А что потом?

В его глазах резко посветлело; где-то мерзко и периодически пищало. Чтобы унять пронзающую боль, он резко поднялся, но, открыв глаза, увидел лишь ослепительные белые больничные стены и пол; сам он лежал на койке, ничего не понимая. — Дерек? — вдруг послышался тихий голос со стороны. Тот повернулся, пытаясь понять, откуда он исходил. — Не дергайся так резко, ляг. Эти слова ударили по парню, и он послушно улёгся обратно на койку. — Эйвери? — наконец заговорил больной. Его голос дрожал и в целом звучал довольно хрипло. — Что ты здесь делаешь? Эйвери на секунду замер. Его лицо осунулось, под глазами легли тёмные тени — было видно, что он не спал всю ночь. — Это сейчас неважно. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — с искренним беспокойством спросил парень. Не зная, куда деть руки, он взял за руку очнувшегося друга, нежно поглаживая тыльную сторону его ладони. — Я в порядке. По крайней мере, лучше, чем прежде... — Он говорил мало, ведь голова всё ещё раскалывалась, хоть и не так сильно, как когда он вовсе не мог встать от монитора. Только сейчас он заметил, что вечные голоса в голове затихли. Совсем. Но что на это повлияло? Вмешательство Короля? Но как? Слишком много вопросов, на которые у него больше не было ответов. — Дерек Хатчинс? — Вдруг из мыслей его вырвал очередной голос, в этот раз со стороны дверного проёма. — Вы уже очнулись? Славно. Эйвери Майо, прошу вас покинуть палату. Брезгливый взгляд врача заставил Эйвери почувствовать себя неловко, поэтому тот поспешил на выход, напоследок ещё раз взглянув на Дерека с лёгкой улыбкой. Когда Эйвери наконец вышел, закрыв за собой дверь, врач чуть ближе подошёл к койке и начал допрос. — Итак, Хатчинс, — начал он, — как вы себя чувствуете? — Достаточно хорошо... Лишь голова немного покалывает, но в целом нормально. На эти слова мужчина в белом халате лишь что-то записал в блокноте. Остальные вопросы Дерек не помнит. Помнит лишь свои не слишком разнообразные ответы: «да», «нет», «нормально». Спустя время врач наконец ушёл, и в палате стало тихо. Дерек наконец смог расслабиться, и от этого его начало клонить в сон.

***

Сквозь закрытые больничные жалюзи просачивались первые лучи солнца, бьющие прямо в глаза Дерека, от чего он нехотя проснулся. Больной смотрел вверх, на потолок, но на самом деле его взгляд был ни при чём, а мысли — не здесь. Вдруг в палату вновь зашёл врач. — Уже не спите? Хорошо. Есть ли какие-то изменения со вчерашнего дня? Парень хотел приподняться, чтобы ответить, однако его опередили. — Не вставайте, у вас кровь из носа. Не запрокидывайте голову, зажмите нос и дышите ртом, — инструктировал врач, параллельно надевая на руку Дерека манжету от тонометра. — Голова болит? Тошнит? В глазах не темнеет? — В висках колит, — ответил тот, после того как его руку наконец отпустило раздражающее давление. На ответ врач лишь скривил недовольное лицо и вышел из палаты, а после вернулся с таблеткой моксонидина, стаканом воды и салфетками. — Уберите руку, кровь ещё идёт? — спросил мужчина, протягивая салфетку. Дерек вытер ранее вытекшую кровь салфеткой. — Вроде бы, нет. — Хорошо. Выпейте таблетку и отдыхайте. Постарайтесь поменьше двигаться. — Тот протянул лекарство со стаканом воды, а Лорд лишь усмехнулся про себя с мыслью «куда ещё меньше» и залпом выпил таблетку. — Отдохните пока, — сказал доктор и вышел из палаты.

***

Тишина давила на Дерека сильнее, чем бесконечный гам голосов прежде. Тогда был хаос, но он был привычным, родным, хоть и выматывающим. Сейчас же наступила глухая пустота, и эта пустота, казалось, выедала его изнутри. Он лежал на койке, глядя в потолок, и ощущал себя пустой оболочкой, из которой вынули что-то жизненно важное. Мозг судорожно цеплялся за последние воспоминания: отчаянное сопротивление давлению, невыносимая боль, мелькающий перед глазами монитор, и... смутный образ Короля, протягивающего руку сквозь завесу реальности. "Но как?" — вновь и вновь проносилось в его голове. Голоса ушли, как по щелчку, стоило ему потерять сознание. Это слишком идеально, слишком синхронно, чтобы быть случайностью. И слишком похоже на вмешательство. Но что именно сделал Король? Забрал их? Заглушил? Или... просто дал ему временную передышку? В теле ощущалась слабость, но голова, хоть и иногда покалывала в висках, впервые за долгие месяцы была свободна. Это ощущение было настолько чуждым и непривычным, что вызывало почти панику. Он попытался встать, но мгновенно почувствовал головокружение и тяжесть в веках. Пришлось снова лечь, слушая собственное сбившееся дыхание. За окном давно стемнело, сквозь щель в жалюзи пробивался лишь тусклый свет уличного фонаря, создавая на белой стене причудливые тени. В палате стоял больничный запах, смесь антисептика и чего-то неуловимо стерильного. Дерек чувствовал себя как в ловушке, но в то же время осознавал, что эта ловушка, возможно, спасла ему жизнь. Сон не шел. Мысли крутились по спирали, не давая покоя. Он перевернулся на бок, пытаясь найти удобное положение, но мыслительная жвачка продолжала свою работу. Наконец, когда стрелка часов на электронном табло над дверью показывала уже глубокую ночь, Дерек почувствовал, как веки тяжелеют. Он провалился в неглубокий, тревожный сон, полный обрывков воспоминаний и белых стен.

***

Его разбудил тихий скрип двери. Дерек резко распахнул глаза, чувствуя, как сердце сжимается от неожиданности. Сквозь полумрак палаты он увидел знакомую фигуру, проскальзывающую внутрь. Дверь тихо закрылась за спиной пришедшего. — Эйвери? — хрипло выдохнул Дерек, пытаясь сфокусировать взгляд. Парень вздрогнул, видимо, не ожидая, что Дерек не спит. В слабом свете, проникающем сквозь жалюзи, было видно, что Эйвери выглядит ещё более изможденным, чем вчера. Под глазами залегли темные круги, волосы взъерошены. Он держал в руках небольшой бумажный пакет. — Дерек, ты не спишь? Я думал... — Эйвери подошел ближе к койке, присаживаясь на стул, который стоял у стены. Его голос был приглушенным, осторожным. — Как ты себя чувствуешь? — Вроде бы, нормально, — Дерек слегка приподнял голову, опираясь на локти. — Что ты здесь делаешь? Тебя же выгнали. Эйвери невесело усмехнулся. — Ну, я не мог просто так уйти и не узнать, как ты. Дождался, пока поутихнет все. Главврач тут строгий, но ночью меньше надзора. Я принёс тебе кое-что, — он кивнул на пакет. — Просто что-то перекусить, если вдруг проголодаешься. В больничной еде мало радости. Дерек почувствовал приступ тепла, разливающийся в груди. Он кивнул. — Спасибо. Наступило неловкое молчание. Эйвери, казалось, подбирал слова. — Дерек... Что случилось? Вчера ты выглядел... очень плохо. Когда я нашел тебя... Ты просто рухнул перед монитором. Слова Эйвери отозвались в памяти Дерека. Он вспомнил последние моменты, пульсирующую боль и тот самый монитор, который поглощал его всецело. — Я... не знаю. Просто... стало совсем невыносимо. Голова раскалывалась. А потом... потом тишина. — Тишина? — Эйвери переспросил не потому, что не расслышал, а потому, что его голос дрогнул. Он смотрел на Дерека, и в его глазах читался ужас, смешанный с бесконечной, разъедающей виной. — Ты хочешь сказать, что они... ушли? Дерек отвел взгляд, вглядываясь в темноту больничной палаты. — Их больше нет. Совсем. Ни одного. Эйвери на секунду замер. Он вспомнил то письмо. Каждое слово, которое Дерек напечатал, прежде чем решиться на этот безумный шаг — стать добровольным сосудом для того, что должно было разрушить самого Эйвери. В письме Дерек описывал ад, который ждет его внутри, но сейчас, глядя на осунувшееся, бледное лицо друга, Эйвери понял: реальность оказалась еще страшнее, чем любые строчки в электронном сообщении. — Дерек... — Эйвери подался вперед, сжимая его ладонь так крепко, что костяшки побелели. — Это не просто тишина. Это Король. Ты ведь поэтому здесь, верно? Потому что ты... ты вытолкнул его из моей головы, ты принял его в себя, как в клетку. Дерек наконец посмотрел на него. В его глазах не было удивления — только усталость человека, который исполнил приговор самому себе. — Я не мог позволить ему сломать тебя, Эйвери. Ты же знаешь, что было в том письме. Ты был бы лишь оболочкой, а потом — пылью. А я... я просто привык к шуму. Я думал, что справлюсь. — И ты молчал до последнего! — голос Эйвери сорвался на шепот, полный боли. — Ты написал мне всё это, как прощание, и даже не дал шанса что-то изменить. Ты думал, я буду счастлив, зная, что ты добровольно идешь на смерть ради меня? Что теперь он грызет тебя изнутри?! — Он не грызет, — Дерек слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой печальной вещью, которую Эйвери когда-либо видел. — Он спит. Или, может, это я его наконец «запер» так глубоко, что он больше не может дотянуться до реальности. Но цена, Эйвери... цена этой тишины — это пустота внутри меня. Я чувствую себя так, словно меня выпотрошили. Эйвери притянул руку Дерека к своему лицу, прижимаясь лбом к его пальцам. Его плечи начали мелко дрожать от сдерживаемых рыданий. — Ты не пустота, — глухо пробормотал он. — Ты мой Дерек. И если этот ублюдок сидит внутри тебя, мы найдем способ вышвырнуть его навсегда. Я не оставлю тебя одного в этой "тишине". Никогда. Дерек молчал, чувствуя на коже горячие слезы друга. Он знал, что Эйвери ошибается — Короля нельзя просто так "вышвырнуть". Но впервые за долгое время он не чувствовал желания спорить. Ему просто хотелось верить, что этот человек рядом — единственный, кто теперь удерживает его в этом мире, не давая окончательно раствориться в бездне, которую он приютил в своей голове.