MONSTIEZ как бис

После того шумного дня, когда всё шло наперекосяк, а потом каким‑то чудом сложилось, в агентстве будтоповеяло спокойствием. Даже кофемашина перестала капризничать — или просто все научились с нейдоговариваться. Сори теперь ходила по коридорам чуть увереннее. Не так, будто пыталась стать невидимкой, а так, будто у неё тутесть своё дело. И дело действительно было: списки, тайминги, запасные кабели (она теперь всегда носила один вкармане), и ещё одна вещь, о которой пока знала только она. Это был маленький сюрприз. Всё началось с одной случайной фразы Чикиты после репетиции: — Эх, мы столько времени на сцене, а даже не знаем, какая у Сори любимая песня. Споёшь? Ну, хотя бы строчку? Сори тогда покраснела до самых ушей: — Да я не умею… Я вообще не для сцены. Рука, которая как раз завязывала волосы в хвост, тихо сказала: — А для кого тогда? Для себя. У каждого должна быть песня, которую хочется петь, даже если никто не слышит. И вот теперь, спустя несколько дней, Сори придумала, как ответить на это. Не песней, а чем‑то другим — тем, чтоона умела. Она договорилась со стаффом, нашла тихое окно в расписании и подготовила одну короткую сцену. Совсем недля камер, не для постов, а для самих участниц. В тот вечер зал был почти пустым. Только тусклый свет рампы, эхо шагов да запах сцены, который Сори уженачала узнавать среди тысяч других. — Что происходит? — Чикита вошла первой, оглядываясь по сторонам. — Мы опять репетируем в темноте? Этоновый концепт: «BABYMONSTER в царстве теней»? Ахён нахмурилась, но не строго, а скорее с любопытством: — Сори? Ты что‑то хотела? Сори глубоко вдохнула. Ладони чуть вспотели, но она сжала их в кулаки и расправила плечи. — Хотела кое‑что показать. Если у вас есть пять минут. Рука молча кивнула: — У нас есть больше. Покажи. Сори подошла к пульту, щёлкнула кнопкой — и зал наполнился звуком. Не их треком, не чем‑то громким исложным, а простой, светлой мелодией, которую она слышала в детстве: старая песня, от которой становилосьспокойно. А потом она сделала то, чего никогда не делала раньше: не стала прятаться за кулисами и не убежала проверятьтайминг. Она просто встала в центре сцены — не как артистка, а как человек, который хочет поделиться чем‑товажным. — Это не выступление, — тихо сказала она, глядя на участниц. — Это… спасибо. За то, что не дали мнеспрятаться за колонной. За то, что каждый раз, когда я спотыкаюсь, вы не смеётесь, а помогаете встать. Чикита первой расплылась в улыбке, потом села прямо на пол, поджав ноги: — Знаешь, это самый странный подарок, который я получала. И самый хороший. Ахён, которая обычно держала дистанцию, вдруг подошла чуть ближе: — Ты умеешь находить такие моменты. Не громкие, не эффектные, а те, которые попадают прямо сюда, — онакоснулась груди, туда, где сердце. — Спасибо. Рука долго смотрела на Сори, будто пыталась запомнить этот вечер, чтобы потом, когда станет шумно и суетно,доставать его из памяти, как тёплый плед. — Ты делаешь нас… настоящими. Не картинками из журнала, а живыми. Это редкий дар. Они посидели так ещё немного: слушали музыку, болтали о пустяках, смеялись над тем, как Чикита однаждыперепутала «встать в линию» с «встать на линию» и действительно встала на нарисованную на полу полосу. А когда уходили, Ахён задержалась у двери и сказала: — Завтра у нас интервью. И я хочу, чтобы ты была рядом. Не за кулисами, а в комнате. Просто… чтобы знать, чтоты там. Сори хотела привычно сказать «я буду мешать», но остановилась. Вместо этого она просто кивнула: — Я буду. На следующий день в комнате для интервью было тесновато: камеры, свет, микрофоны, менеджеры, переводчики.Но Сори нашла свой угол — не самый заметный, но удобный. Она села с планшетом, проверила, что наушники наместе, и стала просто наблюдать. Интервью шло своим чередом: вопросы про новый трек, про репетиции, про то, каково это — быть айдолами. Ивдруг ведущий, будто между делом, спросил: — А есть ли в вашей команде кто‑то, кто вас особенно поддерживает? Не из группы, а рядом. В комнате стало чуть тише, как бывает, когда все ждут, кто первым нарушит паузу. Чикита тут же ткнула пальцем в сторону угла, где сидела Сори: — Вот она! Она наш секретный ингредиент! Ахён чуть улыбнулась, но ответила серьёзно: — Она замечает то, что мы пропускаем. И напоминает нам, что мы не одни. Рука добавила спокойно: — Она делает так, что даже в самый сумасшедший день можно остановиться на секунду и просто выдохнуть. Камера, будто сама по себе, чуть повернулась, и на долю секунды в кадре мелькнуло лицо Сори — она пыталасьспрятаться за планшетом, но было уже поздно. Этот момент, короткий, почти незаметный, разлетелся по сети быстрее, чем кто‑либо успел понять, как этопроизошло. Скриншот: Сори с планшетом, чуть смущённая, но спокойная; рядом — участницы, которые говорято ней так, будто она часть их мира. Под постом снова посыпались комментарии: «Она такая настоящая!» «Это не пиар, это семья.» «Хочу, чтобы она была в каждом их видео.» «MONSTIEZ, давайте сделаем для неё отдельный хештег!» А среди них было одно сообщение, которое заставило Сори улыбнуться до слёз: «Я тоже просто стараюсь быть полезным. Спасибо, что показываешь, что этого достаточно.»