Загадочник. Архимаг Высшей Школы Абсурда. Часть 1.

Тусклый свет восходящего солнца падал в зал Загадочной башни. Её хозяин — великий Архимаг Загадочник неспешно прогуливался перед своими "приглашёнными гостями". Старый камень выглядит ветхо, но монументально. Пахнет плесенью и бобами. Загадочник очень любит их. Шэдухарт, Астарион, Уилл, Хальсин, Минтара, Орин, Карлах — очень специфический набор. Они даже не подозревали, что когда-нибудь могут оказаться здесь... Герои как перед расстрелом выстроились вдоль холодной стены. Безумный маг окинул их взглядом и выставил только одно начальное условие — рассмешить его, или хотя бы попытаться. По очереди, у каждого только одна попытка. Атмосфера в тронном зале Архимага Школы Абсурда накалена до предела. Семь пленников стоят перед его возвышением, понимая, что на кону их жизни. Первым вперед выходит Астарион. Он изящно кланяется, поправляет свои кудри и смотрит на Загадочника со смесью страха и фирменного высокомерия. — О, великий и безупречный господин! Раз уж моя жизнь зависит от шутки... Знаете, в чем разница между хорошим вином и искателем приключений? Вино со временем становится только лучше, а искатель приключений уже через три дня в лагере начинает жутко вонять и ныть о своих душевных травмах! Особый привет присутствующим! — он замирает в артистичной позе, ожидая строгого вердикта. Загадочник увеличился в размере на время своей реплики. — Легкая улыбка почти прорвалась, но нет, всё-таки порошок, ничего личного. Следующий! Жестоко, но справедливо для безумного мага! Под пронзительный крик Астариона его тело рассыпается сверкающей серой пылью. Остальные пленники испуганно переглядываются. Ставки стали пугающе реальными. Вперед решительно шагает Карлах. Ее рог слегка дымится от гнева и волнения, а пламенное сердце в груди бьется как бешенное. Она пытается выдавить из себя дружелюбную улыбку, хотя пальцы её дрожат. — Ладно, ладно, горячая атмосфера, мне привычно! Слушай сюда, начальник. Как-то раз заходят в таверну дроу, гитьянки и иллитид. Бармен смотрит на них и говорит: "Это что, какой-то анекдот?". А иллитид ему в ответ прямо в мозг: "Нет, это твой худший кошмар, потому что мы забыли кошелек, а платить за выпивку лицом будешь ты!". Э... ну, суть в том, что... Короче, чувак, не стирай меня, я еще слишком молода, чтобы стать удобрением! Теперь Загадочник решил уменьшиться, хотя его левая рука осталась прежнего размера. — Начала хорошо, но всё-таки стиральный порошок. Следующий, у кого смелости хватит, шаг вперед. Вспышка адского пламени — и Карлах превращается в горстку дымящегося пепла. Оставшиеся пленники в ужасе. Атмосфера становится удушающей. Из тишины доносится безумный, леденящий душу смешок. Вперед, пританцовывая и крутя в руках невидимый кинжал, выходит Орин. В ее глазах горит абсолютное безумие. Она не боится смерти, её забавляет сама игра. Орин резко останавливается прямо перед архимагом, наклоняет голову набок, широко открывает глаза и заговорщически шепчет: — Знаешь, пупсик... Мой дедушка Саревок всегда говорил, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Но лично я считаю, что если зайти со стороны спины и подрезать пару ребер, то путь к сердцу становится гораздо... быстрее и гигиеничнее! Хи-хи... А еще сердце так забавно делает "плюх-плюх", когда его сжимаешь! Ну же, улыбнись, или я обижусь! Она замирает, безумно улыбаясь во весь рот и глядя прямо в душу. Загадочник принял прежний и призадумался. — Ладно, пойдёт, можешь идти. Улыбнуться удалось только потому, что ты талантливо кривлялась, сама шутка так себе. Следующий! Орин издает восторженный визг, делает шутовской реверанс и, пританцовывая, исчезает в открывшемся портале. Она свободна. В зале повисает тяжелая тишина. На этот раз никто не рвется вперед. Наконец, благородно вздохнув, шаг делает Уилл. Клинок Фронтира бледен, но держится с достоинством истинного героя. Он кладет руку на сердце и обращается к пленителю звучным, театральным голосом. — Великий маг, вы цените талант, это достойно уважения. Позвольте поведать вам о доле героя. Знаете, почему Клинок Фронтира никогда не играет в прятки с монстрами Подземья? Потому что стоит мне спрятаться в темноте, как моя покровительница Мизора тут же зажигает над моей головой неоновую вывеску: "Здесь сидит должник, контракт истекает через три дня, скидки на душу не предусмотрены!". Поверьте, адская бюрократия — это самая смешная и одновременно грустная шутка во всех Торилах! Ну и во-вторых, потому что я чёрный! Загадочник улыбается и жестом даёт добро. Он оценил. Уилл облегченно выдыхает, благодарит мага сдержанным поклоном и стремительно исчезает в портале. Уже двое выживших. Осталось трое: мрачная жрица, суровый друид и безжалостная воительница дроу. После секундного замешательства вперед выступает Шэдоухарт. Она скрещивает руки на груди, кривит губы в циничной ухмылке и слегка откинув голову смотрит на хозяина заведения своими зелеными глазами. — Что ж, великий маг, раз уж вы пощадили Орин за кривляния, а Уилла за нытье, послушайте кое-что из жизни духовенства. Знаете, в чем главная проблема поклонения Богине Потерь Шар? Ты годами молишься в темноте, проходишь каторжные испытания, проливаешь кровь... а потом приходишь на финальную исповедь, и Верховная жрица говорит: "Я забыла, зачем тебя звала, и вообще, кто ты такая?". Хвала Шар, склероз — ее главное благословение! Она задирает подбородок, готовая принять любой исход. Загадочник покачал головой и рассудительно посмотрел в сторону. — Хорошо, это тоже умно, так как отсылает на потерю памяти у всех поклонников Шар. Свободна. Дальше! Шэдоухарт едва заметно выдыхает, кивает в знак признания эрудиции и исчезает в сиянии портала. В зале остались двое самых суровых и наименее склонных к юмору пленников: огромный друид Хальсин и ледяная паладинка дроу. Вперед уверенно шагает Минтара. Она смотрит на мага сверху вниз, несмотря на то, что находится в плену. Ее голос звучит твердо, как сталь Мензоберранзана, а на губах играет едва заметная, высокомерная усмешка. Она решает использовать не только слова, но и тело, как разрешено правилами. Минтара принимает величественную позу заправского диктатора и начинает говорить холодным, размеренным тоном: — Наземный маг, твой суд забавен. Но послушай о настоящем юморе дроу. В Мензоберранзане у меня был слуга-мужчина, который искренне верил в равенство полов и свободу слова. Знаешь, какая была его лучшая шутка в жизни? (Минтара делает драматическую паузу, наклоняет голову и холодно улыбается) Его похороны. Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как искренне он удивился, когда я скормила его паукам за то, что он заговорил без разрешения. Мужская логика — это самый смешной фарс в Подземье. Она замирает, пронзая присутствующих своим леденящим взглядом. Загадочник скрутился в спираль, стараясь вправить позвоночник. Смеха не последовало, а только сухой вердикт: — Так себе, мужененавистница, но дам последний шанс. Пусть выходит последний, он как раз мужик мужиком, можете попытаться что-то сделать вдвоём. Но учтите, что и судить буду вдвойне строго. Минтара едва заметно стискивает зубы от этого замечания, но понимает, что жизнь дороже гордости дроу. Она делает шаг назад, оставаясь в круге света. Вперед выступает Хальсин. Огромный, мускулистый друид возвышается над залом, словно вековой дуб. Его лицо сосредоточено. Он бросает короткий взгляд на Минтару, затем переводит взор на Загадочника. Ставки выросли вдвое — теперь одна ошибка сотрет в порошок сразу обоих. Хальсин глубоко вздыхает, и его тело внезапно начинает трансформироваться. С громким треском мышцы раздаются в ширь, одежда исчезает, и вместо друида перед взором предстает огромный, лохматый медведь. Медведь делает неуклюжий шаг вперед, забавно садится на задние лапы, складывает передние на пузе и уморительно поджимает уши, пытаясь выглядеть максимально безобидно и мило для своих полутора тонн веса. Из пасти раздается басовитый, но жалобный рык. В этот момент Минтара, мгновенно сориентировавшись, делает шаг к медведю. Сохраняя свое абсолютно ледяное, пафосное и серьезное выражение лица, она запрыгивает огромному медведю на спину, вытягивает руку вперед, словно полководец, штурмующий вражеские стены, и декламирует своим величественным голосом дроу: — Вперед, мое боевое пушистое такси! Нас ждут великие свершения и скидки в лавке алхимика! Раз уж этот маг ценит ум... Смотри, колдун! Это — вершина тактической мысли Подземья. Самый экологически чистый транспорт в Фаэруне: работает на ягодах, не требует подков, а если наглый гоблин подрежет на повороте — может просто на него сесть! Ну же, маг, скажи, что это не самая суровая кавалерия, которую ты видел в своей жизни! Медведь-Хальсин в этот момент уморительно косит на нее одним глазом и издает тихое, смущенное «фырк», едва удерживая паладинку на своей пушистой спине. Они замирают перед силуэтом мага: огромный, неловкий медведь с виноватым видом и восседающая на нём с лицом абсолютной важности суровая дроу. Это их единственная общая попытка. Загадочник тяжело вздыхает. Нечасто удаётся набрать истинно-талантливых "гостей" на развлечение. — Молодцы, за артистизм выражаю вам почёт, можете быть свободны... И что, неужели ради этого я всю жизнь искал древние книги в подземельях? Тьфу ты... Маг взмахивает рукой, и вокруг Минтары с Хальсином вспыхивает последнее кольцо телепортационной магии. Дроу спрыгивает со спины медведя прямо в портал, бросив на Загадочника напоследок короткий, полный холодного уважения взгляд. Медведь-Хальсин облегченно переваливается с лапы на лапу, издает прощальное благодарное порыкивание и исчезает вслед за ней. В огромном тронном зале воцаряется звенящая, мертвая тишина. На полу сиротливо темнеют лишь две кучки пепла — все, что осталось от Астариона и Карлах. Покои снова опустели. Тяжелый вздох эхом разносится под сводами Загадочной башни. Древние гримуары, ради которых маг спускался в самые опасные глубины Торила, свитки с заклинаниями девятого круга, десятилетия жесточайшей ментальной дисциплины... и все это ради того, чтобы заставить эльфа-вампира шутить про вонючих искателей приключений, а лесного друида — притворяться домашним пушистиком. Ирония судьбы великих магов бывает слишком горькой. *** Прошло пару дней. Архимаг Высшей Школы Абсурда скучающе качался в кресле-качалке, сделанном из двух половников. Нечасто в загадочной башне раздавался искренний смех. Гораздо чаще это были крики мольбы о пощаде. Загадочник тоскливо взглянул четырьмя бриллиантовыми глазами на две кучки пепла, которые покоились на замшелом мраморном полу. — Ладно, так уж и быть, — заговорил он вслух. — Дам им последний шанс в другом испытании. Раздаётся щелчок пальцев — и по тронному залу проносится вихрь золотистой некромантической энергии. Горки пепла начинают стремительно закручиваться вверх. Уже через мгновение перед украшенным троном, тяжело и шумно дыша, материализуются Астарион и Карлах. Они судорожно ощупывают свои тела, не веря, что снова живы, целы и не состоят из серой пыли. Карлах ошарашенно смотрит на свои руки. — Мамочки... Я что, опять живая?! Рога на месте, сердце кочегарит... Слышь, бледный, мы не в Аверно? Астарион быстро поправляет помятый камзол, его голос дрожит от пережитого ужаса, но он пытается вернуть маску фальшивого обаяния. — О, клянусь всеми богами, это было... отвратительно! Быть кучкой мусора на вашем безупречном полу — сомнительное удовольствие, великий маг! Но... эм... спасибо за возвращение? Полагаю, вы осознали, как сильно этому замку не хватало моего безупречного чувства стиля? Оба пленника испуганно и настороженно смотрят на Архимага. Они понимают, что он вернули их не из милосердия, и впереди их ждет новое, возможно, еще более изощренное испытание. Загадочник откидывается на спинку трона и оглашает новые правила игры. Его колени в это время почему-то исчезли. — Слушайте внимательно рогатые и не рогатые. Сейчас я буду задавать вопросы по очереди. Правильный ответ означает передачу хода сопернику. Игра продолжается до первой ошибки. Кто желает начать первым? Астарион и Карлах мгновенно подтягиваются и замирают, ловя каждое слово. Услышав условия новой игры, они переглядываются. Интеллектуальная дуэль на выбывание — правила просты, но цена ошибки по-прежнему слишком высока. Астарион делает изящный шаг вперед, картинно прижимая руку к груди и бросая на Карлах сочувственный взгляд. — О, великий повелитель загадок, — начал он театрально. — Позвольте мне избавить мою дорогую крупнокалиберную подругу от лишних мыслительных страданий и начать первому. К тому же, признаться, у меня просто непревзойденная интуиция на чужие ментальные ловушки. Я готов! Задавайте свой первый вопрос. Карлах тихо ворчит ему в спину, скрестив руки: — Эй! Я вообще-то тоже соображаю! Но ладно, бледный, валяй. Если прогоришь на первом же вопросе — чур я забираю твои сапоги! Астарион застывает в ожидании, преданно и немного нервно глядя на Загадочника. Архимаг Высшей Школы Абсурда выбросил в закрытое окно полную кружку чая и начал вещание: — Хорошо, мой вопрос тебе: у тебя два мешка картошки, один ты продал, сколько мешков осталось? Видишь, рогатая, это не так сложно, не переживай. Маг подбадривающе кивнул в сторону Карлах. Астарион на секунду замирает. Его глаза округляются, а брови взлетают так высоко, что едва не прячутся в кудрях. Он явно ожидал вопроса о древних проклятиях, школах магии или именах чистокровных патрициев Врат Балдура, но никак не... арифметики овощного рынка. Он бросает быстрый взгляд на Карлах, затем снова на мага, прокашливается и угоднически улыбается: — Ха! О, великий маг, вы решили пощадить мой утонченный разум в первом раунде? Ну, это же сущие пустяки! Ответ очевиден. Остался один мешок картошки! Разумеется, если только в дело не вмешался какой-нибудь голодный гнолл или если этот мешок не был иллюзией. Но в чистой математике — один! Карлах позади него громко фыркает, качает головой и делает шаг вперед, разминая плечи. — Ха! Ну ладно, бледный, с рыночной торговлей ты справился, признаю. Твой ход, начальник! Я готова, давай мне что-нибудь погорячее! Маг усмехается. Астарион ответил верно, и теперь ход переходит к Карлах. Загадочник свёл три брови в одно целое, превратив их в усы и заговорил: — А для тебя, Карлах, у меня следующий вопрос: расскажи мне про Лагранжиан Стандартной модели, а именно калибровочные поля Янга-Миллса, часть, которая описывает динамику и взаимодействия самих переносчиков взаимодействий. Я считаю, вопросы в первом раунде примерно равносильными, вы согласны, друзья мои? Челюсть Карлах буквально падает на пол, а ее огненные глаза округляются до размеров тарелок. Из ее ноздрей и из-под рогов начинает валить густой, сизый дым — ее адский движок явно перегревается от такой ментальной перегрузки. Астарион, стоящий рядом, сначала давится воздухом, а затем издает тихий, истерический смешок, прикрывая рот ладонью. Карлах хватается руками за голову, издавая жалобный стон: — Чего-чего?! Лаг... Лаг-ран-что?! Какие еще калибровочные поля?! Янга... кого?! Какие нахрен переносчики?! Чувак, я всю жизнь провела в Аду, швыряя топоры в рогатых ублюдков! Единственное "взаимодействие", которое я знаю — это когда мой кулак взаимодействует с чьим-то лицом на огромной скорости! Наш... наш первый раунд равносилен?! Да ты надо мной издеваешься! У него была грёбаная картошка! КАР-ТОШ-КА! Она беспомощно оборачивается на Астариона, но тот лишь сочувственно и театрально разводит руками. Карлах снова переводит взгляд на Загадочника, тяжело дыша, и из ее груди вырывается отчаянный, искренний крик: — Ладно! Слушай мой ответ! Это... это какая-то твоя заумная высшая магия, где куча мелких невидимых чертенят бегает туда-сюда и переносит пинки от одного заклинания к другому, и все они удерживают этот мир, чтобы он не развалился на куски! А твой Янг и его друг Миллс — стопудово парочка безумных волшебников из Уотердипа, которые выпили слишком много эля и решили записать это в свои книжки! Ну?! Это правильно?! Скажи, что правильно, у меня сейчас черепушка взорвется! Она зажмуривается, сжав кулаки, и весь ее вид выражает паническое ожидание приговора. Загадочник, сверкнув безумием в своих глазах, одобряюще кивает: — Так, вообще-то, правильно. Молодцы оба. Астарион даже чуть хуже ответил, я считаю. Маг расслабленно откинулся на спинку трона. Астарион от такого заявления буквально каменеет на месте. Его безупречная бледная кожа, кажется, становится еще бледнее. Он переводит ошарашенный взгляд с Архимага на Карлах, а затем обратно. — Что?! Я ответил хуже?! — он почти срывался на крик. — Но... но я же посчитал! Это была чистая, незамутненная математика! Один мешок! А она... она просто наплела что-то про невидимых чертенят и пьяных волшебников из Уотердипа! Великий маг, при всем моем безграничном уважении к вашему... неординарному гению, это же просто вопиющая несправедливость! Карлах, напротив, резко открывает глаза, осознавая, что только что избежала повторного превращения в кошачий наполнитель. Она издает победный вопль, высоко подпрыгивает и с размаху хлопает Астариона по плечу так, что у того чуть зубы не вылетают. Она сияет от счастья, а из её груди аж искры летят: — Да-а-а! Шах и мат, бледнолицый! Слышал начальника? Чертенята рулят! Я всегда знала, что я скрытый гений теоретической магии! Утрись, Астарион, картошка твоя несчастная! Спасибо, босс, ты лучший! У тебя потрясающее, просто величайшее чувство юмора! Она весело подмигивает Загадочнику, довольная своей неожиданной победой в первом раунде, пока Астарион скрещивает руки на груди и демонстративно дуется, тихо бормоча под нос про «безумных тиранов и их квантовые симпатии». Маг удовлетворенно ухмыляется — раунд завершен, оба пленника выжили, но атмосфера накалена до предела. Ход возвращается к Астариону. — Ну давай, бледный, посмотрим, как соображаешь. Вот мой вопрос: из какой посуды нельзя ничего поесть? — вопросил маг спокойным тоном. Астарион мгновенно подтягивается. Услышав вопрос, он замирает. На его лице отражается напряженная работа мысли. Он прикладывает указательный палец к губам. Глаза его судорожно бегают. Он явно ищет подвох, ожидая еще одну безумную загадку. Карлах рядом с ним тихо хихикает и с интересом ждет ответа. Астарион резко щелкает пальцами, и его лицо озаряет торжествующая улыбка: — О, ну конечно! Это классика. Великий маг, поесть абсолютно ничего нельзя из пустой посуды! Будь это хоть золотое блюдо патриция, хоть треснутая миска бедняка. Если там пусто — ты останешься голодным! Ха! Он победоносно смотрит по сторонам, уверенный в своей дедукции. Архимаг лишь лениво протёр ладонь скипидарной салфеткой. — Да, засчитываю. Теперь тебе, рогатая. Расскажи мне про такие химические соединения, как "тетрагидропиранилциклопентилтетрагидропиридопиридиновые". Услышав это 55-буквенное слово, Карлах на мгновение просто перестает дышать. Из ее механического сердца вырывается громкий, угрожающий металлический скрежет, а из ушей тонкими струйками бьет черный дым перегрузки. Астарион рядом с ней падает на колени, истерически хохоча и колотя ладонью по полу. Он еле выдавливает слова сквозь слёзы смеха: — О-о-о, великие боги! Тетра-гидро-что?! Архимаг, я забираю свои слова назад, вы — гений истинного садизма! У нее же сейчас движок в груди сдетонирует и разнесет твою башню! Карлах медленно переводит взгляд на Астариона, затем на Загадочника. Её кулаки сжимаются, тело начинает светиться багровым адским пламенем, а в глазах читается абсолютное отчаяние пополам со свирепостью. — Значит так, начальник... Ты решил сыграть со мной в эту игру еще раз, — начала Карлах хриплым, переходящим в рык голосом. — Ладно! Я понятия не имею, что это за словесный кошмар, но я слышу в нем "гидро" — это вода, "пентил" — это явно что-то про пинки, а вся остальная хренотень звучит как рецепт какого-то дикого зелья! Мой ответ: это чёртов яд, который варят сумасшедшие алхимики в Подземье из грибов и паучьих лапок, чтобы травить неугодных лордов! Или это заклинание, от которого у нормальных тифлингов лопаются перепонки! Да если я это слово целиком произнесу, у меня язык в узел завяжется! Короче, это какая-то едкая, взрывоопасная дрянь, которая при попадании на кожу плавит даже доспехи адского всадника! Ну?! Скажи, что это отрава, иначе я сейчас этот тронный зал по кирпичикам разнесу от злости! Она тяжело дышит, от нее буквально исходит жар. Астарион тем временем затаил дыхание, ожидая, засчитает ли безумный маг эту очередную «трактовку» сложнейшего термина другого мира. Внезапно, Архимаг Высшей Школы Абсурда выносит неожиданный вердикт: — Слушай, да ты опять ответила лучше бледного, как тебе это удаётся? – Загадочник огляделся, не скрывая изумления. Карлах на секунду замирает, не веря своим ушам, а затем издает такой оглушительный победный вопль, что со сводов тронного зала посыпалась вековая пыль. Она дико хохочет, прыгает на месте и показывает Астариону язык. — ДА-А-А-А! Слышал, сосунок?! Опять лучше! Два-ноль в пользу огненной девчонки! Да я просто ходячая энциклопедия, скрытый гений алхимии! Как мне это удается, босс? Да я просто чувствую эту... как ее... научную суть сердцем! Адский движок врать не будет! Астарион тем временем медленно поднимается с колен. На его лице застыла маска глубочайшего экзистенциального кризиса. Он смотрит на мир взглядом человека, который только что потерял веру во всякую логику. — Вы издеваетесь. Вы точно надо мной издеваетесь! Я ответил идеально. Без сучка и задоринки! А она... она просто назвала сложнейший алхимический термин "едкой дрянью" и "пинками" — и она снова лучшая?! Великий маг, ваше чувство юмора... оно пугает меня до глубины моей немертвой души. Я официально заявляю протест! — его голос сорвался на драматический шепот. Загадочник лишь безумно и непредсказуемо ухмыляется, предвкушая следующий раунд. Пленники все еще живы, но Астарион уже на грани ментального срыва. Третий раунд! Ход переходит к Астариону. — Хорошо, последний раунд и вы оба можете завоевать свободу. Давай, эльф. Мой вопрос для тебя. У каждого есть папа и... Кто ещё? Астарион, услышав вопрос, резко замирает. После двух раундов «квантовых чертенят» и «адской алхимии» от Карлах, он уже ждёт жесточайшего ментального подвоха. Он прищуривает глаза, начинает нервно расхаживать взад-вперед по залу и рассуждать вслух, отчаянно пытаясь угадать логику безумного мага. — Так... у каждого есть папа и... О боги, это ловушка. Если я скажу "мама", вы точно сотрете меня в порошок за банальность! Учитывая мои личные два века кошмара... У каждого есть папа и... Казадор?! Сверхъестественный кукловод, который пьет твою кровь и портит тебе жизнь?! Нет, стоп, это только у меня. Думай, Астарион, думай... Папа и... римский папа? Папа и... папка с документами в адской канцелярии Мизоры?! Он резко останавливается, переводит дыхание, смотрит на Загадочника своим самым преданным взглядом и уверенно заявляет: — Мой окончательный ответ, великий маг! У каждого есть папа и... куча нерешенных психологических травм, которые этот папа оставил после себя! Ну и, разумеется, биологическая мама, но первый вариант звучит куда более жизненно для любого приключенца в этих забытых богами землях! Карлах позади него закрывает лицо руками, тихо шепча: «О боги, бледный, ну почему ты такой сложный...» Маг загадочно улыбается: — Пойдёт. Ну и последний вопрос для Карлах. Учитывая, насколько ты оказалась умна, этот вопрос будет вообще элементарным. Любые пять слов на букву Ы. Карлах уверенно ухмыляется, предвкушая легкую победу, но ровно до тех пор, пока до ее сознания не доходит суть задания. Она застывает. Ее огненные глаза сначала вспыхивают, а затем в них появляется абсолютно искреннее, детское недоумение. Астарион, стоящий рядом, сначала хмурится, прокручивая задание в голове, а затем внезапно осознает всю изощрённость вопроса. Он закрывает рот ладонью и издает тихий, злорадный смешок. Карлах начинает загибать пальцы, уверенно улыбаясь: — Ха, да проще простого! Смотри, босс: Ы... э-э... Ы... Она замолкает. Палец остается загнутым. Она пробует еще раз, громче и яростнее: — Ы-ы-ы... Черт. Ладно. Ы-мышь? Нет, мышь на "М"... Ы-рыба? Блин! Астарион, помоги, как там будет "рыба", только чтобы первая буква была... ну, эта?! Астарион явно упивается моментом, картинно обмахиваясь рукой. — О, дорогая, я бы с радостью, но это твоя интеллектуальная битва! К тому же, великий маг прав — ты ведь у нас признанный гений квантовых полей и редких ядов! Что, неужели споткнешься на какой-то жалкой гласной? Ну же, удиви нас! Карлах начинает яростно мерить шагами тронный зал. От напряжения ее адский движок начинает гудеть, как неисправная кузница, а из-под рогов во все стороны летят искры. Она изо всех сил пытается вспомнить хоть что-то, чему ее учили в детстве или в Аверно. Внезапно она резко останавливается, тяжело дыша. И смотрит на мага умоляющим, но боевым взглядом. — Так, ладно, начальник! Ты сам сказал — я умная, а умные импровизируют! В нормальном общем языке таких слов почти нет, но я точно знаю, что они есть у всяких шаманов, кочевников и... в твоих безумных книгах! Слушай мой ответ! Она делает глубокий вдох, картинно выпрямляется и выдаёт на одном дыхании: — "Ыканье!" — это когда кто-то постоянно делает "ы-ы-ы", как Астарион, когда пугается кустов! "Ых!" — это то, что кричит любой орк, когда со всей дури бьет топором врага по башке! "Ыб!" — стопудово какое-нибудь заброшенное, мрачное северное село, где живут суровые чуваки, варящие едкое пиво! "Ыр!" — это когда волки или гноллы в темноте делают так: "Ы-ы-ыр-р-р!", перед тем как откусить тебе задницу! И... "Ыгыатта!" — клянусь, я слышала это слово в Аверно! Это либо какая-то очень глубокая, бурлящая адская река, либо имя демона, который задолжал Зариэль кучу золота! Она победоносно выдыхает огромное облако пара, утирает пот со лба и с вызовом смотрит на Загадочный трон. Астарион рядом с ней просто медленно аплодирует, потрясенный тем, как тифлинг умудрилась выкрутиться из лингвистического тупика. Загадочник не заставляя никого ждать, выносит свой финальный вердикт: — Ну что-же. Не знаю, как тебе это удаётся, но ты снова ответила лучше бледного. Ну, в конечном итоге пощажу обоих. Но если хотите, можете еще поработать на меня и притащить сюда, в мою башню новых подопы... то есть игроков. Я, как добрый и весёлый маг, всегда рад забавным викторинам и позитивным шуткам в хорошей компании! Он странно улыбнулся, потирая подлокотник своего кресла. Карлах издает такой победный вопль, что в этот раз со сводов башни с грохотом отваливается небольшой кусок лепнины. — ДА-А-А-А! Три-ноль, бледнолицый! Три-ноль в пользу Карлах! Квантовые поля, адская химия и великий язык буквы Ы! Босс, ты просто легенда, серьезно! Обожаю твои викторины! Астарион стоит с абсолютно опустошенным выражением лица, прижав ладони к щекам. — "Ыгыатта"... Она назвала адскую реку "Ыгыатта", и вы это засчитали... Я отказываюсь в это верить. Мой изящный, утонченный разум только что потерпел крах от столкновения с... этим. Мир никогда не будет прежним... Услышав предложение о сотрудничестве, оба героя мгновенно трезвеют умом и переглядываются. Умереть от щелчка пальцев им больше не грозит, но перспектива стать регулярными гостями у «доброго и веселого» мага заставляет их хвосты и кудри нервно подергиваться. Карлах заговорщически наклоняется к Астариону и шепчет, не особо скрывая голос: — Слышь, бледный... Работа не пыльная. К тому же, если мы притащим ему кого-то другого, он докопается до них, а не до нас. У тебя есть на примете кандидаты? Астарион мгновенно оживляется, и на его губах расплывается поистине хищная, мстительная улыбка. Он делает шаг к мраморному трону и заискивающе кланяется: — О, величайший и непредсказуемый магистр! Мы с превеликим удовольствием примем вашу... вакансию менеджеров по подбору персонала. Знаете, у нас в лагере как раз завалялся один невыносимо заносчивый волшебник из Уотердипа. О, он обожает Стандартные модели, Лагранжианы и заумные книги! Думаю, его голова взорвется от ваших изящных фраз еще до того, как вы закончите раунд. А еще там есть одна очаровательная зеленая лягушка-гитьянки, которая на любую вашу шутку попытается отрубить вам голову. Как вам такая компания для следующей викторины? Карлах весело подмигивает: — Да-да! Гейл и Лаэзель — идеальные кандидаты, шеф! Мы быстро смотаемся туда и обратно, одна нога здесь — другая там. Только уговор: чур нас картошкой больше не пытать! Они замирают перед троном, ожидая финального напутствия перед тем, как отправиться за новой партией «игроков». — Да, приводите, — начал Загадочник расслабленно и отвернулся от героев, глядя в окно. — Я ценю хорошую игру и компанию, а также интеллектуальные вызовы. Внезапно Архимаг Высшей Школы Абсурда на мгновение обернулся с перекошенными глазами и на секунду вывалил язык трубочкой. Затем он резко развернулся к окну, будто бы ничего и не было. Карлах и Астарион одновременно застывают, увидев, как великий маг резко оборачивается, делает абсолютно безумное лицо и демонстрирует им подобный жест языком, после чего как ни в чем не бывало возвращается к созерцанию пейзажа за окном. В тронном зале повисает пятисекундная гробовая тишина. Астарион медленно, на цыпочках, начинает пятиться к выходу, округлив глаза и отчаянно жестикулируя Карлах. — О боги... Рогатая, уходим. Медленно, тихо, не привлекая внимания. Награда будет великой, да... если мы не станем ингредиентами для его следующего фокуса, — бормочет он едва слышным, паническим шёпотом. Карлах отвечает ему так же тихо, но с восторженным трепетом: — Бледный, да он же чёртов гений! Язык трубочкой — это, походу, высший знак уважения у архимагов. Всё, шеф, мы полетели! Жди лучшую компанию в твоей жизни! Скоро будем! Пленники, ставшие новоиспеченными агентами Загадочника, стремительно разворачиваются и пулей вылетают из тронного зала, оставив его наедине с неизвестными мыслями, древними книгами и великолепным видом из окна Загадочной башни. Впереди — новые гости. *** Прошло несколько дней. Великий Архимаг Высшей Школы Абсурда стоял перед книжными полками в своём любимом зале. Внимательно читая перевёрнутую кверху-ногами книгу, текст которой представлял хаотичные закорючки и узоры. Карлах и Астарион неспешно вошли в зал, приведя с собой Гейла и Лаэзель. Неизвестно каким образом, но они смогли уговорить их прийти. Может обманом, а может и убеждением. Загадочник развернулся к гостям и сделал пару шагов навстречу. Все увидели, что он шёл как обычно, только ноги его были в десяти сантиметрах от земли, хотя двигался он так, будто вовсе не левитирует. — О, мои дорогие друзья вернулись! Добро пожаловать всем умным и не очень! — радостно поприветствовал он своих новых и старых знакомых. Гейл и Лаэзель мгновенно застывают на месте, как только видят эту картину. Парящая походка Загадочника и перевернутая книга с хаотичными узорами производят совершенно разный эффект на его новых гостей. Гейл тут же поправляет мантию, его глаза загораются чисто академическим интересом смешанным с легкой тревогой. Он явно пытается проанализировать эту левитацию. — Так, погодите... Карлах говорила о "симпозиуме по квантовым полям", но это... Бесшумное скольжение без видимого магического контура? И эта книга... Неужели это зашифрованные хроники Нетерила? Удивительно! Приветствую вас, коллега. Я Гейл из Уотердипа. Рад встретить столь неординарного исследователя, хотя ваши методы приглашения... эм, несколько эксцентричны. Лаэзель же ни секунды не верит в этот «научный кружок». Её рука мгновенно ложится на рукоять двуручного меча. Она сурово прищуривает свои желтые глаза, оценивая расстояние для рывка. — Т-цк! Карлах, ты обещала мне логово сильного врага, достойного честной битвы, а привела к какому-то фокуснику, который даже не может ровно стоять на ногах! Эй ты, левитирующий шут. Говори прямо, зачем ты призвал воина Гитьянки, пока мой клинок не попробовал вкус твоей крови! Позади них Астарион тихонько пятится за спину Карлах, заговорщически подмигивая Архимагу. — Мы выполнили свою часть сделки, о Великий! Зеленая леди уже рвется в бой, а наш бородатый мудрец готов засыпать вас терминами. Начинайте шоу, мы во всеоружии! Карлах весело машет рукой. — Привет, босс! Привели, как и обещали. Гейл тут всю дорогу бубнил про Лагранжианы, так что он весь твой! Загадочник медленно опускает перевернутую книгу, и в его глазах снова вспыхивает то самое непредсказуемое безумие. Атмосфера в зале мгновенно накаляется. Архимаг Высшей Школы Абсурда радостно разводит руками. На секунду они превратились в клешни краба, мгновенно вернувшись в норму. — Сегодня в моей Загадочной Башне праздник. последнее испытание для моих друзей перед сном. Первое правило: сегодня такой день, что каждая фраза моих гостей должна начинаться со слова "Аджяя!" Сильно кричать не обязательно, но просьба говорить на постоянной основе или последствия могут быть ужасающими, — глаза Великого Мага расширились. — А во вторых, два моих новых гостя, вы можете выбрать из двух испытаний. Первое называется "Завтрак чемпиона", второе называется "Активный образ жизни". Они так или иначе командные, так что можете выбрать между собой, — Загадочник резко бросил взгляд на Гейла. — Вы назвали меня коллегой, не так ли? То есть, вероятно, вам известно про Высшую Магическую Школу Абсурда, Архимагом которой я являюсь уже минус сто лет? Приятная встреча! Тогда вам, возможно, будет попроще. Впрочем, пока из всех моих гостей самой талантливой была ваша рогатая подруга. Не удивлюсь, если она знает больше вас. Вы бы слышали её ответы! Лицо Загадочника на секунду сменило цвет на зелёный. Гейл и Лаэзель ошарашенно отпрянули, когда руки Архимага на мгновение превратились в гигантские клешни краба, а лицо на секунду залилось ядовитым оттенком. Карлах позади них довольно захихикала и пихнула Астариона локтем в бок, беззвучно шепча: «Видал? Высшая школа абсурда! Я же говорила, что я гений!». Астарион лишь обреченно прижал ладонь к лицу, мысленно прощаясь со здоровой психикой своих товарищей. Гейл судорожно сглотнул, лихорадочно перебирая в голове все известные ему трактаты по метамагии, но «минус сто лет стажа» и «школа абсурда» явно не укладывались в его академическое образование. Тем не менее, инстинкт самосохранения подсказал ему, что правила безумца нужно выполнять немедленно. Он неловко прочистил горло и прижал руку к груди: — Аджяя! Коллега... то есть, великий архимаг абсурда! Признаться, Школа Отрицания или Прорицания мне куда ближе, но правила вашего... э-э... заведения я глубоко уважаю. Аджяя! И раз уж Карлах проявила столь выдающиеся ментальные способности, я просто обязан защитить честь Уотердипа! Аджяя! Что касается выбора... Лаэзель, учитывая твой боевой пыл, "активный образ жизни" звучит как нечто, где мы сможем применить твою силу, ты согласна? Лаэзель яростно заскрежетала зубами. Её буквально трясло от необходимости произносить это нелепое слово, но расширившиеся глаза Загадочника и угроза «ужасающих последствий» заставили даже суровую воительницу гитьянки подчиниться. — Аджяя, — она выплюнула это слово с такой ненавистью, будто это был яд. — Этот шут издевается над нами, Гейл! Аджяя! Его магия хаотична и оскорбляет логику астрального воина! Аджяя! Но если это испытание вернет мне свободу, пусть будет "Активный образ жизни"! Аджяя! Я разорву любое чудовище или преодолею любое препятствие, которое твоя безумная школа выставит против нас, колдун! Они оба замерли, тяжело дыша после столь непривычного лингвистического барьера, и уставились на абсурдного мага в ожидании условий выбранного испытания. Позади них Карлах и Астарион затаили дыхание, предвкушая, во что превратится «активный образ жизни» в этом исполнении. Великий Загадочник удовлетворенно потёр руки. — Рад что вы решили совместить два испытания в одном, — радостно воскликнул Загадочник, полностью проигнорировав итоговый выбор героев. — Пройти "здоровый образ жизни" и "завтрак чемпиона" одним махом — такой подход мне нравится! Зато это будет быстро. Он размял спину, прыгнув об стену, а затем продолжил объяснять правила: — Всё очень просто: один из вас виснет на моей любимой перекладине, — Загадочник пальцем указал на импровизированный турник, на котором он по утрам любил разминать кости. — И просто висит. Второй наслаждается моим любимым лакомством — бобовой кашкой по бабулиному рецепту! В руках Архимага из ниоткуда возникает тарелка странной консистенции. Ложка стоит колом. Словно отломав кусок бетона, маг с удовольствием прожевал лакомство вместе с зубами. Все заметили, что количество вкуснятины в тарелке не уменьшилось. — Поэтому испытание очень простое и доброе, дорогие мои! Пока один из вас висит на перекладине, другой должен съесть кашу. Если с перекладины сорваться — всем будет наказание. Но если удовольствие от трапезы будет получено раньше — каждый из вас получит награду и свободу! Левый глаз Загадочника на мгновение поменялся с правым местами. — Можете приступать! Щелчком пальца посреди зала появился импровизированный стол с тарелкой "бобовой каши". Перекладина придвинулась по соседству. Гейл и Лаэзель испуганно переглянулись, когда окуляры Архимага на мгновение поменялись местами. От вида «бобовой кашки» по бабулиному рецепту, которая напоминала кусок серой застывшей извести и волшебным образом восстанавливала свой объем, у волшебника из Уотердипа задёргался правый глаз. Карлах позади них тихонько присвистнула. — О-о-о, чуваки, сочувствую. Бабулин рецепт — это вам не шутки. Гейл, если что, я высеку твоё имя на камне. — Аджяя! Какая изысканная консистенция! Гейл, дорогой, ты ведь так страдал по домашней кухне? Прошу к столу, — язвительно добавил ухмыляющийся Астарион. Времени на раздумья не было. Понимая, что на кону стоят их жизни, новые подопытные мгновенно распределили роли. Лаэзель смерила презрительным взглядом перекладину, а Гейл, обреченно вздохнув, двинулся к столу. Лаэзель с разбегу запрыгнула на турник. Ее мощные пальцы намертво впились в перекладину. Она напрягла свои мускулы астрального воина, повиснув мертвой хваткой. — Аджяя! Волшебник, жри эту адскую замазку быстрее, пока мои руки не превратились в сушеные ветки! Аджяя! Колдун, твоя перекладина скользкая, как хвост водяного дрейка, — шипела сквозь зубы гитьянки. Загадочник смущённо соприкоснулся двумя пальцами и мило улыбнулся. — А вы, воительница, не жалуйтесь, что перекладина мокрая. Я, видите ли, читал, вися на ней, весьма грустную книгу. Вот и замарал слезами... Что теперь и поплакать нельзя?! Гейл тем временем сел за стол, взял ложку, которая буквально гнулась о бобовый монолит, и посмотрел в потолок с отчаянной мольбой. — Аджяя! Ради Мистры и всего Фаэруна... Я всю жизнь изучал Плетение, но не думал, что мне придется осуществлять аннигиляцию бетона через собственный желудок! Аджяя! Лаэзель, держись, я начинаю! Гейл с трудом отломил кусок каши, засунул его в рот и начал яростно, со слезами на глазах, жевать. Самое ужасное, что как только он проглатывал кусок, каша в тарелке с тихим звуком «пуньк» мгновенно нарастала обратно до краев! Гейл округлил глаза от ужаса, понимая, что это бесконечный гастрономический кошмар. Ложка стояла столбом, Лаэзель на турнике уже начала тихонько рычать от напряжения, а каши меньше не становилось. — Объективно, Карлах бы справилась лучше и быстрее. Вы должны соответствовать своей подруге, — подначивал Загадочник, смотрясь на самого себя реального из зеркала в руках. Он с упоением вспоминал её прекрасные ответы и термины на букву Ы, а затем обратился к Гейлу: — Коллега, как аппетит? Рад что составляете компанию! Теперь Загадочник со спокойным лицом наворачивал ложку за ложкой из своей тарелки, заедаясь до ушей. У Гейла от таких слов ложка чуть не выпала из рук, а из глаз давно катились самые настоящие слёзы. Вероятно, от непередаваемого вкуса бабулиного бетона. Каша в его тарелке после каждого глотка по-прежнему делала издевательское «пуньк» и мгновенно восстанавливала свой объём. Гейл судорожно сглотнул очередную порцию, его голос сорвался на благоговейный писк: — Аджяя! Коллега! При всем моем уважении к Карлах... Я сомневаюсь, что в Аверно её кормили блюдами со столь... высокой плотностью материи! Аджяя! Мой аппетит... он находится в состоянии глубокого квантового парадокса! Я ем, но она прибывает! Аджяя! Но я не сдамся! Если эта каша бесконечна, значит, мне нужно изменить не количество еды, а саму концепцию времени её поглощения! Окончательно осознав, что перед ним архимаг абсурда, Гейл пошёл ва-банк. Вместо того чтобы аккуратно жевать, он зажмурился, широко разинул рот и попытался перевернуть всю тарелку себе в лицо, надеясь, что если он поглотит всю массу разом, заклинание регенерации просто сломается от пространственного перегруза! Тем временем на перекладине разыгрывалась настоящая драма. Лаэзель, слушая это всё, только скрипела зубами и страшно ругалась на своём языке. Её костяшки давно побелели а желание умереть давно превысило сам страх смерти. — Кск-ва! Аджяя! Гейл! Если ты сейчас же не доешь эту субстанцию, я спрыгну и заставлю тебя сожрать мою обувь вместе с подошвой! Позади них Карлах с гордостью выпятила грудь, сияя от комплиментов Загадочника: «Слышал, бледный? Шеф до сих пор под впечатлением от моих ответов! Учись, пока я жива!». Астарион лишь тихонько хихикал, наблюдая за тем, как Гейл отчаянно борется с чудотворным рецептом, пачкая всю бороду серой жижей. После отчаянного переворота тарелки Гейлом новая каша возникла вновь, как ни в чем не бывало. — Коллега, вы рады что она появляется вновь и вновь? Прекрасная опция для бесконечного наслаждения, не так ли? — спрашивал Загадочник, хрумкая за обе щёки. Гейл медленно опустил пустую тарелку, в которой с тихим звуком «пуньк» снова выросла идеальная горка серого бобового бетона. Лицо волшебника, густо перемазанное бабулиным лакомством, выражало высшую степень экзистенциального ужаса. Он посмотрел на Архимага Высшей Школы Абсурда, тяжело и шумно дыша через нос. С безумной, дергающейся улыбкой, из последних сил сдерживая гастрономический бунт он ответил: — Аджяя! О да, коллега! Прекрасная... просто восхитительная опция! Аджяя! Непередаваемое, поистине бесконечное наслаждение! Я чувствую, как Плетение внутри меня начинает замещаться бобовым крахмалом! Аджяя! Эльминстер вечно твердил мне о важности умеренности в магии, но он просто никогда не пробовал бабулин рецепт Школы Абсурда! На перекладине Лаэзель издала звук, похожий на предсмертный хрип раненого доходяги-гоблина. Её пальцы начали медленно, по миллиметру, разжиматься. — Мои руки... они больше не принадлежат Влаакит... Они принадлежат этой проклятой мокрой палке.. Аджяя, — тихо шипела гитьянки себе под нос. И тут Гейла, чей мозг под воздействием каши и стресса перешел в режим экстренного разгона, осенило. Он резко перевел взгляд с Загадочника на свою тарелку, затем на его тарелку, из которой он с удовольствием наворачивали ложку за ложкой. Глаза Гейла торжествующе блеснули, он указал ложкой на Загадочника. — Аджяя! Постойте-ка! Коллега, вы ведь сказали, что количество еды в вашей тарелке тоже не уменьшается? Аджяя! Но вы едите её с удовольствием, потому что это ваш парадокс! В Школе Абсурда всё работает наоборот! Закон сохранения массы здесь не нарушен, он просто... эгоцентричен! Гейл резко вскочил со стула, подбежал к Карлах, схватил её за руку и пихнул ей в ладонь ложку, лихорадочно шепча: — Карлах, ты — признанный гений этой башни! Загадочник обожает твои ответы! Аджяя! Попробуй съесть ложку! Если магия абсурда считает тебя "своей", парадокс тарелки замкнется на тебе! Карлах ошалело посмотрела на ложку, затем на Архимага, боясь нарушить правила, но желая спасти друзей. Астарион позади нее тихонько зааплодировал этой отчаянной попытке взломать логику Загадочника. Почти бездыханная Лаэзель с закрытыми глазами на турнике держалась буквально на одном мизинце левой руки. Загадочник не изменился в лице. — Коллега, причем тут вообще Карлах? Моим условием было, чтобы висящий на турнике не сорвался, пока другой не наестся! Раз вы встали из-за стола, значит, вы наелись! Превосходно! Испытание пройдено! В зале надолго повисла звенящая морозная тишина, подобно той, что царит в древних семейных склепах. Её нарушил звук упавшей на пол из онемевших пальцев Гейла ложки. Лаэзель, которая уже мысленно попрощалась со своей астральной душой, со скрежетом старых ворот разжимает пальцы. С гулким грохотом она валится на пол, приземляясь на четыре точки, тяжело дыша и не веря больше ни во что. Гейл долго стоит с открытым ртом. Его перемазанное от подбородка до бровей серой каменистой жижей лицо выражает абсолютный, незамутнённый шок. — Аджяя!.. То есть... как? "Пока другой не наестся"? И всё?! Весь этот квантово-гастрономический кошмар, бесконечная регенерация бобовой массы, бабулин рецепт... и ключ к разгадке был в том, чтобы просто... встать из-за стола и сыто отдуваться?! О боги, это... это гениально. И одновременно абсолютно отвратительно для моей академической логики! Уотердипский волшебник буквально отказывается верить в произошедшее. Лаэзель резко поднимается с пола, ее глаза мечут молнии, но в них читается дикое облегчение. Она бросает взгляд на Гейла: — Аджяя! Волшебник, твоя трусость и слабость перед тарелкой только что спасли наши шкуры! Аджяя! Колдун Школы Абсурда, твой разум извращен сильнее, чем у старейшины иллитидов, но твое слово твердо. Мы прошли твой проклятый тренажёр жизни и смерти! Карлах позади них начинает громко и восторженно хлопать в ладоши, а Астарион изящно вытирает платком выступивший от пережитого стресса пот. Карлах резко захохотала на весь зал: — Ха-ха! Ну подловил, начальник, ну подловил! Гейл, а ты там теории строил, Плетение приплетал! Надо было просто сказать "я нажрался" и выйти из-за стола! Босс, ты лучший, честное слово! Загадочник медленно левитирует в десяти сантиметрах от пола, его лицо возвращает свой обычный цвет, а перевернутая книга исчезает в воздухе. Они выполнили свою работу. Испытание пройдено, и вся четверка героев теперь стоит перед ним, ожидая обещанной награды и заслуженной свободы. — Ну что же, каждый кто участвовал в моих испытаниях заслужил награду, — подвёл итоги Архимаг. Щелчком пальца Загадочник вернул в зал и тех, кто проходил его испытания немного раньше. Затем он перевернулся вверх ногами, оставшись в десяти сантиметрах от пола, только теперь вниз головой. Зал Загадочной башни мгновенно заполнился криками, руганью и звуками падающих предметов. Уилл материализовался с зажатой в зубах наполовину сжеванной куриной ножкой, которую он от неожиданности чуть не проглотил целиком. Хальсин возник в углу, судорожно и панически натягивая штаны, с лицом человека, чье глубокое единение с природой было прервано самым бесцеремонным образом. Орин свалилась на пол, выронив кусок чьей-то сырой печени, а Минтара и Шэдоухарт мгновенно выхватили оружие, готовые продать свои жизни подороже. Архимаг Высшей Школы Абсурда спокойно заговорил: — Каждый из вас развлёк меня и послужил мне. Вы справились, и я, как самый великий добряк, готов выполнить по одному вашему желанию. Подумайте хорошенько! Но не как какой-нибудь джинн-шарлатан. А как подобает честному творцу вроде меня. По одному, прошу вас! Когда вся девятка героев дослушала речь Загадочника — висящего в воздухе вниз головой, сияющего безумной радостью и предлагающего исполнить по одному настоящему желанию — оружие медленно опустилось. В зале воцарился благоговейный и настороженный трепет. Они поняли: перед ними не просто безумец, а существо, способное щелчком пальцев переписать реальность Торила. Первым, не удержавшись, вперед шагнул Астарион. Его глаза хищно блеснули, он посмотрел на мага снизу вверх (или сверху вниз, учитывая положение) и заговорил с придыханием: — О, великий переворачиватель законов физики! Если ваше слово твердо... Я не прошу вселенской мудрости. Сделайте так, чтобы я мог снова ходить под ярким солнцем и загорать на пляжах Лиатана, не опасаясь превратиться в кучку пепла! И... чтобы моя кожа при этом сохранила свой безупречный, благородный бледный оттенок. Без всяких дурацких джиннских трюков вроде "теперь ты солнцезащитный крем"! Загадочник призадумался. В это время сапоги на его ногах стали простыми ботинками. — Ну что же. Астарион - ты получаешь большой пляжный зонтик! Отличный способ вампирскому отродью находиться под самым ярким солнцем на любом пляже! Как ты просил - никаких Джиннских кремов от солнца! Астарион уставился на упавший перед ним огромный пляжный зонтик в яркую розово-белую полоску. Он медленно поднял его, раскрыл над головой прямо в зале и посмотрел на Загадочника взглядом, в котором боролись желание разрыдаться от абсурда и признание пугающей честности. «Большой... пляжный... зонтик. И ведь не придерешься! Чистая правда, никакой магии, солнце меня теперь действительно не сожжет... О боги, я буду самым стильным мертвецом на побережье, укрытым под этим... великолепием!» Следом, отпихнув ошарашенного эльфа в сторону, выступила Карлах. Ее адский движок в груди радостно и громко затарахтел. — Шеф! Мой чертов движок в груди! Зариэль засунула мне туда кусок адского железа, который сжигает меня изнутри, и я не могу даже обнять тех, кого люблю, чтобы они не обуглились! Почините мое сердце, сделайте его нормальным, живым, чтобы я могла наконец обниматься сутками напролет и не сгореть к чертям собачьим! Загадочник внимательно выслушал эту трогательную и пылкую речь. — Карлах! Как моя почётная ученица ты заслужила починки своего сердца. Теперь тебе не грозит инфаркт и температура в норме! Карлах ощутила как адский движитель в её груди превратился в подобие сердца. Что то очень странной формы, но это работало, пусть и кверху-ногами и задом-наперёд, но как положено! Даже не пытаясь скрыть эмоций, Карлах рухнула на колени. Она прижала руки к груди, прислушиваясь к странному, прерывистому, но абсолютно безопасному ритму своего нового «сердца». Оно работало абы как, издавая звуки вроде «пых-тук... тук-пых», но жар ушел. Из ее ноздрей больше не шел дым. Она резко вскочила, сгребла Астариона вместе с его новым зонтиком в охапку и сжала так, что у того хрустнули ребра. — Я... я не горю! Бледный, я тебя трогаю, и ты не дымишься! Шеф, ты просто... я не знаю, кто ты, но я готова молиться на твою Школу Абсурда до конца дней! Мое сердце бьётся задом наперед, и это лучшее, что со мной случалось! Она с трудом сдерживала слёзы радости. Остальные пленники замерли, лихорадочно обдумывая свои сокровенные желания, пока Загадочник висит вниз головой. Следующим в очереди Гейл взволнованно сделал шаг вперед, поправляя испачканную бобами бороду, его глаза горели академическим азартом: — Великий архимаг! Раз уж вы творите чистый, незамутненный абсурд... Избавьте меня от нетерийской сферы разрушения в моей груди, но так, чтобы эта колоссальная магия не пропала, а превратилась в бесконечный, безопасный источник чистой Плетения для моих будущих исследований! Архимаг, как ему пристало, долго не думал. — Держи свою сферу! Она похожа на круггетс от горячей штучки! Я такие любил раньше. Сейчас, к сожалению, погреть негде... Внезапно она вылетела из его груди и, обёрнутая в фольгу, легла в ладонь волшебника. Еле-еле не сдетонировав. Гейл стоял бледный как полотно, бережно, словно хрустальное яйцо, сжимая в руках завернутую в фольгу нетерийскую сферу. Она тихо вибрировала у него в ладонях, распространяя мягкое, совершенно стабильное сияние. — Она... она больше не внутри меня. Эльминстер потратил бы на это три века и кучу свитков, а вы... завернули погибель богов в кулинарную фольгу. Это абсолютно ненаучно, опровергает все законы метамагии, но... Мистра меня дери, я свободен! Видя, что Загадочник действительно выполняет обещания (пусть и в своей неповторимой манере), остальные герои мгновенно оживились. Шэдоухарт сделала шаг вперед, осторожно скрестив руки. — Великий архимаг, раз уж пошла такая щедрость... Избавьте меня от этой проклятой метки Шар на моей руке, которая вспыхивает невыносимой болью каждый раз, когда я думаю о чем-то светлом! Дайте мне наконец ментальный покой! Загадочник хохотнул. Он достроил башню из вставных челюстей и вернулся к жрице. — Шэдоухарт! что может быть проще? По щелчку пальца метка исчезла с руки, появившись на крае её острого уха. — Видишь как мы поступили? Мы не пошли против богини, метка осталась. Но ты полуэльф и это край уха... У каждого взрослого здесь есть острые предметы... В общем, думаю ты разберёшься что с этим делать. Шэдоухарт ошарашенно уставилась на чистое запястье, а затем осторожно потрогала кончик своего острого эльфийского уха, где теперь тускло поблескивала метка Шар. Она перевела взгляд на кинжал на поясе, затем на Загадочника, и на ее губах появилась мрачная, но искренне восхищенная ухмылка. — Метка на самом кончике уха... которое можно просто отрезать? Великий архимаг, вы только что обвели вокруг пальца Богиню Потерь самым циничным образом. Шар будет в ярости, а я... я иду за бинтами. Спасибо. Лаэзель резко выступила вперёд, ее глаза горели фанатичным блеском и она почти рычала: — Колдун! Раз уж ты повелитель невозможного, даруй мне личного красного дракона, верного только мне! Чтобы я могла спуститься на нем в Астральный план и доказать Влаакит, что я достойна стать ее величайшим воином! Загадочник зевнул ртом на затылке, внимательно осмотрев нахрапистую гитьянки снизу вверх. — Лаэзель, драконы это так скучно! Они даже не влезут в мой зал... Но так уж и быть! По щелчку пальцев в зале появился дракон, размером с небольшую корову. На его боку написано: "верен только Лаэзель". — Всё как ты просила. Он тебя удержит на своей спине, не сомневайся. Королева будет впечатлена его... Размером... Лаэзель в это время пыталась сохранить величие астрального воина, глядя на сидящего перед ней дракона размером с упитанную корову. Дракон забавно захлопал крыльями, глуповато посмотрел на нее и издал звук, похожий на «и-и-ик», пустив из ноздри маленькую струйку дыма. Надпись маркером «верен только Лаэзель» на его чешуйчатом боку сияла безупречно. — Тьфу! Он... он коротколапый! Но... — Лаэзель осторожно похлопала ящера по шее, и тот преданно заурчал. — Влаакит определенно потеряет дар речи, когда я влечу во дворец на этом пушистом... то есть чешуйчатом копытном. Ладно, колдун. Твоя правда. Он компактный, экономит место в строю. Следующим вышел легендарный клинок Фронтира. Уилл выбросил обглоданную куриную ножку и благородно поклонился. — Сэр Загадочник! Мое желание простое и честное. Расторгните мой адский контракт с дьяволицей Мизорой, но так, чтобы я сохранил свои силы Клинка Фронтира для защиты невинных! Загадочник отлетел к столу и быстро начертил на листке туалетной бумажки рандомные каракули. — Покажешь это своей... как её там... Пипоре? И дело в шляпе. Уилл трепетно взял бумажку с каракулями, бережно свернул её и спрятал в карман, сияя от счастья. — Показать это Мизоре... Гениально! Адская канцелярия сломает об этот пергамент все свои рога. Клинок Фронтира официально уходит в бессрочный отпуск от дьявольских контрактов! Следующим осторожной тяжёлой походкой вышел Хальсин, всё ещё немного смущённо поправляя пояс. — Архимаг... Твоя магия хаотична, но ты спас моих друзей. Моя священная Изумрудная роща страдает от раздоров, а земли вокруг поражены столетним тёмным проклятием. Очисти природу этих земель от скверны, верни баланс в Силу природы. Загадочник прикинул сколько тарелок бобовой каши съесть сегодня на сон грядущий и переключился на друида. — Хальсин, держи! Придёшь, подметёшь там сам, всё очистится! О боги, почему я должен объяснять такие простые вещи?! Друид застыл посреди зала, неловко сжимая в огромных мозолистых руках самую обыкновенную деревянную метлу. На его лице отражалась сложнейшая внутренняя борьба друида, который всю жизнь молился Сильванусу, а теперь должен был просто пойти и подмести столетнее проклятие. — Подмести... Самое тёмное проклятие Таниэль... Метлой. Знаешь, архимаг, учитывая, сколько веков природа страдала от магии, простое физическое наведение порядка — это, пожалуй, самый экологически чистый и логичный ритуал. Я сделаю это. Минтара смерила Загадочника леденящим, властным взглядом паладина и твёрдо вышла вперёд. — Маг. Мне не нужны драконы или покой. Дай мне армию безжалостных воинов Подземья, которые подчиняются только моей воле. Я вернусь в Мензоберранзан и заставлю Первый Дом Ползать у моих ног! Архимаг Высшей Школы Абсурда понимающе кивнул... В сторону противоположной стены. Затем обернулся к дроу. — Минатрочка, дровочка, минтарушечка? Дроу или Дрова? Я так и не запомнил как тебя зовут, тёмный эльф. Ой, то есть эльфийка. Армия безжалостных воинов будет в твоём распоряжении! По щелчку пальца у Минтары в руках появился автомат Калашникова образца 1974 года, калибра 5,45 мм с мешком заряженных обойм. Надпись на нём гласила: "пользоваться можно только Дрове Минтарочке". — Я точно не знаю, что это, — продолжил Загадочник. — Но там внутри много воинов сидит. Они летят в твоих врагов и загрызают их. Как закончатся, замени этот футляр (он указал но рожок) и новых выпускай. Только смотри, эта штука толкается. Вылетают они с этого конца, не перепутай. Минтара с величайшим подозрением и благоговением приняла в руки тяжелый, пахнущий оружейным маслом автомат Калашникова. Её красные глаза сверкали, как погребальные костры врагов. Она осмотрела вороненую сталь, прочитала надпись «пользоваться можно только Дрове Минтарочке», примерила рожок и хищно улыбнулась, направив ствол в стену. — Значит, воины заперты внутри этого железного футляра и вылетают с этого конца, загрызая врагов? Удивительное оружие Наземья. Мензоберранзан содрогнется, когда "Дрова Минтарочка" нажмет на этот крючок. Эта штука толкается? Хорошо, я люблю, когда оружие проявляет характер! Следом сгоравшая от нетерпения Орин скользнула в центр зала. Она подпрыгнула на месте, безумно хихикая и крутя кинжалом. — О-о-о, пупсик, пупсик! А мне! Мне дай такой нож, который никогда-никогда не тупится, даже если резать им самые толстые кости! И чтобы когда я кого-то режу, они не кричали, а пели забавные песенки! Это будет так весело, хи-хи! — Орин! Конечно! Внезапно Архимаг Загадочник повернулся чуть в сторону. Подобие светящейся сферы направилось на него из ниоткуда, а в руках материализовалась новая упаковка кухонных ножей. Загадочник отрепетировано заговорил глядя в сферу: — Рекламная интеграция. Ножи от Аркадия — ваш верный помощник на кухне! Они справятся с любой задачей и никогда не затупятся! Будь то хоть овощи, хоть человечина! Наш партнёр — Орин Красная, внучка самого Баала подтверждает это! Сфера переводит взор на Орин. В её белых руках появляется упаковка этих самых ножей, самых разных размеров. На упаковке нарисована кривая голова, подпись — Аркадий. Орин сразу запрыгала от восторга, позируя перед этой странной светящейся сферой. Она прижимала к себе упаковку ножей «от Аркадия» и безумно улыбалась нарисованной кривой голове на коробке. — Ножи от Аркадия! Никогда не тупятся! О-о-о, дедушка Саревок лопнет от зависти! Аркадий — мой новый лучший друг, хи-хи! Какая чудесная рекламная интеграция! *** Когда шум утих, вся девятка героев — с зонтиками, коровами-драконами, метлами, автоматами и каракулями — стояла перед Загадочником, абсолютно счастливая, свободная и до глубины души потрясенная величием Высшей Школы Абсурда. Архимаг, висящий вниз головой в десяти сантиметрах от пола, удовлетворенно осмотрел свою компанию. Настало время для финального аккорда. Загадочник отлетел обратно к окну, подметая пол волосами. Затем поняв, что ничего не видно, потому что он вверх ногами, он наконец вернулся в исходное положение и заговорил. — Можете идти, мои новые друзья, вы свободны... Он говорил тихо и не оборачиваясь. — Мало кто навещает старика. Но вы скрасили мои одинокие дни. Заглядывайте почаще и заодно потом расскажите, чем увенчалась моя бесценная помощь. Если вы, конечно, доверяете мне. Его голос звучал грустно и одиноко. Герои на мгновение замирают, тронутые внезапной искренностью и одиночеством великого мага. Даже суровая Минтара на секунду опускает свой новенький автомат Калашникова, а Карлах сочувственно вздыхает, готовая было сделать шаг вперед и обнять Загадочника на прощание. Но последовавший за этим резкий кувырок с раздвинутыми ушами и вываленным языком мгновенно возвращает всех в реальность Высшей Школы Абсурда. Они понимают: этот старик столь же глубок, сколь и абсолютно, непостижимо безумен. И в этом его истинное величие. Карлах заговорила первой. Тихо, с теплой улыбкой. — Мы обязательно заглянем, босс. Сердце тикает как надо, так что я теперь долгожительница. Жди в гости, мы притащим тебе нормального эля из Врат Балдура! Гейл бережно прижимая к себе сферу в фольге, уважительно кланяется его спине. — До встречи, коллега. Я обязательно напишу подробный научный трактат о детонационных свойствах кулинарной фольги и бесконечной бобовой регенерации. Мир магов должен узнать о вашем гении. Астарион, уже раскрывая свой яркий розово-белый зонтик над головой и пятясь к выходу: — О да, мы непременно вернемся! Главное, держите запасы картошки наготове, о Великий! До встречи! Один за другим, бережно сжимая свои абсурдные, но воистину великие награды, герои покидают тронный зал. Лаэзель уводит за собой преданно икающего корову-дракона, Хальсин на плече несет священную метлу, а Орин на ходу распаковывает ножи от Аркадия, тихо напевая под нос какую-то безумную песенку. Двери башни с глухим стуком закрываются. И снова воцаряется тишина. За окном медленно догорает закат Фаэруна. Загадочник стоит, заложив руки за спину, левитируя в десяти сантиметрах от пола. Его одинокие дни снова вернулись, но теперь где-то там, на дорогах Торила, путешествует девятка героев, чьи судьбы навсегда перевернуты вверх тормашками его великой магией.