Правила игры

      В коридорах Цитадели пахло дешёвым пластиком и страхом. Морти Смит, тот самый, с Земли С-137, хотя сам он уже сбился со счёта, какая это Земля по счёту, стоял у двери кабинета № 42.       Табличка на двери гласила: «Морти (Вариант № 79-«Х»). Передовые теории доминирования и субатомной психологии».       – Только не сегодня, – прошептал Морти, сжимая в мокрых ладонях смятый лист с оценкой. Двойка. Ещё одна. Он вошёл.       В кабинете было темно, лишь узкий луч света из щелей жалюзи падал на массивный стол из чёрного дерева. За столом, развалившись в кресле, сидел Он. Злой Морти.       Он выглядел почти как он сам, но старше, лет на двадцать пять. В остром, хищном лице читалась скука пресыщенного хищника. Вместо обычной жёлтой футболки на нём был безупречный чёрный костюм-тройка, а в руке он лениво крутил ручку, не обычную, а с лазерным указателем, способным прожечь дыру в стене.       – Входи, входи, – голос Злого Морти был низким, с металлическими нотками. Он даже не поднял глаз от планшета. – Смит. Твоя работа о квантовой запутанности морали была... как бы это сказать...       Он поднял голову. Глаза у него были такими же голубыми, как у Морти, но в них плескался лёд.       – ...отвратительной. Морти сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось.       – Я старался, сэр. Я перечитывал твои лекции, но там было столько формул, и Рик говорил, что это всё фигня, и я...       – Рик. – Злой Морти откинулся на спинку кресла, и оно противно скрипнуло. – Твой дедушка. Великий учёный. Полный идиот, который не понимает, что истинная власть это не в способности превратить вселенную в огурец. Истинная власть, это заставить кого-то сделать это по своей воле.       Он щёлкнул пальцами. Из ниоткуда возник стул, прямо напротив стола. Металлический, холодный, с пристёгнутыми ремнями на подлокотниках.       – Садись, Морти.       – Я... может, я просто пересдам? – голос Морти дрогнул.– Я всё выучу, честно. Д-дайте мне неделю.        – Садись. – Голос Злого Морти стал тише, но от этого ещё страшнее. Каждое слово будто ввинчивалось в позвоночник. Морти сел.       Он хотел бы сказать, что его заставила сила. Или магия. Но правда была хуже: он хотел сесть на этот стул. Потому что, когда Злой Морти смотрел на него так, у него внутри всё переворачивалось, смесь страха и какого-то тёмного, постыдного интереса.       – Ты знаешь, почему ты получаешь двойки? – Злой Морти вышел из-за стола. Он двигался бесшумно, как кошка. – Не потому что ты тупой. Ты не тупой. Ты ленивый.       Он остановился прямо перед Морти, нависая над ним. Запах дорогого одеколона и озона ударил в нос.       – Ты привык, что Рик всё решает за тебя. Что кто-то всегда вытащит твою задницу. А здесь я. И я не вытаскиваю. Я ставлю условия.       Злой Морти наклонился и взял подбородок Морти двумя пальцами, заставив его смотреть вверх. Прикосновение было холодным, целенаправленным.       – Ты знаешь, что я могу сделать с тобой прямо сейчас? Я могу отправить тебя визуальный отчёт о твоей успеваемости твоей маме. Твоей маме, которая и так считает тебя неудачником. У Морти перехватило дыхание.       – Или... – пальцы скользнули по щеке, – ...мы можем решить эту проблему по-другому.       – Как? – выдохнул Морти.       Злой Морти улыбнулся. Улыбка была острой, как скальпель.       – Ты будешь отрабатывать каждую ошибку. Лично. Со мной. Каждый вечер. После уроков.       Он нажал кнопку на пульте в кармане пиджака. Ремни на стуле автоматически защёлкнулись на запястьях Морти. Морти дёрнулся.       – Эй! Что за?! Я не соглашался!       – Ах, не соглашался? – Злой Морти притворно вздохнул. – Ты знаешь, в моём мире я свергнул Рика. Я перебил сотни версий себя. Ты думаешь, что твоё "не соглашался" для меня что-то значит?       Он медленно обошёл стул, и его пальцы легли на плечи Морти. Массаж? Нет. Измерение. Он будто проверял, насколько сильно бьётся пульс на шее ученика.       – Я не буду тебя бить, Морти. Это примитивно. Я буду учить тебя дисциплине.       Злой Морти щёлкнул пальцами, и жалюзи с грохотом закрылись полностью. Комната погрузилась в полумрак. Горел только монитор на столе, и на нём высветился список: «Правила кабинета № 42».

1. Не лгать мне.

2. Не отводить взгляд, когда я говорю.

3. Не просить пощады. Это раздражает.

      – Прочитай первое правило, – приказал Злой Морти, стоя позади стула.       – Не... не лгать вам, – выдавил Морти, пытаясь высвободить руки. Ремни были стальными, с мягкой, но плотной подкладкой.       – Хорошо. Тогда скажи мне правду, – голос Злого Морти стал вкрадчивым, почти ласковым. – Когда я вошёл в класс на прошлой неделе и показал вам срез реальности, где цивилизация уничтожает себя из-за одной ошибки в протоколе... ты смотрел на меня или на мой портфель?       – На... на портфель. – признание вырвалось против воли.       – Почему?       – Потому что... у тебя там был... энергетический блок. Я подумал, что если станет скучно, я мог бы...       – Украсть его? – Злой Морти засмеялся. Сухой, каркающий смех. – О, Морти. Морти, Морти, Морти. Ты думаешь, я не просчитываю каждый твой шаг?       Он наклонился к самому уху Морти. Горячее дыхание обожгло кожу.       – Я хочу, чтобы ты крал у меня. Я хочу, чтобы ты пытался. А потом, когда ты провалишься... я буду учить тебя.       Правая рука Злого Морти скользнула вниз, по плечу Морти, по ключице, и замерла на вороте его жёлтой футболки. Дёрнула. Пуговица отлетела.       – Эй! Это моя... Моя л-любимая футболка..! – возмутился Морти.       – Была твоей любимой. Теперь это моя тряпка.       Злой Морти отошёл к столу и открыл верхний ящик. Там не было учебников. Там были разные вещи: наручники, хлыст с электрическим разрядом, перчатки с шипами, и... флакон с густой синей жидкостью. Он взял флакон.       – Это концентрат чистого страха. Мой собственный рецепт. Он не убивает, он обостряет ощущения. Ты будешь чувствовать каждое прикосновение в сто раз сильнее.       – Нет, нет, нет, – Морти замотал головой, и его голос сорвался на писк. – Это слишком! Я просто учен-ник..! Я хочу домой..!       – Ты хочешь домой, – повторил Злой Морти, приближаясь. – Домой это к Рику, да? К великому Рику, который тебя постоянно унижает? К родителям, которые считают тебя придурком? Да, звучит как рай.       Он капнул одну каплю жидкости на палец и провёл полоску по шее Морти, прямо по сонной артерии. Жидкость впилась в кожу, как кислота, и Морти закричал.       Но крик превратился в стон. Потому что мир взорвался ощущениями. Стул стал железным холодом, касание воздуха, иглами, а рука Злого Морти, которая легла ему на затылок, была одновременно жгучей болью и сладким огнём.       – Видишь? – прошептал Злой Морти. – Ты уже начинаешь понимать. Боль, это не враг. Боль, это правда. В мире полно лжи. Только когда тебе больно, ты знаешь, что ты жив.       – Я буду задавать тебе вопросы, – сказал Злой Морти, взяв в руки длинную металлическую линейку с загнутым концом. – За каждый неправильный ответ, удар. За промедление, два. Понял?       – Я... я попробую, — выдавил Морти. Его тело тряслось, от кончика уха до пальцев ног. Зелье делало своё дело: он чувствовал каждую пылинку на собственном лице.       – Первый вопрос. Формула предела Гёделя в применении к этике параллельных вселенных.       Морти судорожно вспоминал лекцию. В голове была каша из Риковых ругательств и собственных страхов.       – Э... это... когда система не может быть и полной, и непротиворечивой одновременно? – выдал он.       – Неполный ответ, – Злой Морти покачал головой. – Но хотя бы близко. За неполноту, лёгкий удар.       Линейка свистнула в воздухе и опустилась на внутреннюю сторону бедра Морти, туда, где кожа была нежнее всего. Удар был рассчитан идеально: достаточно больно, чтобы вскрикнуть, но недостаточно, чтобы оставить синяк. На этот раз.       Морти дёрнулся, и ремни на запястьях врезались в кожу.       – Второй вопрос. Что происходит с волей человека, если ему предложить выбор между физической болью и болью моральной?       – Он... он выбирает... – Морти закусил губу. – Он выбирает то, что привычнее.       – хм. – Злой Морти приподнял бровь. Искреннее удивление. – Ты меня удивляешь. Это почти верно. Но ты не сказал главного.       Он подошёл вплотную, теперь они были на расстоянии нескольких сантиметров. Морти видел каждую пору на его лице, каждую складку век, и от этого было ещё страшнее.       – Он выбирает то, что предложит ему доминант. Потому что в ситуации стресса мозг ищет авторитет. Ты сейчас, Морти, хочешь, чтобы я сказал тебе, что делать. Верно? Морти молчал. Но его глаза предательски блеснули.       – Верно? – голос Злого Морти стал тихим, почти родительским. – Да, – выдохнул Морти.       – Вот теперь, наказание. Потому что ты только что признался, что у тебя нет своей воли.       Злой Морти отступил на шаг и нажал кнопку на столе. Из потолка опустился механизм с двумя зажимами. Он ловко, профессионально зафиксировал плечи Морти, разводя их в стороны и слегка назад. Поза стала открытой, уязвимой.       – Я не буду тебя насиловать, – сказал Злой Морти тоном врача, объясняющего процедуру. – Это было бы слишком просто. И слишком... приятно для тебя. Ты бы мог потом сказать, что это было не по-настоящему.       Он снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Остался в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Предплечья были тощими, но жилистыми, с венами, которые пульсировали от адреналина.       – Я буду учить тебя терпению. Ты будешь смотреть на меня. Я буду делать разные вещи. Ты не будешь молить о пощаде. Ты будешь просто... быть. И за каждое движение, за каждую попытку сопротивления, я увеличу дозу. Он поднёс ещё одну каплю синей жидкости к губам Морти. – Открой рот.       – Нет... – прошептал Морти, но его рот открылся сам. Инстинкт, или животный страх, или что-то ещё, что он не мог контролировать.       Капля упала на язык. Вкус был, как электролит и жжёный сахар. Мир перевернулся.       Каждое прикосновение воздуха к коже стало эротичным. Каждая чёрточка на лице Злого Морти гипнотической. Он видел, как двигаются его руки, как пальцы расстегивают пуговицу на вороте собственной рубашки, открывая ключицу.       – Ты сейчас ненавидишь меня? – спросил Злой Морти, глядя прямо в глаза Морти. Контакт был невыносимым, как смотреть на солнце через увеличительное стекло.       – Да... – прошептал Морти.       – И... что ты чувствуешь ещё?       Морти хотел соврать. Хотел выплюнуть что-то героическое. Но зелье и первое правило "не лгать" сделали своё дело.       – Я... я хочу... – его голос прервался, – ...чтобы ты меня ударил.       Злой Морти удовлетворённо улыбнулся. Впервые за весь вечер настоящая, тёплая улыбка. – Хороший мальчик. Вот теперь, начнём.       Злой Морти достал из ящика кожаный ремень. Длинный, чёрный, с металлической пряжкой на конце. Он сложил его вдвое и хлопнул по ладони, звук был как выстрел.       – Каждое моё слово – это правило. Каждое твоё движение, это нарушение. Ты будешь стоять и слушать. Если дёрнешься, ремень.       Морти кивнул. Слёзы уже катились по его щекам, не от боли, пока что, а от унижения. От того, что он хотел этого. От того, что внутри его, глубоко в той части, которую Рик называл "пустой и бесполезной", расцветало что-то тёмное и горячее.       – Правило номер четыре, – начал Злой Морти, расхаживая перед ним. – Ты принадлежишь мне до тех пор, пока не сдашь экзамен.       Удар. Ремень обжёг правое плечо. Морти взвизгнул. – Я не говорил, что можно дёргаться. – Извини! Я не...       – Извини, это ложь. Потому что ты не извиняешься. Ты боишься. А бояться, нормально. Ври мне и получишь второй раз.       Он замахнулся снова. Ремень опустился на грудь, прямо по соску. Морти захрипел. Это было не больно, это было потрясающе больно. Зелье превратило удар в огненную волну, которая расползлась по всему телу и собралась внизу живота.       – Ты думал, что я буду делать это с тобой мягко? – голос Злого Морти звучал из-за спины. – Я видел, как ты смотрел на меня на перемене. Ты думал, я не замечал?       Он подошёл вплотную и вжался грудью в спину Морти. Тело учителя было горячим, жёстким, пахло потом и властью.       – Я видел, как ты смотрел на мои руки. Как ты залипал на них, когда я писал формулы. Ты хотел, чтобы я коснулся тебя. – Нет...       – Да. – Злой Морти скользнул руками по бокам Морти, сжимая, исследуя, причиняя лёгкую, щипающую боль. – И я сделаю это. Но не так, как ты мечтал.       Он резко развернул Морти за плечи, так что их лица оказались в сантиметре друг от друга. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание.       – Ты получишь всё, что хочешь. Но на моих условиях.       Злой Морти наклонился и укусил Морти за нижнюю губу. Не нежно, до крови. А затем провёл языком по ранке, солёный вкус, металл и страх.       – Ты чувствуешь это? – прошептал он. – Это граница. Ты не знаешь, где заканчивается боль и начинается удовольствие. И я не позволю тебе узнать. Потому что если узнаешь, ты станешь сильным.       Он отстранился, и Морти издал горький стон разочарования. – Не смей. – голос Злого Морти стал стальным. – Я сказал, терпеть.       Он отошёл к столу и взял пульт. Нажал кнопку. Из спинки стула выдвинулись дополнительные фиксаторы, на бёдрах, на щиколотках. Морти был полностью обездвижен.       – Я оставлю тебя здесь. На час. С включенной вибрацией на минимальном режиме. Ты будешь стоять на грани, но ты не переступишь её. Потому что если переступишь, система зафиксирует твой пульс, и завтра на доске объявлений появится твоя эрекционная кардиограмма... Ну или просто твое фото – Ты... монстр! – выкрикнул Морти, но голос его сорвался на всхлип.       – Я учитель, – поправил Злой Морти, надевая пиджак и поправляя галстук. – Ты ученик. А школа это место, где готовят к жизни. Он подошёл к двери, но на пороге остановился.       – Если хочешь – можешь кричать. Но звукоизоляция тут... гёделева. Она блокирует только то, что имеет смысл. А твой крик, он не имеет смысла. Ты сам выбрал этот стул. И он вышел. Морти остался один.       Темнота. Только едва слышный гул механизма внутри стула, который ласково вибрировал, заставляя его тело дрожать в такт.       Он закрыл глаза. Губа саднила. Плечо горело. Но внутри, там, где обычно было пусто или страшно, теперь было что-то тёплое. "Я ненавижу его, – подумал Морти. – Но я хочу, чтобы он вернулся." И это была самая страшная мысль за весь день.       Он знал, что через час Злой Морти войдёт, ослабит ремни, поправит его футболку и скажет: "Завтра пересдашь. И не смей опаздывать".       И Морти, глядя на него снизу вверх, с мокрыми глазами и разбитыми губами, скажет: "Спасибо, сэр".

***

Прошло сорок семь минут.       Морти не знал, почему он считал минуты. Может быть, потому что каждая из них была вечностью. Вибрация стула пульсировала в такт его сердцу, и каждое сокращение мышц отдавалось тупой, тягучей волной внизу живота. Зелье уже не жгло, оно пело. Внутри него разливалась горячая, липкая пустота, которую хотелось заполнить чем угодно: болью, прикосновением, голосом.       Он уже не плакал. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки. Он просто висел в ремнях, полуприкрыв глаза, и слушал, как гудит механизм. Щелчок. Замок двери повернулся.       Морти дёрнулся, инстинктивно, даже не успев подумать. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он вскинул голову, вглядываясь в темноту. Дверь открылась.       На пороге стоял Злой Морти. Без пиджака, только рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы. В руке он держал стакан с тёмной жидкостью, виски, судя по запаху, который мгновенно заполнил комнату.       – Ты ещё здесь, – сказал он, и в голосе не было ни удивления, ни насмешки. Только констатация факта.       – А куда бы я делся? – хрипло ответил Морти. Голос сел то-ли от долгого молчания, то-ли от стонов.       Злой Морти не ответил. Он поставил стакан на стол, щёлкнул пультом и вибрация прекратилась. Внезапная тишина ударила по ушам.       Морти выдохнул. С облегчением? Или с сожалением? Он сам не знал.       – Ты выполнил условия, –Злой Морти медленно обошёл стул, оказавшись прямо перед ним. – Ты не кончил. Ты не просил пощады.       Он наклонился, взял Морти за подбородок и повернул его голову к свету монитора. Осмотрел лицо, припухшую губу, мокрые ресницы.       – Молодец, – сказал он. В голосе появилась тёплая, почти отцовская нотка. – Ты сделал первый шаг.       – Первый шаг к чему? – прошептал Морти. Злой Морти усмехнулся. – К наслаждению.       Он нажал другую кнопку на пульте. Ремни на запястьях и плечах разжались с тихим шипением. Морти пошатнулся, тело затекло, ноги не слушались. Он бы упал, если бы Злой Морти не подхватил его под локоть.       – Тихо, тихо, – пробормотал учитель, придерживая его. – Я же говорил, терпение. Теперь ты готов. – Готов к чему?       Злой Морти посмотрел ему прямо в глаза. На этот раз в его взгляде не было льда. Был только голод, ровный, спокойный, абсолютный. – К тому, чтобы перестать быть учеником.       Он развернул Морти и легонько подтолкнул к столу. Тот упёрся ладонями в холодное дерево, тяжело дыша. Злой Морти встал у него за спиной, и его дыхание обжигало шею.       – Ты же хотел, чтобы я коснулся тебя, – прошептал он, и его пальцы скользнули под разорванную футболку, коснулись голой спины. Кожа Морти покрылась мурашками. – Ты смотрел на мои руки. Ты думал о них ночью. Признайся. – Я... — Морти закрыл глаза. – Да. – Да что? – Да, я думал о вас. Злой Морти тихо засмеялся, низко, вибрирующе. – Я знаю. Я всегда знаю.       Он резко рванул остатки футболки, и ткань с треском разошлась по шву, обнажая худые плечи, бледную спину, выступающие позвонки. Морти вздрогнул от холода.       – Ты ведь не думал, что это закончится просто поркой? – голос Злого Морти был теперь хриплым, в нём прорезалась та самая металлическая нота, но теперь она звучала иначе. – Я учил тебя дисциплине. Я учил тебя терпению. А теперь я научу тебя, как принимать то, чего ты хочешь.       Он сжал пальцами затылок Морти, вплетая их в волосы, и потянул назад, заставляя выгнуть спину. Морти вскрикнул от смеси боли и острого, режущего возбуждения. Зелье ещё не выветрилось, и каждое движение учителя отдавалось электрическим разрядом по всему телу.       – Ты знаешь, что я могу сделать, – Злой Морти скользнул свободной рукой по животу Морти, вниз, к поясу джинсов, и расстегнул пуговицу одним ловким движением. – Я могу сделать это быстро. Могу медленно. Могу сделать так, что ты запомнишь это навсегда. – Я не знаю... – выдохнул Морти. – Я никогда не... – Я знаю, – перебил Злой Морти, и его голос стал вдруг мягче. – Поэтому я буду вести.       Он развернул Морти к себе лицом. На столе рядом с монитором лежал уже знакомый флакон с синей жидкостью. Злой Морти взял его, капнул ещё две капли на свои пальцы и медленно, демонстративно провёл ими по своим губам.       – Смотри, – сказал он. – Я тоже принимаю это. Чтобы мы были в равных условиях. Он склонился и поцеловал Морти.       Поцелуй был глубоким, властным, с привкусом виски и синего зелья. Губы Злого Морти были холодными, но язык, горячим, и Морти почувствовал, как вторая волна зелья проникает в него уже через поцелуй, спутывая мысли, превращая страх в чистое, животное желание. Злой Морти отстранился, и его глаза блестели в полумраке.       – Видишь? – прошептал он. – Никакого насилия. Только выбор. Ты всё ещё хочешь?       Морти, тяжело дыша, посмотрел на него. На этого человека, который был им, но старше, злее, опытнее. Который видел его насквозь. Который знал все его слабости. И Морти кивнул. – Скажи это вслух, – потребовал Злой Морти. – Я хочу, – выдохнул Морти. – Я хочу этого. – Чего именно? – Я хочу, чтобы Вы... Выебали меня. Злой Морти удовлетворённо хмыкнул. – Хороший мальчик. Теперь, ложись на стол.       Морти лёг. Холодная поверхность стола впилась в спину, и он вздрогнул. Злой Морти навис над ним, и его руки те самые, на которые Морти залипал на уроках легли на его бёдра, разводя их в стороны. – Расслабься, – приказал он. – Если будешь сжиматься, будет больнее. Ты хочешь боли? – Не знаю, – честно ответил Морти. – Пока не знаешь. Но скоро узнаешь.       Злой Морти достал из ящика маленький тюбик с прозрачной смазкой. Его движения были профессиональными, без лишней спешки. Он выдавил гель на пальцы, и его руки скользнули ниже, туда, куда Морти никогда не позволял прикасаться никому. Первое прикосновение было холодным, неожиданным. Морти дёрнулся.       – Тихо, – Злой Морти придержал его за бедро, другой рукой продолжая движение. – Привыкай. Ты сам этого хотел.       И Морти действительно начал привыкать. Зелье трансформировало каждое ощущение, сначала чужеродное, вторгающееся, а затем тягучее, тёплое, обещающее. Когда палец проник внутрь, Морти выгнулся навстречу, удивлённо охнув.       – Вот так, – прошептал Злой Морти, медленно двигая пальцем, растягивая, подготавливая. – Ты уже не боишься. Ты хочешь большего.       – Да... – голос Морти сорвался. – Да, пожалуйста... – Пожалуйста что? – Больше...       Злой Морти улыбнулся и добавил второй палец. Морти закусил губу, но не издал ни звука. Только глухой стон вырвался из груди, когда пальцы нащупали нужную точку внутри, и мир взорвался белым светом.       – Вот оно, – Злой Морти нажал снова, и Морти вцепился пальцами в край стола, изо всех сил пытаясь не потерять сознание от этого ошеломляющего ощущения. – Твоя точка. Теперь ты знаешь, где она находится. И ты никогда не забудешь этого.       Он вынул пальцы, и Морти застонал от пустоты, которая мгновенно образовалась внутри. Но пустота длилась недолго.       Злой Морти расстегнул ремень на своих брюках. Морти видел его лицо сверху, сосредоточенное, почти медитативное. И в этом моменте не было ни злобы, ни жестокости. Только абсолютная, полная концентрация на том, что он делал.       – Смотри на меня, – приказал он, когда его бёдра коснулись бёдер Морти. – Не отводи взгляд. Это правило номер два. Морти смотрел.       Злой Морти вошёл в него медленно, так медленно, что каждая миллисекунда растянулась в вечность. Морти чувствовал всё: как натягивается кожа, как расширяется внутри, как заполняется пустота. Это было слишком. Это было в самый раз.       Он вскрикнул, когда Злой Морти вошёл до конца, не от боли, хотя боль была, а от того, что внутри него оказалось слишком много всего сразу. Запах, ощущение, тяжесть, власть.       – Теперь ты мой, – прошептал Злой Морти, нависая над ним, опираясь на локти, сжимая его плечи. – Не Рика. Не родителей. Не школы. Мой.       Он начал двигаться, ритмично, мощно, каждый толчок отдавался в позвоночнике Морти, в его мозгу, в каждой клетке тела. Зелье превращало ритм в музыку. Боль и удовольствие смешались в единый, пульсирующий поток. – Я... я сейчас... – Морти пытался предупредить, его голос был едва слышен. – Нет, – Злой Морти сжал основание его члена, блокируя финал. – Ты будешь терпеть. – Но я... – Терпи, – голос стал стальным. – Ты принадлежишь мне. И ты закончишь только когда я разрешу.       Морти вцепился пальцами в плечи Злого Морти, оставляя на белой рубашке кровавые следы от ногтей. Его тело содрогалось от каждого толчка, но он не мог кончить, не мог освободиться, не мог даже вздохнуть полной грудью. Это было пыткой. Это было блаженством.       Злой Морти двигался внутри него, и его дыхание становилось всё более рваным, толчки, более глубокими. Он наклонился к уху Морти и прорычал:       – Запомни это чувство. Запомни, кто тебя взял. Запомни, что ты отдался мне не за страх, а за то, что я тебе нужен.       Он кончил, резко, сильно, с глухим стоном, вжимаясь в Морти, вбивая его в стол. И в этот же миг, словно получив разрешение, он разжал пальцы на члене Морти, и Морти выгнулся, издав хриплый, надрывный крик, который разбился о стены звукоизолированного кабинета.       Мир пошёл рябью. Морти несколько секунд не мог дышать, глядя в потолок, чувствуя, как внутри него пульсирует чужое тепло, как его собственное тело сотрясает последняя судорога.       Злой Морти медленно вышел из него и выпрямился. Его рубашка была измята, на плечах, следы от ногтей, на губах лёгкая улыбка.       – Видишь? – сказал он, поправляя воротник и застёгивая ширинку. – Это была просто проверка. Ты сдал.       Морти, всё ещё лежащий на столе, дрожащий и мокрый от пота, смог только выдавить: – Проверка?       – Конечно, – Злой Морти взял стакан с виски, сделал глоток и посмотрел на Морти сверху вниз. – Если бы ты сломался, я бы просто поставил тебе двойку и отправил домой. Но ты выдержал. Ты был послушным. Ты был смелым. Ты заслужил хорошую оценку.       Он протянул руку и помог Морти сесть. Тот пошатнулся, но устоял, придерживаясь за край стола.       – Отдохни, – сказал Злой Морти. – Приведи себя в порядок. Завтра в девять утра – пересдача. И запомни: теперь ты знаешь, что такое настоящая дисциплина. Он направился к двери, но на пороге обернулся.       – И, Морти. Смени футболку. Твоя моя тряпка... Идёт тебе только в качестве трофея. И он вышел, оставив Морти одного в тихом, пахнущем сексом и страхом кабинете.       Морти сидел на столе, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри него всё ещё горит и пульсирует. Губы саднили. Бёдра дрожали. "Я ненавижу его, — подумал он. — Но я приду завтра. Я приду снова".       И это была самая честная мысль за весь его никчёмный день.