне заказов. - Это не заказ. - Ганнибал сел на свой стул. - Я увидел её в книжном и подумал, что вам будет интересно. - Вы заходите в книжные и думаете обо мне? - Иногда. Уилл пролистнул страницы. Книга была хорошей - с иллюстрациями, со схемами, с описанием старых мастерских. Такие вещи редко попадались в обычных магазинах. Он закрыл книгу и посмотрел на Ганнибала. - Спасибо. Я люблю такие. - Я знаю. - Откуда? Ганнибал чуть наклонил голову. - За те месяцы, что мы знакомы, я видел, что вы читаете. У вас на столе всегда одна-две книги, и все они либо о механике, либо о реставрации. Это было нетрудно. - Вы наблюдательны. - Я психиатр. - В его голосе мелькнула тень усмешки. - Это профессиональное. Уилл отложил книгу и потянулся за кружкой. Кофе остыл, но он сделал глоток, не замечая. - Вы когда-нибудь устаёте? - спросил он. - Наблюдать. Анализировать. - Иногда. Но не с вами. - Почему? - Потому что вы не требуете анализа. Вы просто есть. - Ганнибал помолчал. - С вами можно молчать. Я это говорил, кажется. - Говорили. Но я не до конца понимал. - А теперь понимаете? Уилл задумался. Он вспомнил три часа в сломанной машине, под одним пледом, когда молчание было не испытанием, а укрытием. Вспомнил, как они сидели в кафе, пили чай и почти не разговаривали - но это не было неловко. Это было правильно. - Теперь - да, - сказал он. Ганнибал кивнул, принимая ответ. Он не развивал тему. Он вообще редко развивал темы, которые могли завести слишком далеко. Но Уилл заметил, как расслабились его плечи - чуть-чуть, почти незаметно. Ему нравилось это замечать. Нравилось знать, что он может читать Ганнибала почти так же хорошо, как тот читал его. - У меня к вам просьба, - сказал Уилл. - Какая? - Там, в подсобке, стоит старый клавесин. Я купил его год назад на распродаже, думал отреставрировать и продать, но до него так и не дошли руки. - Он кивнул в сторону закрытой двери. - Вы как-то говорили, что играете. Может, посмотрите? Скажете, стоит ли он ремонта? - Вы никогда не просили меня о помощи раньше. - Я и сейчас не прошу. Просто предлагаю. Ганнибал поднялся. - Показывайте. Они прошли в подсобку. Клавесин стоял у стены, накрытый старой простынёй, - высокий, с потрескавшимся лаком и пожелтевшими клавишами. Уилл стянул простыню, и в свете единственной лампочки инструмент выглядел почти траурно. Но Ганнибал смотрел на него с интересом. - Французский, - сказал он. - Начало девятнадцатого века. Где вы его взяли? - У одного антиквара. Он продавал его как «не подлежащий ремонту». Я подумал, что это вызов. - И? - И пока не принял вызов. - Уилл провёл рукой по крышке. - Может, теперь приму. Ганнибал подошёл ближе. Открыл крышку, заглянул внутрь. Струны были на месте, хотя некоторые провисли. Механика казалась целой, но нуждалась в настройке. - Можно? - спросил он, указывая на клавиши. - Конечно. Он сел на старый стул, стоявший рядом, и положил пальцы на клавиши. Уилл ожидал, что он возьмёт пробный аккорд - просто чтобы проверить звук. Но Ганнибал заиграл. Мелодия была тихой, медленной, без чёткого ритма - возможно, он просто импровизировал, пробуя клавиши одну за другой. Но в этой кажущейся случайности была структура. Звук старого клавесина - чуть дребезжащий, глуховатый - наполнил подсобку. Уилл стоял, прислонившись к стене, и слушал. Он не разбирался в музыке. Не мог сказать, что именно играет Ганнибал и хорошо ли он играет. Но он чувствовал - этот человек не просто нажимает клавиши, а говорит. Ганнибал закончил так же внезапно, как начал. Поднял голову. - Инструмент стоит ремонта, - сказал он. — Механика почти цела, но струны нужно менять. - Вы разбираетесь не только в музыке. - Я разбираюсь в вещах, которые стоят усилий. - Он поднялся. - Если вы решите его восстановить, я могу помочь. Не как заказчик. Как… - он запнулся, подбирая слово, - помощник. Уилл хмыкнул. - Вы? Помощник? - Я умею следовать инструкциям. Если они от вас. Это было сказано без намёка, но что-то в интонации заставило Уилла отвести взгляд. Он закрыл крышку клавесина и провёл ладонью по дереву. - Я подумаю, - сказал он. - Над клавесином. И над помощником. - Думайте. Я не тороплю. Они вернулись в мастерскую. День за окном уже угасал, и Уилл зажёг вторую лампу. Ганнибал взял своё пальто - но не надел, а перекинул через руку. - Мне пора, - сказал он. - Завтра приём с утра. - Конечно. Он направился к двери, и Уилл пошёл проводить его. У самого порога Ганнибал обернулся. - Уилл. - Да? - Я часто скучаю по вам. Даже когда вы находитесь рядом. Уилл почувствовал, как что-то сжимается в груди - странно, как пружина, которая натянулась и ждёт, когда её отпустят. Ганнибал кивнул и открыл дверь. Но прежде чем выйти, он положил руку на плечо Уилла - не на секунду, как раньше, а дольше. Тепло его ладони прошло сквозь ткань рубашки. Уилл не отстранился. Он стоял и чувствовал это тепло, и что-то внутри него медленно, как баланс в часовом механизме, качалось вперёд-назад. - До завтра, - сказал Ганнибал. - До завтра. Он ушёл. Уилл закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В мастерской было тихо, только часы тикали на стене. Впервые за долгое время «завтра» значило больше, чем просто следующий день. Оно значило продолжение. Ещё один разговор. Ещё один шаг. Уилл не знал, куда они идут. Но теперь это было не страшно. Некоторые вещи не требовали имени. Им достаточно было просто быть.