І
29 июня 2026 г., 02:10
Пак Сонхун славился своей железной выдержкой, безупречной координацией и умением просчитывать каждый шаг на льду до миллиметра. Но когда дело дошло до покупки обручального кольца для Шим Джеюна, вся его хваленая спортивная дисциплина рассыпалась в прах. В ювелирном бутике в центре Сеула он провел без малого четыре часа, заставив консультанта достать двадцать седьмую по счету палетку с бриллиантами огранки «радиант».
Свидетелями этого тихого безумия стали Пак Чонсон и Ким Сону. Джей, подперев подбородок рукой, обреченно наблюдал за тем, как Сонхун с помощью лупы изучает чистоту платины. Сону, напротив, был в полном восторге: он увлеченно примерял массивные перстни с изумрудами, делал селфи и отправлял их в секретный чат без Джейка с подписью: «Если Сонхун не поторопится, я женюсь на этом ювелире сам».
— Сонхун, умоляю тебя, они все одинаковые, — простонал Джей, когда Сонхун в очередной раз отверг кольцо из-за «слишком агрессивного блеска лапок держателя». — Это просто металл и камень. Джейк обрадуется даже кольцу от жестяной банки, если ты подаришь его с правильным лицом.
— Ты ничего не понимаешь в эстетике, Джей, — ледяным тоном отозвался Сонхун, даже не оборачиваясь. — Джеюн заслуживает идеала. Его пальцы... они созданы для утонченной классики, а не для этого вульгарного сияния. Девушка, покажите, пожалуйста, вон то, с матовым напылением.
— О-о-о, это кольцо такое нежное! — восхитился Сону, подплывая ближе. — Сонхун-хён, если ты сделаешь предложение в парке при свечах, оно будет смотреться невероятно романтично. Джейк точно расплачется. Он же у нас такой сентиментальный, наш австралийский щеночек.
Идея предложения вынашивалась Сонхуном несколько месяцев. Все должно было пройти в камерной атмосфере: закрытый стеклянный ресторан на крыше с видом на ночной Сеул, море живых белых цветов (никаких роз, только любимые гипсофилы и эустомы Джейка) и струнный квартет, играющий тихую, едва заметную неоклассику. Сонхун лично координировал друзей, расписывая их роли. Джей отвечал за логистику и за то, чтобы Джейк пришел в назначенное место вовремя и в правильном костюме, не догадываясь о сюрпризе. Сону взял на себя декор и тайную фотосъемку из-за укрытия.
В назначенный вечер все шло по плану, пока Джейк, ведомый Джеем под предлогом «важного делового ужина с инвесторами», не вошел на крышу. Увидев Сонхуна, стоящего посреди океана белых цветов в безупречном смокинге, Джейк замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: от глупого замешательства до внезапного, оглушительного осознания. Сонхун сделал шаг навстречу. Его руки, никогда не дрожавшие на соревнованиях, сейчас заметно подводили своего хозяина. Он опустился на одно колено, открывая заветную коробочку. Музыка квартета зазвучала чуть громче.
— Джеюн-а, — голос Сонхуна, обычно ровный и прохладный, сорвался на первой же ноте. — Ты ворвался в мою жизнь как ураган и перевернул всё. Я думал, что лед — это моя единственная страсть, пока не встретил тебя. Ты мое солнце, тепло и мой дом. Ты разделишь со мной этот путь до самого конца? Станешь моим мужем?
Джейк стоял, прижав ладони к губам. Его глаза мгновенно наполнились крупными, блестящими слезами, которые покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. Он судорожно вздохнул, пытаясь сдержать всхлип, но эмоции захлестнули его с головой. Он не просто кивнул — он буквально рухнул на колени перед Сонхуном, обнимая его за шею так крепко, что они оба едва не повалились на усыпанный лепестками пол.
— Да... Боже, Сонхун, конечно да! — разрыдался Джейк прямо ему в плечо, пачкая дорогой смокинг слезами счастья.
Сонхун зажмурился, чувствуя, как у самого к горлу подступает ком, и крепко прижал Джейка к себе.
Они целовались прямо там, на полу, среди сотен белых цветов, совершенно забыв про струнный квартет и про кольцо, которое все еще лежало в коробочке. Их поцелуй был долгим, соленым от слез Джейка, невероятно нежным и наполненным такой искренней любовью, от которой у любого случайного свидетеля перехватило бы дыхание.
Из-за массивных кадок с гортензиями с диким воплем выскочил Сону, размахивая камерой:
— ОН СКАЗАЛ ДА! Боже мой, они целуются! Джей, снимай на телефон, я плачу, я не вижу фокус! ОН СКАЗАЛ ДА-А-А!
Джей, у которого у самого подозрительно блестели глаза, поспешно вытирал их рукавом, одновременно пытаясь удержать Сону от падения в цветы. Из укрытия выбежали Чонвон и Ни-ки, которые должны были сидеть в засаде до конца, но не выдержали накала страстей. Чонвон шмыгал носом, а Рики вовсю хлопал в ладоши, крича на весь ресторан: «Ура! Женихи!». Это была идеальная, сопливая и безумно милая сцена, которая навсегда осталась в памяти их компании.
***
После бурного предложения встал логичный вопрос: где праздновать? Традиционная корейская свадьба пугала обоих своей помпезностью, сотнями незнакомых родственников и строгим протоколом. Именно тогда Джейк, вытирая остатки слез и попивая шампанское, предложил: «А давайте сбежим в Лас-Вегас? Только мы, парни, неоновые огни и маленькая часовня. Это будет наше безумное приключение!» Сонхун, глядя в сияющие глаза своего теперь уже официального жениха, не смог отказать. Однако перед вылетом необходимо было пройти главное испытание — официальный ужин с родителями Сонхуна в элитном ресторане традиционной корейской кухни в Каннаме. Атмосфера там разительно отличалась от веселой вечеринки друзей. Отец Сонхуна, представительный мужчина с тяжелым взглядом, и его элегантная мама сидели во главе стола. Джейк, заметно нервничая, то и дело поправлял воротник рубашки под столом, пока Сонхун мягко сжимал его ладонь, демонстрируя абсолютное спокойствие. — Значит, Лас-Вегас, — медленно произнес господин Пак, отпивая дорогой чай. — Необычный выбор для нашей семьи. Но раз вы так решили... Главное, чтобы все было оформлено юридически правильно. Сонхун, дорогой, мы уже обсудили с матерью банкет для корейских коллег на осень. На пригласительных золотым тиснением будет выведено: "Свадьба Пак Сонхуна и Пак Джеюна". Мой отец, твой дедушка, очень щепетилен в вопросах продолжения рода и семейного имени. Мы не можем допустить, чтобы наш единственный сын ассоциировался с чужой фамилией. Джейк едва не поперхнулся маринованным корнем лотоса. Он аккуратно опустил палочки и посмотрел на Сонхуна, ожидая, что тот сгладит углы. Но Сонхун лишь согласно кивнул отцу. — Разумеется, отец, — ровным голосом ответил Сонхун. — Пак Джеюн — это звучит правильно и весомо. Мы как раз планировали заняться документами сразу по возвращении из Невады. Джейк почувствовал, как внутри него просыпается истинный австралийский бунтарь. Он вежливо улыбнулся родителям Сонхуна, хотя его пальцы судорожно сжали салфетку под столом. Так началось великое противостояние, которое они умудрились скрыть от старшего поколения во время ужина, но которое лавиной обрушилось на их собственную квартиру, стоило им вернуться домой. И вот они снова оказались на своей уютной, залитой мягким утренним светом кухне сеульской квартиры, спустя неделю после того памятного ужина. Пахло свежезаваренным эрл греем и поджаренными тостами. На деревянном столе, аккуратно разложенные по линейке Сонхуном, покоились посадочные талоны до Лас-Вегаса, путеводители по Неваде и папка с документами для регистрации брака. Всё выглядело безупречно. До тех пор, пока Ян Чонвон не решил подать голос из гостиной. Чонвон и Ни-ки притащились к ним еще с вечера, гордо объявив себя «официальной делегацией со стороны жениха номер один». Сторона «жениха номер два» в лице Ким Сону и Пак Чонсона подтянулась к завтраку, притащив с собой три чемодана одежды и портативный отпариватель. — Слушайте, молодожены, — лениво отозвался Чонвон, не отрывая взгляда от экрана телефона, где он проверял расписание рейсов. — Мы тут с парнями спорили в чате. Чисто юридически, в американском свидетельстве... кто из вас меняет паспорт? Ну, в смысле, чью фамилию вы оставляете как общую? Вы же не собираетесь оставаться просто Пак и Шим после того, как на ужине у родителей Сонхуна этот вопрос так жестко подняли? В кухне мгновенно воцарилась тишина. Сонхун, державший в руке изящную фарфоровую чашку, замер. Джейк, который в этот момент увлеченно размазывал джем по тосту, медленно опустил нож. — В каком смысле «чью»? — Сонхун повернул голову к Джейку, слегка приподняв безупречно бровь. На его лице отразилось искреннее, глубокое недоумение. — Вопрос ведь даже не стоял. Разумеется, Пак Джеюн. Отец ясно дал понять на ужине, и я полностью с ним согласен. Звучит собранно, классически, весомо. Джейк моргнул один раз. Потом второй. Он аккуратно положил тост на тарелку, вытер пальцы салфеткой и повернулся к Сонхуну всем корпусом, оперевшись локтями о стол. — Прости, Сонхуни, мне, наверное, послышалось из-за шума кондиционера, — мягко, но с явным нажимом произнес Джейк. — Ты сказал «Пак Джеюн»? То есть то, что я вежливо промолчал при твоих родителях, ты принял за чистую монету? Ты на полном серьезе предполагаешь, что я, проживший двадцать с лишним лет как Шим, парень с австралийским паспортом и четкими планами на будущее, просто возьму и вычеркну свою идентичность? Шим Сонхун. Вот это звучит как песня. Мягко, интеллигентно, по-современному. — Шим Сонхун? — Сонхун даже чашку на блюдце опустил слишком звонко, что для его идеальных манер было сродни пощечине. — Джеюн-а, ты меня любишь, конечно, но давай смотреть на вещи трезво. «Шим» звучит так, будто у меня во рту застрял кусочек хурмы, и я пытаюсь его выплюнуть. Это слишком глухая фамилия для человека с моей костной структурой и карьерой. Пак — это звонко. Пак — это основательно. Это классика корейского именословия. — Ах, значит, моя фамилия — это хурма во рту?! — голос Джейка дрогнул от искренней обиды. Он прижал ладонь к груди. — Да будет тебе известно, Пак Сонхун, что род Шим — это выдающиеся люди! Мой дедушка строил мосты! Мой отец — уважаемый человек в Брисбене! А «Пак»? Вас в одной нашей многоэтажке тридцать человек! Если я стану Паком, я просто растворюсь в серой массе! Меня в аэропорту не найдут! Из гостиной донесся громкий, беспардонный хохот Ни-ки, который явно грел уши, высунувшись из-за дверного косяка. — Хён, сдавайся! — крикнул макнэ. — Джейк-хён, у Сонхуна лицо сейчас такое, будто ты оскорбил всю династию Чосон! Ставлю свои новые кроссовки, что ты не продержишься против его ледяного взгляда и пяти минут! — Заткнись, Рики! — в один голос рявкнули Джейк и Сонхун, даже не поворачиваясь к двери. Спор не просто не утих — он разросся до масштабов международного скандала, когда Джейк, раскрасневшийся и тяжело дышащий от возмущения, схватил со стола вибрирующий телефон. На экране высветилось фото его мамы на фоне цветущих эвкалиптов. — Вот! — победно воскликнул Джейк, тыча пальцем в экран. — Сейчас мы спросим у независимого, авторитетного источника, который вырастил меня идеальным мужчиной! Он нажал на кнопку громкой связи. Из динамика тут же раздался бодрый, невероятно теплый и родной голос миссис Шим, под звуки утреннего брисбенского прибоя: — Джеюни! Привет, дорогой! Вы уже собрали чемоданы? Я как раз выбираю скатерть для вашего предсвадебного ужина, когда вы прилетите к нам. Как там Сонхун? Налегайте на витамины, в Вегасе очень сухой воздух! — Мама, привет, — Джейк бросил на Сонхуна испепеляющий взгляд. — Тут возник один принципиальный, экзистенциальный вопрос. Сонхун утверждает, что я должен взять его фамилию. Скажи ему, пожалуйста, как звучит «Пак Джеюн» по сравнению с великолепным, гордым «Шим Сонхун»? На том конце провода на секунду повисла пауза. Было слышно, как миссис Шим шуршит пакетом с покупками. Потом ее голос стал на удивление серьезным: — Подожди-ка, Джеюн. Что значит «Пак Джеюн»? Мы вообще-то с твоим отцом уже заказали памятные серебряные ложки с гравировкой «Mr. & Mr. Sim». Я лично три недели переписывалась с ювелиром! Отец уже всем коллегам на работе рассказал, что в наш род вступает очаровательный молодой человек, бывший фигурист, и теперь у нас в семье будет свой Шим Сонхун! Сонхун-а, деточка, ты же слышишь меня? Сонхун вежливо, но невероятно твердо придвинулся к микрофону, выпрямив спину так, словно стоял перед судейской коллегией на чемпионате мира: — Здравствуйте, мама. Я очень уважаю ваш труд и серебряные ложки, но боюсь, произошла системная ошибка. Мои родители уже арендовали банкетный зал в Сеуле на осень для родственников, и на пригласительных золотым тиснением выведено: «Свадьба Пак Сонхуна и Пак Джеюна». Мой отец сказал, что если Джейк не примет нашу фамилию, то это будет выглядеть так, будто мы отдаем своего единственного сына в чужую семью на правах бесприданницы. Я не могу так поступить с честью отца. — Какая бесприданница?! — в трубке послышался глухой грохот — кажется, к разговору подключился мистер Шим, у которого явно было раннее утро, но патриотизм рода Шим уже проснулся. — Сонхун, парень, ты отличный райдер, я видел твои видео! Но Шим — это бренд! В Австралии нас все знают! Джейк не может стать Паком, это юридический кошмар для его документов в Брисбене! Джеюн, сынок, держи оборону! Не отдавай фамилию! — Папа, я держу! — почти прослезился от поддержки Джейк. — Извините, мистер Шим, — ледяным тоном отозвался Сонхун, сузив глаза. — Но документы меняются за две недели. А вот эстетическое убожество сочетания моих инициалов с вашей фамилией останется со мной на всю жизнь. Я Пак. И точка. — Так, всё, мы опаздываем на регистрацию из-за ваших ложек! — Джей бесцеремонно протянул руку, нажал отбой на телефоне Джейка и закинул его в рюкзак. — Собирайтесь. Живо. Вы задолбали оба. Если вы не доедете до аэропорта, вы вообще останетесь без фамилий, потому что я вас придушу прямо здесь. Когда компания наконец спустилась во двор, атмосфера была накалена до предела. Солнце припекало, но вокруг Сонхуна, казалось, кружилась персональная метель. Он демонстративно катил свой идеально чистый чемодан на два шага впереди Джейка. Джейк шёл сзади, волоча свой огромный баул, и не переставал бубнить: — Нет, ну вы посмотрите на него. Гордый Пак. Принц на льду. А то, что я ради него научился готовить этот чертов суп из морской капусты точно так, как любит его мама — это ничего! Это не в счет! Где моя компенсация, Сонхун? Где твоя уступчивость? Сонхун резко остановился у багажника подъехавшего такси, обернулся и скрестил руки на груди: — Компенсация? Джеюн, я разрешил тебе выбрать цвет штор в нашу спальню! Я молчу о том, что твоя собака Лейла спит на моих дизайнерских подушках и оставляет там тонны шерсти! Я уже пошел на колоссальные жертвы ради нашей совместной жизни. Но моя фамилия — это мой внутренний стержень. Я не могу просто взять и... размякнуть до Шима. — Размякнуть?! — Джейк аж подпрыгнул, пиная колесо такси. — Да ты... ты просто упрямый, холодный кусок льда! Сону, который в этот момент пытался аккуратно уложить свой кейс с косметикой на заднее сиденье, тяжело вздохнул и повернулся к Джею: — Знаешь, хён, я думал, предсвадебные хлопоты — это про выбор цветов и дегустацию тортов. А у нас тут шекспировская драма «Ромео и Джульетта», только оба Ромео и оба хотят, чтобы их клан доминировал. — Это не драма, Сону, — проворчал Джей, залезая на переднее сиденье и захлопывая дверь. — Это два идиота, которые стоят посреди Сеула и спорят о буквах в паспорте, пока у нас тикает счетчик ожидания. Водитель уже молится на своем планшете, чтобы мы поскорее уехали. Ни-ки, сидевший на заднем сиденье между Чонвоном и будущим местом Джейка, весело высунулся в окно: — Эй, Паки и Шимы! Залезайте уже! В машине есть кондиционер, там спорить комфортнее, у Джейка хотя бы горло не пересохнет! В аэропорту Инчхон было не протолкнуться, но их группа выделялась издалека. Два парня в стильных дорожных костюмах шли на расстоянии метра друг от друга, распространяя вокруг себя ауру чистой, концентрированной пассивной агрессии. Очередь на регистрацию бизнес-класса двигалась медленно. Джейк, судорожно сжимая в руках паспорта, продолжал атаковать: — Вот смотри, Сонхун. Чисто гипотетически. Мы прилетаем в Брисбен. Нас встречают друзья по колледжу. И они такие: «О, привет, Джейк... и его муж, Пак Сонхун». Они же сломают язык! Им тяжело выговаривать «Пак» с нужным акцентом, у них получается «Пэк» или «Парк». Ты хочешь быть Парком? Автостоянкой хочешь быть?! Сонхун даже не повернул головы, его профиль оставался безупречным и холодным, как статуя: — Мне плевать на акцент твоих друзей из Брисбена, Джеюн. Я кореец. Моя фамилия пишется тремя буквами на английском: P-A-K. Это просто, как раз-все-два. А твою «Шим» они будут писать как Sheam, Schim или вообще Shimmy, будто я танцор в кабаре. Ты об этом подумал? О моем достоинстве? Когда они наконец подошли к стойке, миловидная девушка-регистратор с безупречной улыбкой приняла их документы. — Добрый день, летите в Лас-Вегас? Прекрасный выбор. У вас общая бронь на имена Пак Сонхун и Шим Джеюн. Желаете оформить мили на одну семейную карту? — Да! — уверенно сделал шаг вперед Джейк. — Оформите на фамилию Шим. Мы как раз в процессе слияния. — Нет! — Сонхун аккуратно, но непреклонно отодвинул Джейка плечом. — Оформите на Пак. Это базовая фамилия бронирования. Девушка, посмотрите на меня. Скажите, разве я похож на Шима? Девушка-оператор растерянно перевела взгляд с пылающего праведным гневом, растрепанного, но чертовски обаятельного Джейка на ледяного, безупречного Сонхуна, который смотрел на нее так, словно от ее ответа зависела судьба корейского фигурного катания. — Э-э... господа, я всего лишь оформляю багаж... — пискнула она, вжимаясь в кресло. — Вот видишь, ты пугаешь людей своим авторитаризмом! — обвиняюще ткнул пальцем Джейк. — Ты давишь на нее своим «паковским» авторитетом! — Я не давлю, я констатирую факт логики! — повысил голос Сонхун, что бывало крайне редко. Чонвон, стоявший позади с рюкзаком Ни-ки, прикрыл глаза рукой: — Джей-хён, скажи, что у тебя есть успокоительное. Пожалуйста. Нам лететь одиннадцать часов. Если они будут вести этот диалог над ухом пассажиров первого класса, нас высадят где-нибудь над Алеутскими островами. — У меня есть только наушники с шумоподавлением и полное отсутствие жалости к этой паре, — отрезал Джей, проходя мимо них к паспортному контролю. — Пошли, Сону. Пусть эти двое сами разбираются со своей семейной ономастикой. На борту Боинга-777 война перешла в окопную стадию. Джейк и Сонхун сидели в соседних креслах бизнес-класса, разделенные лишь небольшим пластиковым барьером, который сейчас казался Берлинской стеной. Джейк демонстративно листал бортовой журнал, с грохотом переворачивая страницы. — Знаешь что, — поджал губы Джейк, не смотря на соседа. — Я тут подумал. Двойная фамилия. Это компромисс, на который идут все цивилизованные люди в двадцать шестом году. Шим-Пак. Или Пак-Шим. Сонхун медленно повернул к нему голову, сняв один наушник: — Шим-Пак? Джеюн, ты серьезно? Это звучит как название южнокорейского конгломерата по производству упаковочной тары. «ШимПак Корпорейшн — мы упакуем ваше будущее». Спасибо, я не хочу чувствовать себя картонной коробкой. А Пак-Шим звучит как глухой удар по подушке. — Ах, бытовой шум?! — Джейк резко повернулся, его глаза сверкали. — То есть всё, что связано со мной — это коробки и шум? Сонхун, ты просто эгоист! Ты думаешь только о том, как твоя фамилия будет смотреться на афишах или в инстаграме! А о том, что я чувствую, когда представляю, как стираю свою прошлую жизнь, ты подумал?! Сону, сидевший на ряд позади них, увлеченно грыз орешки из пакетика, переводя взгляд с одного на другого, как на теннисном матче. — Слушай, Чонвон, — прошептал он, наклоняясь к другу. — А ведь Джейк прав. Сонхун у нас слишком уж уперся. Но с другой стороны, Пак Сонхун реально звучит слишком канонично, чтобы это менять. Это же бренд. — Мне всё равно, кто из них прав, — простонал Чонвон, натягивая маску для сна до самого подбородка. — Если они не замолчат через пять минут, я попрошу бортпроводника пересадить меня в эконом-класс к кричащим младенцам. Там тише и как-то больше конструктива. Ни-ки в это время спал без задних ног, обнимая гигантскую подушку для шеи и тихонько посапывая, абсолютно счастливый и свободный от взрослых проблем выбора фамилии. Лас-Вегас встретил их удушливой волной сухого жара, неоновыми вывесками и шумом игровых автоматов прямо в терминале аэропорта. Но даже смена часовых поясов и одиннадцать часов полета не сломили боевой дух молодоженов. Наоборот, спор обрел второе дыхание, подпитанное адреналином пустыни. В роскошном лобби отеля «Caesars Palace» у стойки регистрации разыгралась очередная мизансцена. — Добро пожаловать в Лас-Вегас, джентльмены! — расплылся в профессиональной улыбке портье, глядя на уставших, но стильных корейских парней. — На чье имя оформлена бронь люкса для новобрачных? — Шим, — четко произнес Джейк, выкладывая свой австралийский паспорт. — Пак, — одновременно с ним отчеканил Сонхун, перекрывая паспорт Джейка своим корейским. Портье замер. Пальцы американца зависли над клавиатурой. Он посмотрел на один паспорт, потом на второй, затем на лица парней. — Так... прошу прошения, сэр. Шим или Пак? У меня здесь система требует точного совпадения с картой оплаты. — Пак, конечно же, — Сонхун одарил портье своей фирменной улыбкой, от которой обычно таяли ледовые арены. — Оплата шла с моей карты. Я глава... то есть, я ведущий организатор этой поездки. — Мы скидывались по пятьдесят на Critical! — возмутился Джейк, переходя на английский и активно жестикулируя. — Моя половина суммы дает мне полное право утверждать, что этот номер забронирован на имя Шим! Мы семья! Почти! Джей, которому это всё окончательно надоело, молча обошел их, протиснулся к стойке и швырнул свою золотую карту прямо поверх их паспортов: — Оформите всё на имя Пак Чонсона. Да, я тоже Пак, и нет, я не за этих двоих. Дайте им номер с двумя раздельными кроватями и звукоизоляцией, иначе завтра до часовни доедут только свидетели, а молодоженов придется выносить в мешках для льда. Портье быстро застучал по клавишам, судорожно кивая: — Понял вас, сэр. Номер на имя мистера Пака (который не спорит). Вот ваши ключи. Сону и Чонвон в это время уже вовсю делали селфи на фоне огромного фонтана в лобби. — Смотри, как Джейк злится, у него аж уши покраснели, — хихикнул Сону, приближая зум на камере. — Это будет лучшая предсвадебная съемка в истории нашей компании. — Главное, чтобы они у алтаря не начали драться на букетах, — вздохнул Чонвон. — У Сонхуна отличная растяжка, он Джейка с одного хай-кика уложит, несмотря на всю австралийскую массу. День икс настал. Лас-Вегас горел миллионами огней, хотя на часах было всего четыре дня. Часовня «Розовый туман» представляла собой квинтэссенцию вегасовского шика: искусственные шелковые розы, пастельные тона и легкий запах дешевого парфюма. Джейк выглядел сногсшибательно в белоснежном смокинге, который подчеркивал его загар и широкие плечи. Сонхун выгодно контрастировал с ним в глубоком черном, классическом костюме-тройке, выглядя как оживший кадр из дорогого нуарного кино. Они стояли у импровизированного алтаря. Друзья заняли первый ряд. За кафедрой стоял пожилой, невероятно уставший регистратор по имени Артур. На его веку в этой часовне женились стриптизерши, элвисы, люди в костюмах покемонов и пьяные туристы, которые не помнили своих имен. Артур думал, что его уже ничем нельзя удивить. Он глубоко ошибался. — Дорогие влюбленные, — торжественно, но слегка гнусаво начал Артур, открывая толстую регистрационную книгу. — Мы собрались здесь, в самом сердце Невады, чтобы соединить узами священного брака Пак Сонхуна и Шим Джеюна... — Секунду, мистер Артур, — вежливо, но твердо перебил Джейк, повернувшись к регистратору. — Перед тем как мы произнесем клятвы, нам нужно внести ясность в финальный документ. Понимаете, возник юридический тупик. Этот человек, — Джейк указал пальцем на Сонхуна, — отказывается понимать, что Шим — более редкая и благородная фамилия. — Что?! — Сонхун резко развернулся к нему, его идеальная укладка слегка качнулась. — Джейк, мы провели в обсуждении этого вопроса последние тридцать шесть часов! Мы не доспали! Я думал, твое молчание в лифте отеля означало капитуляцию перед здравым смыслом! — Я молчал, потому что у меня заложило уши от злости! — выкрикнул Джейк, забыв, что они стоят перед алтарем. — Мистер Артур, рассудите нас! Ну посмотрите на него, какой он Пак? Он вылитый Шим Сонхун! Это же звучит роскошно! Артур медленно опустил взгляд на свои часы. До конца его смены оставалось сорок минут. После этих парней у него по графику была свадьба двух готов в кожаных ошейниках, и он уже начинал ждать их с нетерпением. — Молодые люди, — попытался вставить слово Артур. — Вы можете подписать документы сейчас, а фамилию изменить позже в консульстве... — Нет! — в один голос отрезали оба. — Послушайте, — Сонхун повернулся к Артуру, опершись ладонями о кафедру и полностью игнорируя Джейка. — Пак — это не просто фамилия. Это наследие. Я представлял свою страну на международных аренах. Мое имя — это бренд, занесенный в спортивные реестры. Если я стану Шим, алгоритмы поиска в интернете просто сломаются! Люди подумают, что я завершил карьеру и ушел в монастырь! — А я? — Джейк заглянул Сонхуну прямо в лицо, его голос звенел от драматизма. — Моя собака Лейла записана в ветеринарной клинике как Шим Лейла! Если я поменяю фамилию, мне придется переписывать ее медицинскую карту! Ты хочешь, чтобы моя собака испытывала стресс при каждом визите к врачу из-за твоих амбиций?! Прошло двадцать минут. Спор плавно перетек на тему того, кто первый должен уступать в отношениях, кто чаще оставляет грязные чашки в раковине и почему Сонхун никогда не делится своими патчами для глаз. Прошло сорок минут. Ни-ки на заднем ряду уже откровенно спал, уткнувшись носом в плечо Чонвона и тихонько похрапывая. Чонвон лениво листал ленту новостей, изредка поглядывая на часы. Джей подпер голову рукой, его лицо выражало высшую степень экзистенциальной скуки. Только Сону продолжал стойко держать телефон, снимая эту историческую битву титанов, периодически комментируя шепотом: «О-о-о, аргумент про патчи — это сильный ход от Джейка, смотрим на ответку Пака...» Прошел ровно час с момента начала церемонии. Артур чувствовал, как у него начинает дергаться левый глаз. Он выслушал всё про корейские традиции, австралийский менталитет, ветеринарные паспорта и семейные ложки из Брисбена. Его терпение, ковавшееся тридцать лет в горниле Вегаса, окончательно испарилось. Артур медленно, со скрипом поднялся во весь свой не самый внушительный рост. Он с грохотом захлопнул амбарную книгу. Звук удара сукна о дерево эхом разнесся по притихшей часовне. Джейк и Сонхун, запыхавшиеся, с легким румянцем на щеках и слегка растрепанными воротниками, мгновенно замолчали и уставились на старика. Даже Ни-ки на заднем ряду вздрогнул и проснулся, испуганно оглядываясь по сторонам. Артур снял очки, медленно протер их краем своего судейского балахона, надел обратно и посмотрел на парней взглядом уставшего бога, который сейчас наведет порядок в этом хаосе. — Господа, — громко, с тяжелой расстановкой произнес регистратор, его голос прозвучал на удивление весомо. — Я слушаю вас ровно шестьдесят минут. За это время в соседней часовне Элвис успел поженить три пары и уйти на перерыв. У меня в Лас-Вегасе для таких упрямых пар, как вы, есть одно старое, проверенное, железобетонное правило. Он сделал гроссмейстерскую паузу, переводя суровый взгляд с Джейка на Сонхуна. — Кто снизу, тот и пусть берет фамилию мужа. Конец дискуссии. В часовне повисла такая звенящая, мертвая тишина, что было слышно, как на улице гудят машины. Джейк замер. Его рот слегка приоткрылся, а глаза округлились до размеров тех самых серебряных ложек, о которых говорила его мама. В следующую секунду произошло то, чего друзья ожидали меньше всего: густая, пунцово-красная волна смущения стремительно поднялась от воротника его белоснежного смокинга. Она мгновенно залила шею, щеки, уши и дошла до самых корней волос. Джейк стал похож на перезрелый невадский томат. — Я... что... нет, подождите... это... мы... — заикался Джейк, судорожно хватая ртом воздух, пока его руки инстинктивно взлетели вверх, пытаясь закрыть пылающее лицо. Он буквально уменьшился в размерах, мечтая провалиться сквозь ковролин часовни прямо в подземные коммуникации Вегаса. И тут первый ряд просто разорвало. — АХАХАХАХАХАХА! — Ни-ки подскочил на месте, едва не перевернув скамью, и начал неистово хлопать себя по бедрам. — Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ! ЧОНВОН, ГОНИ СТО БАКСОВ! ПРАВИЛО ВЕГАСА НЕ ВРЕТ! Чонвон катался по деревянной лавке, уткнувшись лицом в колени и сотрясаясь от беззвучного, истерического хохота. Джей, который до этого сидел с лицом каменного сфинкса, закрыл рот ладонью, но его плечи ходили ходуном, а из глаз покатились слезы. Сону буквально сполз со скамьи на пол, продолжая дрожащими руками держать телефон и шептать в экран: «Ребята, это исторический контент... лицо Джейка... о боже, снимите это кто-нибудь крупным планом!» А что же Сонхун? На лице Пак Сонхуна медленно, сантиметр за сантиметром, расплылась самая довольная, сияющая и победоносная улыбка, на какую только был способен человек, выигравший главный приз в своей жизни. Лед мгновенно растаял, уступив место абсолютному, невыносимому триумфу. Он неспешно выпрямил спину, элегантным жестом поправил лацканы своего безупречного черного смокинга и повернулся к абсолютно уничтоженному, красному как рак Джейку. — Ну что, — промурлыкал Сонхун, наклоняясь к самому уху своего жениха, обдавая его горячим дыханием. — Пак Джеюн. Распишешься в книге сам, или мне придержать твою дрожащую от смущения ручку, м? Джейк смог издать только глухой, обреченный стон. Он зажмурился и с размаху уткнулся лбом в плечо Сонхуна, пытаясь спрятаться от этого позора и от этого невыносимо довольного, любящего взгляда своего теперь уже официально законного мужа. Спор о фамилии был решен. Лас-Вегас в очередной раз расставил все точки над «i». Пока Джейк обреченно прятал пылающее лицо на плече триумфально улыбающегося Сонхуна, а Сону пытался сквозь слезы смеха поймать этот кадр в объектив, на заднем ряду часовни началось странное шевеление. Ни-ки, только что бурно отпраздновавший победу в споре и мысленно пересчитывающий выигранную сотку баксов, внезапно затих. Он хитро прищурился, посмотрел на профиль хохочущего Чонвона и, подавшись вперед, бережно приобнял его за талию, увлекая ближе к себе. Рики склонил голову и начал что-то очень тихо, горячо и настойчиво шептать прямо в ухо парню, обжигая его дыханием. С каждым словом младшего лицо Чонвона менялось. Сначала его смех резко оборвался. Затем брови поползли вверх, а кошачьи глаза округлились так, будто он увидел привидение. Бам! Чонвон с размаху влепил Ни-ки звонкую пощечину по плечу, отчего тот аж ойкнул и отшатнулся. — Ты с ума сошел?! Рики, ты больной?! Ты совсем рассудок потерял в этой пустыне?! — громким, паническим шепотом зашипел Чонвон, чьи щеки моментально покрылись ярким румянцем, ничуть не уступающим джейковскому. Звук удара и внезапная вспышка агрессии заставили друзей замолчать. Джейк медленно оторвал лицо от плеча Сонхуна. Сам Сонхун перестал победно ухмыляться. Джей и Сону синхронно повернули головы назад, переводя взгляды с пунцового Чонвона на потирающего плечо Ни-ки. В часовне снова воцарилась тишина, но теперь она была неловкой, густой и пропитанной каким-то новым, зреющим скандалом. — Э-э... парни? — осторожно подал голос Джей, переводя взгляд с одного макнэ на другого. — Вы чего? Вы из-за ста баксов подраться решили прямо на чужой свадьбе? — Да если бы из-за баксов! — Чонвон сердито взмахнул руками, тяжело дыша и пытаясь отодвинуться от Рики как можно дальше, хотя край скамьи уже закончился. — Этот придурок... этот сумасшедший только что... — А что я такого сказал? — Ни-ки обиженно надул губы, но в его глазах заплясали чертята. Он внезапно перестал кривляться, выпрямился и с абсолютно серьезным, взрослым видом собственнически притянул Чонвона обратно за локоть. — Я просто констатировал факт. Хёны, раз уж мы всё равно здесь, а Артур еще не ушел на перерыв... Артур за кафедрой тяжело и мученически вздохнул, снова открывая свою амбарную книгу. — ...в общем, мы с Чонвоном встречаемся. Уже больше года, — спокойно выдал Ни-ки, пожимая плечами. — И я просто предложил ему тоже пожениться прямо сейчас. Ну, чтобы два раза не вставать. А он дерется. У Джея из рук выпали солнцезащитные очки и с тихим стуком покатились по полу. Сону замер с поднятым телефоном, его челюсть буквально отвисла, а палец застыл над кнопкой записи. Но монументальнее всех выглядел Джейк. Он переводил взгляд с Чонвона на Ни-ки, и на его лице отражался такой глубокий, экзистенциальный шок, будто ему только что сообщили, что Земля на самом деле имеет форму треугольника. Его лучшие друзья. Парни, которые каждую неделю зависали в его квартире, заказывали пиццу, смотрели футбол и клялись, что они «одинокие волки, преданные только искусству». — В смысле... встречаетесь?! — наконец хриплым, срывающимся голосом выдавил Джейк, хватаясь за сердце так, словно у него прямо сейчас случится инфаркт. — Больше года?! То есть вы... вы приезжали ко мне в гости на разных машинах, делали вид, что просто случайно столкнулись на парковке, а сами... — Ну да, — невозмутимо кивнул Ни-ки. — И когда Чонвон оставался у меня «поиграть в плойку до утра», мы тоже не всегда играли. Джейк-хён, не смотри на нас так, будто мы у тебя почку украли. — Да вы хуже сделали! — Джейк аж подпрыгнул, напрочь забыв, что минуту назад сам стоял красный от стыда. — Я же вам доверял! Я Чонвону жаловался, что Сонхун не уступает мне фамилию, а ты, Чонвон, кивал и говорил: «Ох уж эти Паки, никакого понимания»! А сам в это время тайно вздыхал по Рики?! Чонвон обреченно закрыл лицо ладонями, понимая, что его репутация идеального и мудрого друга только что разлетелась в щепки в этой душной часовне Лас-Вегаса. — Так, стоп, — Сонхун на удивление быстро вернул себе ледяной аналитический ум. Он посмотрел на Артура, затем на младших. — Если вы женитесь... Чонвон, у тебя фамилия Ян. У Рики — Нишимура. Кто чью фамилию берет? Чонвон резко опустил руки от лица, нашел глазами Сонхуна и, несмотря на весь стыд ситуации, твердо отрезал: — Никаких смен фамилий! Ян Чонвон останется Ян Чонвоном! Я не собираюсь выяснять, кто из нас сверху, перед этим несчастным американским стариком! Артур за кафедрой поднял глаза, посмотрел на новые паспорта, на взрывающийся от шока первый ряд, на покрасневшего Чонвона и довольного Ни-ки, и тихо прошептал себе под нос: — Господи, дай мне сил. И почему я не ушел работать в цирк... там хотя бы клоуны предсказуемые. Часовня «Розовый туман» взорвалась новым потоком криков, поздравлений, обвинений в жесткой конспирации и истерического хохота. Джейк продолжал бубнить, что перепишет пароль от своего вай-фая, Сону судорожно менял батарейку в камере, а Сонхун тихо радовался, что на фоне этого грандиозного каминг-аута его маленькая победа с фамилией «Пак» прошла для Джейка чуть менее болезненно. Свадьба в Вегасе определенно удалась на славу.
