Имя, которое Она похоронила.

Плей-лист к главе для более атмосферного прочтения:        Lana Del Rey — Honeymoon Massive Attack — Paradise Circus London Grammar — Hey Now Florence + The Machine — Seven Devils Aria из Goldberg Variations ____________________________________ Селина поняла, что пора уходить, ещё до того, как открыла письмо. Конверт лежал прямо у порога — без имени, без печати, без единого знака, по которому можно было бы понять, кто его принёс. Обычная серая бумага, чуть влажная от утреннего тумана. Ничего особенного. Ничего, что могло бы напугать человека, не знающего, как иногда выглядит конец спокойной жизни. Она стояла неподвижно несколько секунд. Снаружи было тихо. Где-то за окном лениво шумели деревья, в камине догорали угли, на столе остывала кружка травяного настоя, который она так и не успела допить. Ещё утром всё это казалось привычным: кресло у окна, плащ на спинке стула, недоделанная стрела у камина, тонкая пыль на полке с книгами, которую она всё время забывала стереть. Дом. Или почти дом. Селина наклонилась и подняла письмо. Внутри был всего один лист. На нём — два слова.

Они знают.

Больше ничего. Перечитывать не было смысла. Она прекрасно понимала, что это значит. Комната вдруг стала чужой. Не постепенно. Не с болью, которая приходит медленно. В один миг. Будто кто-то снял с её глаз тонкую, уютную вуаль, и всё, что ещё вчера казалось частью её жизни, превратилось в вещи, которые придётся оставить. Кресло. Кружка. Стрела. Плащ. Тёплый запах дерева и сухих трав. Маленькие следы существования человека, который почти поверил, что может остаться. Селина медленно сжала бумагу в кулаке. — Значит, всё-таки нашли, — негромко сказала она. Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Она не позволила себе думать. Мысли в такие минуты были опасны. Стоило дать им место, и они начали бы задавать вопросы, на которые у неё не было времени: кто именно пришёл за ней, сколько их, как давно они рядом, успела ли она привести опасность к тем, кого хотела оставить в стороне. Селина быстро собрала вещи. Нож. Несколько монет. Фляга. Плащ. Лук. Колчан со стрелами. Всё, что можно было унести и что не замедлит её в пути. Перед выходом она остановилась у стола и сунула руку во внутренний карман плаща. Пальцы нащупали спрятанную там вещь — маленькую, холодную, привычно тяжёлую. Она проверяла её чаще, чем дыхание. На месте. Только тогда Селина выдохнула. У двери она замерла. Ей хотелось обернуться. Всего на мгновение. Посмотреть на комнату ещё раз, запомнить свет, падающий на деревянный пол, край остывшей кружки, тень от окна на стене. Запомнить всё, будто это могло что-то изменить. Но она заставила себя смотреть вперёд. Если обернётся — уйти будет сложнее. — Прости, — тихо прошептала она. Селина и сама не знала, к кому обращается. К дому. К прошлой жизни. Или к человеку, с которым так и не успела попрощаться. Через минуту дверь закрылась за ней. До Лихолесья она добиралась почти два дня. В первый день она шла быстро, почти не останавливаясь. Дорога цеплялась за подол плаща мокрой травой, ветви хлестали по плечам, а ветер то и дело приносил звуки, от которых хотелось обернуться. Иногда ей казалось, что за ней кто-то идёт. Иногда это был просто шум деревьев. Селина давно привыкла не доверять ни тому, ни другому. На вторую ночь она не стала разводить костёр. Огонь слишком легко заметить. Вместо этого она сидела под корнями старого дерева, укутавшись в плащ, и смотрела в темноту, пока глаза не начинали слезиться от напряжения. Она прокручивала в голове слова, которые могла сказать королю. «Ваше Величество, мне нужно убежище». Нет. Слишком жалко. «Я пришла просить защиты». Ещё хуже. «Мне нужна сделка». Слишком нагло. Селина закрыла глаза и усмехнулась про себя. Прийти к эльфийскому королю без готовой речи — не самый лучший план. Особенно если этот король, по слухам, не славился ни мягкостью, ни доверием к незнакомцам. Она снова коснулась внутреннего кармана. На месте. Имя, которое она собиралась назвать, всё ещё звучало непривычно. Селина. Красивое человеческое имя. Достаточно благородное, чтобы не казаться выдуманным, и достаточно обычное, чтобы не вызывать лишних вопросов. Имя, с которым можно было войти в чужой дом, попросить воды, улыбнуться незнакомцу, прожить несколько месяцев или даже лет и не оставить после себя следа. Настоящее имя она не произносила давно. Даже мысленно. Особенно мысленно. Утром перед ней поднялись деревья Лихолесья. Лес оказался темнее, чем она представляла. Не мёртвым — нет. Живым. Слишком живым. В нём чувствовалась не пустота, а внимание. Будто каждая ветвь, каждый корень, каждый влажный лист уже знал, что она здесь. Селина остановилась на границе и подняла голову. Где-то глубоко между стволами мелькнуло движение. Едва заметное. Тот, кто не ждал засады, принял бы его за птицу или игру света. Она ждала. Именно поэтому заметила. Эльфы. Селина поправила ремень колчана. Сердце билось слишком быстро, но руки оставались спокойными. Почти. Она знала, что просто так пройти не сможет. Знала, что её заметят раньше, чем она заметит их. Знала и то, что если начнёт просить издалека, её могут развернуть ещё до того, как она приблизится к дворцу. Поэтому она не стала ждать. Селина подняла лук. Не в эльфа. В дерево рядом. Стрела сорвалась с тетивы и вошла в кору в паре дюймов от лица дозорного. Он даже не шелохнулся. На мгновение лес замолчал. Потом вокруг неё появились стрелы. Много стрел. Из теней между деревьями, с высоких ветвей, из-за камней. Тонкие, бесшумные, направленные точно туда, куда нужно. Селина медленно опустила лук на землю и подняла руки. — Прошу прощения, — сказала она ровно. — Кажется, я промахнулась. Эльфы молчали. Селина позволила себе едва заметную улыбку. — Совсем чуть-чуть. Один из воинов подошёл ближе. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы на луке не расслабились. — Ты находишься на землях короля Лихолесья. — Я заметила. — Тогда ты должна была понимать, что тебя могут убить. — Но ведь не убили. Тишина стала острее. Селина почувствовала, как пальцы сами вцепились в край плаща. Судорожно. До боли. Она тут же заставила себя разжать руку, но было поздно. Старший эльф заметил. Его взгляд на мгновение опустился к её пальцам, а потом вернулся к лицу. — Зачем ты пришла? — Мне нужно убежище. — Убежище не просят стрелами. — Иначе меня бы сюда не привели. Он чуть прищурился. — Куда «сюда»? Селина подняла взгляд в глубину леса. — К вашему королю. Её вели молча. Руки связали, но не слишком крепко. Это почти рассмешило её. Эльфы не доверяли ей ни на шаг, но даже в недоверии оставались вежливыми. Узел был надёжен, но не причинял боли. Пленница, но не добыча. Угроза, но пока не враг. Селина старалась не смотреть по сторонам слишком явно. Нельзя было выглядеть слишком заинтересованной. Нельзя было выглядеть слишком подготовленной. Хотя она была и тем, и другим. Чем глубже они входили в Лихолесье, тем сильнее менялся воздух. Запах сырой земли становился мягче, холоднее, чище. Между стволами всё чаще мелькали светлые каменные уступы, резные мосты, тонкие лестницы, уходящие куда-то вверх. Сначала казалось, что это часть скалы. Потом — что часть леса. А потом Селина поняла: это и был дворец. Он не стоял посреди леса. Он вырос из него. Белый камень поднимался из скал, переплетаясь с живыми корнями и стволами. Высокие колонны уходили к сводам, где камень и дерево сходились так естественно, будто их никогда не разделяли. Сквозь широкие арки пробивался холодный золотистый свет, отражаясь в воде, стекавшей тонкими водопадами по гладким стенам. Где-то далеко внизу шумела река, а над открытыми террасами висела лёгкая дымка. Селина сбилась с шага. Всего на секунду. Перед ней открывались мосты, балконы и галереи, повисшие над глубиной, но не хрупкие — мощные, широкие, с резными перилами, будто созданные не для страха, а для величия. За арками виднелись бесконечные кроны Лихолесья, а дальше — горы, бледные в утреннем свете. Это место не казалось построенным. Скорее лес однажды решил стать дворцом. — Впечатляет? — негромко спросил один из эльфов. Селина быстро отвела взгляд. — Просто больше, чем я ожидала. — Большинство людей говорят то же самое. — Я стараюсь не быть большинством. Эльф ничего не ответил, но она почувствовала, что он снова посмотрел на неё внимательнее. Когда впереди показались внутренние залы, сердце всё же забилось чаще. Она знала легенды. Знала слухи. Знала, что король Лихолесья не славился мягкостью. Что он принимал решения спокойно, но редко менял их. Что его двор красив, но закрыт. Что его милость не стоит путать с добротой. Но одно дело — слышать истории. И совсем другое — идти по залам, где каждый звук её шагов казался слишком человеческим. Её привели в огромный тронный зал. Сначала она увидела свет. Он падал сверху длинными холодными полосами, проходя сквозь высокие разломы и арки, и ложился на каменный пол, отполированный до мягкого блеска. По сторонам возвышались колонны, похожие то ли на стволы древних деревьев, то ли на кости какого-то великого зверя, давно ставшего частью горы. Между ними тянулись лестницы и широкие галереи с резными перилами. Вода тихо стекала по дальним стенам, исчезая в тёмных каналах у основания зала. Здесь было слишком много пространства. Слишком много тишины. И слишком много власти. Селина почувствовала это ещё до того, как увидела его. На троне сидел король. Она не подняла взгляд сразу. Сначала увидела только ступени. Холодный камень. Край длинного одеяния. Руки, спокойно лежащие на подлокотниках. Длинные пальцы. Светлые волосы, почти неподвижные в слабом движении воздуха. И только потом — лицо. Она тут же снова опустила глаза. Не от страха. Так было удобнее вести свою игру. Страж сделал шаг вперёд. — Женщина была поймана у северной границы. Она выстрелила в дозорного. — Попала? — спросил Трандуил. Голос был спокойным. Не громким. Не резким. Но после него зал словно стал тише. — Нет, Ваше Величество. Пауза. — Значит, либо она плохой стрелок, либо очень хороший. Селина едва не улыбнулась. Вот как. — Подними голову. Она подчинилась медленно. Трандуил смотрел на неё так, будто заранее знал: каждое её слово будет неполным. Не обязательно ложным. Хуже — выбранным. Его взгляд не был злым. В нём не было ни раздражения, ни жалости, ни открытого интереса. Только спокойное, холодное внимание. Такое внимание нельзя было обмануть красивой речью. Можно было только надеяться, что он заметит не всё. — Имя? Она выдержала короткую паузу. — …Селина. Тишина. — Ты долго молчала. — Привычка. Он слегка наклонил голову. — Лгать? Селина позволила себе почти улыбнуться. — Выживать. В зале кто-то едва слышно вдохнул. Или ей показалось. Трандуил не улыбнулся. Но его взгляд стал внимательнее. — Ты пришла просить убежища, Селина? Она кивнула. — Да. — От кого? Вот этот вопрос она ожидала. И всё равно ответила не сразу. Пальцы снова потянулись к краю плаща. Она заставила себя остановиться, но движение уже началось. Он заметил. Она поняла это по тому, как его взгляд на мгновение опустился к её руке. — От тех, кто не должен был меня найти, — сказала она. — Удобный ответ. — Правдивый. — Не полный. Селина впервые посмотрела ему прямо в глаза. Всего на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: легенды не преувеличивали. — Полная правда редко помогает выжить. Трандуил чуть склонил голову, будто эта фраза его заинтересовала. — Значит, ты пришла ко мне с неполной правдой и ожидаешь защиты? — Я пришла с тем, что могу дать сейчас. — А что ты можешь дать? Она молчала. Потому что честный ответ был бы слишком опасным. А лгать слишком быстро — глупо. Трандуил продолжал смотреть на неё. Без злости. Без насмешки. Без спешки. Это было хуже. Жалость можно использовать. Раздражение можно направить. А этот взгляд просто ждал, когда она ошибётся. Селина медленно вдохнула. — Я вам не враг. — Это решать не тебе. — Тогда решите. Несколько эльфов переглянулись. Селина поняла, что снова сказала лишнее. Но Трандуил не изменился в лице. — Смело. — Отчаянно. — Есть разница? — Смелые люди выбирают опасность. Отчаянные просто не имеют другого выхода. Он молчал. И именно это молчание было самым неприятным. Потом Трандуил поднялся. Расстояние между ними почти не изменилось, но Селина вдруг почувствовала, будто воздуха в зале стало меньше. Дело было не только в росте, хотя он был выше всех присутствующих. Дело было в том, как легко пространство подчинялось ему. Он не двигался резко, не повышал голоса, не пытался казаться величественным. Ему не нужно было пытаться. Он спустился на несколько ступеней. Не до конца. Достаточно, чтобы стать ближе. Недостаточно, чтобы казаться равным. — Ты останешься. Селина моргнула. Она ожидала допроса. Угроз. Отказа. Возможно, темницы. Чего угодно, но не этого. — Ваше Величество, — тихо произнёс один из советников. Трандуил даже не посмотрел на него. — Ей дадут комнату. И охрану. Селина чуть опустила голову. — Благодарю. — Не спеши. Она замерла. — Это не милость. Теперь она снова посмотрела на него. И впервые за всё это время её лицо почти выдало настоящую эмоцию. Почти. — Тогда что? Трандуил спокойно встретил её взгляд. — Любопытство. Когда её увели, зал ещё долго оставался молчаливым. Советник подошёл ближе только после того, как двери закрылись. — Вы уверены, что хотите оставить её здесь? Трандуил смотрел туда, где она исчезла. — Нет. Советник нахмурился. — Она лжёт. — Конечно. — Она может быть опасна. — Возможно. — Тогда почему? Трандуил медленно повернул голову. На его лице не было улыбки, но в голосе прозвучало что-то почти похожее на холодное удовольствие. — Если тайна сама пришла ко мне, глупо отправлять её обратно в лес.