MONSTIEZ как бис

После репетиции Сори думала, что самое страшное позади. Оказалось, самое страшное только начиналось. Менеджер, который теперь смотрел на неё как на секретное оружие маркетинга, хлопнул в ладоши: — Отлично! Значит, так: сегодня у группы короткий прямой эфир для фанатов — минут на десять, не больше. Иты будешь в кадре. Сори замерла, будто её включили в режим «пауза». — В кадре… как? — Как ты есть. Естественная. Немного неловкая — это сейчас тренд, ты не представляешь. MONSTIEZ такоеобожают. Ахён закатила глаза, но не так, будто злилась, а будто ей просто надоело, что взрослые вечно всё превращают вшоу. — Если она будет стоять и дрожать, фанаты решат, что мы её запугиваем. Давай лучше сделаем по-другому. Она подошла к Сори и заговорила уже не как лидер группы, а почти как старшая сестра: — Смотри. Тебе не надо ничего играть. Просто будь рядом. Если не знаешь, что делать — смотри на нас. Еслистрашно — скажи. Мы не кусаемся. Ну, Чикита иногда шутит так, что хочется спрятаться, но это не считается. Чикита тут же сделала обиженное лицо: — Эй! Я милая! Рука тихо усмехнулась: — Ты милая, да. Но громкая. И вот Сори снова стояла за кулисами, только теперь рядом не просто участницы BABYMONSTER — теперьрядом были её союзники. Почти. Камера щёлкнула — и пошла запись. Ведущий эфира, улыбчивый парень из стаффа, бодро начал: — Сегодня у нас особый гость! Это Сори, стажёрка нашего агентства, и… она теперь часть нашей маленькойистории. Сори, расскажи, что тебя больше всего поразило в работе с группой? Сори открыла рот — и поняла, что все слова куда-то убежали. Осталась только одна мысль, самая настоящая: — То, что они… вообще не такие, как в клипах. В клипах вы такие идеальные, а тут… вы смеётесь, спорите, ктопоследний пил из бутылки с водой, и всё равно… всё равно вы как будто светитесь. В студии повисла тишина. Даже ведущий перестал улыбаться и просто смотрел. А потом Чикита хихикнула, прикрыв рот ладонью: — Ну вот! Я же говорила, она говорит как человек! Рука кивнула, будто проверяя какую-то свою теорию: — Это правда. Мы стараемся быть идеальными, потому что знаем: на нас смотрят. Но когда кто-то говорит: «выобычные» — это почему-то приятно. Ахён чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, как они звучат: — Знаешь, Сори… иногда самое сложное — это позволить себе быть неидеальным. Даже на три секунды. Тытолько что сделала это. Спасибо. Сори почувствовала, как напряжение, которое сжимало её плечи весь день, чуть-чуть отпустило. — Да я ничего не сделала… — прошептала она. — Сделала, — твёрдо сказала Ахён. — Ты сказала правду. А правда в нашем деле — редкость. Эфир закончился, но ощущение не исчезло. Наоборот — оно росло, как эхо, которое не хочет затихать. А через полчаса телефон Сори завибрировал так, будто хотел выскочить из кармана. Она вытащила его — иобомлела. На экране мелькали уведомления: «Кто эта девушка?! Она такая настоящая!» «Хочу ещё видео с ней!» «MONSTIEZ, нам нужен спин-офф про стажёрку!» «Она сказала про “светитесь” — я плачу!» Чикита, которая стояла рядом и заглядывала в экран, восторженно взвизгнула: — Видишь?! Ты взорвала интернет! За полчаса у нарезки с тобой уже сто тысяч просмотров! Сори покачала головой, всё ещё не веря: — Но я же ничего не сказала… — Именно поэтому, — спокойно сказала Рука. — Ты не пыталась понравиться. Ты просто была собой. А люди эточувствуют. Ахён подошла, посмотрела на телефон, потом на Сори — и вдруг улыбнулась по-настоящему, без строгости и безпроверки: — Ладно. Раз уж ты теперь «феномен», придётся с этим что-то делать. Завтра у нас фотосессия. И ты тоже будешьв кадре. Не как стажёрка. Как часть истории. Сори хотела снова сказать «я не могу», но на этот раз слова застряли не от страха, а от чего-то другого. Отволнения, от предвкушения, от крошечного, но очень громкого чувства: «А вдруг у меня правда получится?»