1.
29 июня 2026 г., 15:01
Шум школьной столовой сливался в невыносимый, давящий гул. Звон деревянных палочек о пластиковые подносы, обрывки чужого смеха и монотонный гомон казались Кан Мире звуками из другого мира. Она сидела за дальним столом, уставившись на нетронутый рис, и чувствовала, как внутри всё стягивается в ледяной, болезненный узел.
Сообщение, которое она получила пару минут назад, состояло всего из одного вложения. Скриншот её заявления. Того самого, которое она прошлой ночью, трясущимися от страха пальцами, отправила в центральный департамент образования, прикрепив список других пострадавших. Она отчаянно верила, что если действовать анонимно, у них появится хотя бы призрачный шанс на спасение.
Её глупая, жалкая наивность разбилась вдребезги.
Сын депутата и верховного прокурора не просто контролировал эту школу. Он ею владел, как и всем районом. Любые жалобы, любые крики о помощи фильтровались его семьей еще до того, как ложились на нужные столы. И теперь он узнал.
Гул в столовой начал стремительно стихать. Это происходило не мгновенно, а тяжелой волной, катящейся от главных дверей к окнам. Студенты торопливо опускали головы, отворачивались к своим тарелкам, втягивая головы в плечи. Смех оборвался, сменившись напряженной, звенящей тишиной, в которой отчетливо слышались неторопливые шаги.
Хан Суган вошел расслабленной, уверенной походкой, не знающего сопротивления. Его школьный пиджак был небрежно расстегнут, а на лице блуждала ленивая, откровенно скучающая полуулыбка, от которой у Миры перехватило дыхание.
Суган не смотрел по сторонам. Его темные, немигающие глаза были устремлены прямо на Кан Миру. Шаг за шагом он сокращал расстояние, и с каждым его движением воздух вокруг неё становился всё плотнее, лишая возможности сделать нормальный вдох.
Он подошел к её столу. Медленно опустился на свободное место, положив локти на пластиковую столешницу, и склонил голову, разглядывая девушку так, словно перед ним находилось что-то крайне омерзительное.
Мира не смела поднять глаз. Её била мелкая дрожь, руки судорожно комкали край юбки.
— Какая поразительная тяга к справедливости, — протянул Суган.
Его голос звучал ровно, почти мягко, но в этой обманчивой интонации скрывалась чистая, неконтролируемая ярость.
— Я вот думаю, Мира... Может, тебе стоило пойти по стопам моей матери? У тебя такой выдающийся талант писать слезливые бумажки. — Он протянул руку и кончиками пальцев брезгливо подцепил прядь её волос, отбрасывая ей за спину. Одно легкое касание заставило Миру внутренне сжаться в ожидании удара. — Только вот ты забыла, кому эти бумажки приносят на стол в первую очередь.
Она крепко зажмурилась, чувствуя, как по смуглой щеке скатилась обжигающая слеза.
— Ты правда верила, что кучка ничтожеств, которых ты пыталась подбить на бунт, сможет мне что-то сделать? — Суган подался вперед, грубо вторгаясь в её личное пространство. Его тон стал ниже, жестче, теряя всякие остатки наигранной мягкости. — Ты просто кусок мяса. Блядская вещь, которая почему-то решила, что у неё появилось право голоса.
Суган резко выкинул руку вперед, хватая Миру за воротник блузки и с силой дергая на себя. Ткань опасно затрещала. Он заставил её поднять лицо, заглядывая в покрасневшие от слез, полные животного ужаса глаза.
— Собирай свои шмотки, — бросил он тихо, но так, что каждое слово намертво отпечатывалось в сознании. — И пиздуй в старый спортзал. Если через пять минут тебя там не будет, я вытащу тебя за волосы прямо отсюда на глазах у всей этой швали.
Он оттолкнул её от себя, брезгливо отряхнув пальцы и встал, собираясь уйти.
Мира не могла пошевелиться. Ноги стали ватными, словно налились свинцом, а сердце колотилось в груди так бешено, что удары отдавались в барабанных перепонках. Она видела, как Суган развернулся, чтобы уйти, и понимала: если она сейчас останется здесь, если покорно поплетётся за ним через пять минут, финал будет ещё страшнее. Животный, первобытный ужас парализовал волю, заставляя цепляться за последний, самый безнадёжный шанс.
— Суган… — сорвалось с её дрожащих, побелевших губ.
Голос прозвучал совсем тихо, жалко, утонув в давящей тишине столовой. Но он услышал. Суган повернулся. В его глазах не было удивления — лишь скучающее, злое раздражение.
Мира встала и сделала шаг к нему, почти падая на колени, судорожно протягивая руки, словно пытаясь поймать воздух. Слезы застилали глаза, превращая его силуэт в размытое, пугающее пятно.
— Суган, пожалуйста… прости… — всхлипнула она, давясь собственными слезами. — Я больше не буду. Я всё удалю, клянусь тебе, только не надо, пожалуйста…
Она надеялась на каплю жалости, на то, что её публичное унижение, её полный слом прямо здесь, на глазах у всей школы, удовлетворит его садистское эго. Но для Хан Сугана это было не раскаянием. Это было очередным дефектом. Жалкой попыткой торговаться там, где права голоса не существовало в принципе.
Вместо ответа Суган резко шагнул вперед. Мира даже не успела отпрянуть, как его пальцы мёртвой хваткой вцепились в её волосы у самого затылка.
Короткий, яростный рывок заставил её голову запрокинуться назад с такой силой, что в шее что-то хрустнуло.
— Я, блять, кажется, ясно сказал: собирай шмотки и пиздуй в зал, — процедил Суган прямо ей в лицо. Его дыхание обжигало кожу, а в упор смотревшие темные зрачки казались абсолютно сумасшедшими. — Но ты же у нас тупая. До тебя с первого раза не доходит.
Он не стал слушать её хриплые мольбы. Суган просто развернулся и, крепко удерживая кулак в её волосах, потащил её за собой прямо по полу.
Мира вскрикнула, потеряв равновесие, и больно ударилась коленями о жесткий кафель. Она пыталась ухватиться руками за его запястье, чтобы хоть немного ослабить натяжение, от которого кожа на голове, казалось, лопалась, но Суган даже не замечал её жалких усилий. Он шёл вперёд своей обычной, уверенной походкой, волоча её за собой через всю столовую, словно грязную, ненужную тряпку.
Сотни глаз провожали их взглядами. Студенты вжимались в стены, торопливо отводя глаза, кто-то судорожно сглатывал, но никто — абсолютно никто — не посмел сделать и шага, чтобы помочь.
Тяжёлые двери столовой с грохотом распахнулись, и Суган вытащил её в холодный коридор, направляясь в сторону старого спортивного корпуса.
В спортзале они оказались почти мгновенно. Пространство встретило их полумраком, спертым воздухом и запахом многолетней пыли. Шайка Сугана осталась снаружи.
Суган разжал пальцы, с брезгливостью отшвырнув Миру от себя.
Она рухнула на жесткий деревянный пол, больно ударившись плечом и содрав ладони о шершавые доски. Судорожно глотая воздух, сквозь пелену слез девушка попыталась инстинктивно приподняться. Она оперлась на дрожащие руки, желая хотя бы сесть или отползти подальше, забиться в какой-нибудь угол.
Но едва она попыталась выпрямиться, носок тяжелого ботинка Сугана резко и болезненно ударил её под ребра.
Удар был не сокрушительным, но достаточно сильным, чтобы выбить из легких остатки кислорода. Мира сдавленно охнула, сложившись пополам, и безвольно осела обратно на колени.
— Сиди, — холодно бросил Суган, глядя на неё сверху вниз. — Я не разрешал тебе подниматься.
Он шагнул ближе, нависая над ней. В тусклом свете, пробивающемся сквозь грязные окна под потолком, его лицо выглядело пугающе бесстрастным, но в глазах горел тот самый нездоровый, темный азарт, от которого у Миры внутри всё переворачивалось.
Не дав ей времени даже сделать нормальный вдох, он с размаху ударил её по лицу.
Звон хлесткой пощечины эхом отскочил от стен пустого зала. Голова Миры мотнулась в сторону, шею прострелило болью. В ушах противно зазвенело, а щека мгновенно вспыхнула, словно к коже приложили раскаленное клеймо. Во рту снова появился солоноватый привкус крови — на этот раз она прокусила щеку изнутри. Девушка пошатнулась, но удержалась на коленях, низко опустив голову.
Суган присел перед ней на корточки, опираясь локтями о свои колени. Он неторопливо перехватил её за подбородок, пальцами до боли впиваясь в скулы и заставляя поднять голову, посмотреть на себя.
— Игрушки не строят планы. Игрушки молчат и ждут, пока Хозяин их трахнет.
— Пожалуйста.. Я все сделаю, прости. Я очень сильно сглупила. Я не знаю, о чем думала! — Хрипло, тяжело дыша, начала Мира.
Суган усмехнулся — коротко, сухо, и этот звук заставил Миру внутренне сжаться еще сильнее. Он убрал руку с её лица, позволив девушке снова опустить голову, и неспешно потянулся к карману брюк.
Шорох сминаемого картона. Щелчок зажигалки. В пыльном полумраке на секунду вспыхнул желтоватый огонек, выхватив из теней резкие, холодные черты его лица. Суган глубоко затянулся и выдохнул густой клуб сизого дыма прямо ей в лицо. Мира судорожно закашлялась, жмурясь от едкого табачного запаха, но не посмела сдвинуться ни на миллиметр, продолжая стоять на коленях.
— «Я все сделаю», — задумчиво повторил он, перекатывая сигарету между пальцами. В его голосе сквозила ленивая, издевательская насмешка. — Какая щедрость. Только вот ты упускаешь одну маленькую деталь: ты и так делаешь всё, что я прикажу.
Он шагнул ближе, так что носок его тяжелого ботинка вплотную придвинулся к её бедру.
— Не знает она, — тон Сугана неуловимо изменился, став жестким и металлическим. — А мне кажется, ты возомнила себя кем-то значимым. Решила, что пара слезливых строчек кабинетным крысам из департамента спасут ваши жопы.
Суган снова затянулся, глядя на неё сверху вниз потемневшим, тяжелым взглядом. А затем, не говоря больше ни слова, он резко схватил Миру за ворот блузки, грубым рывком притягивая к себе. Ткань натянулась, оголяя бронзовую кожу ключицы.
Мира даже не успела понять, что произойдет в следующую секунду. Суган с силой впечатал тлеющий кончик сигареты прямо в её обнаженную кожу.
Боль была вспышкой — ослепительной, невыносимой. Из горла девушки вырвался сдавленный крик, то ли всхлип, перешедший в болезненный хрип.
Кожу прожгло моментально. Мира инстинктивно дернулась назад, судорожно вскинув руки, чтобы оттолкнуть его, но хватка Сугана была железной. Он не сдвинулся с места, вдавливая раскаленный пепел в её ключицу еще несколько долгих, бесконечных секунд, равнодушно наблюдая за её паникой и слезами.
Когда сигарета окончательно потухла, превратившись в жалкий смятый окурок, он брезгливо разжал пальцы, позволяя фильтру упасть на грязные доски.
Мира рухнула обратно, сворачиваясь в комок и сжимая дрожащими ладонями пульсирующий, горящий ожог. Слезы непрерывным потоком текли по её щекам, она задыхалась от собственных рыданий, пытаясь подавить стоны боли.
— Чтобы ты не забывала, чья ты вещь, — процедил Суган, глядя на то, как она корчится у его ног. Издав смешок, он выпрямился и встал.
Для него её боль не была событием; это была лишь закономерная реакция испорченного материала на правильное воздействие.
Он ленивым, размеренным движением опустил пальцы к ремню своих брюк. Раздался сухой, отчетливый щелчок металлической пряжки, который в полумраке пустого помещения прозвучал как выстрел.
Мира вздрогнула всем телом, её рыдания на секунду прервались, сменившись утробным, полным животного ужаса всхлипом. Она прекрасно знала этот звук. Знала, что за ним следует всегда, когда Суган бывал раздражен или скучал, но сейчас, после её неудавшегося бунта, цена должна была стать в разы выше.
Звук расстегивающейся молнии заставил её инстинктивно попытаться отползти назад. Она уперлась содранными ладонями в жесткие, покрытые въевшейся пылью доски пола, пятясь, словно раненый зверь. Но уйти ей было некуда. Суган сделал всего один короткий шаг вперед, наступая тяжелым ботинком на край её юбки, намертво прижимая ткань к полу и лишая её возможности сдвинуться хотя бы на сантиметр.
— Куда ты собралась? — негромко, с ленивым удивлением спросил он, глядя на неё сверху вниз. — Нам еще нужно разобраться с твоим заявлением. Ты ведь так хотела внимания, Мира. Хотела, чтобы тебя услышали.
Суган освободил свой член. Крупный, налитый тяжелой, злой кровью, он выглядел угрожающе на фоне его безупречной, дорогой школьной формы. В этом жесте не было ни капли страсти или желания доставить удовольствие — только демонстрация извращенной власти, право сильного взять то, что принадлежит ему.
— Ползи сюда, — приказал он, и его голос, лишенный всяких эмоций, ударил по барабанным перепонкам девушки хлестче, чем пощечина. — Ну же. Ты ведь моя любимая игрушка, не заставляй меня злиться ещё больше. Портить твое красивое ебало мне пока не хочется.
Мира замерла, глотая горькие слезы. В горле пересохло, челюсть сводило от пережитого шока, а обожженное плечо пульсировало невыносимой, тянущей болью. Ей хотелось раствориться, исчезнуть, провалиться сквозь эти старые доски, лишь бы не подчиняться. Но взгляд темных, абсолютно безумных глаз Сугана, застывший над ней, не оставлял выбора. Если она откажется, он просто изобьет её до полусмерти, а потом все равно возьмет свое.
Дрожа, превозмогая слабость в ватных коленях, она медленно поползла вперед, волоча за собой по полу школьную форму. Каждое движение давалось с трудом, ладони оставляли на пыльном дереве едва заметные, влажные от пота и сукровицы следы. Она приблизилась к его ногам, остановившись у самых носков его начищенной обуви. Суган стоял неподвижно, расставив ноги, олицетворяя собой саму неотвратимость.
— Открывай рот, — скомандовал он, даже не глядя на нее, словно отдавал распоряжение неодушевленной вещи.
Мира подняла на него заплаканное, испачканное лицо. Губы её дрожали, на нижней запеклась капля крови от недавнего удара. Она покорно, с трудом разжала челюсти, чувствуя себя окончательно растоптанной.
Суган не стал ждать. Он грубо, без малейшей подготовки, схватил её за волосы на затылке, наматывая темные пряди на кулак, и сильным толчком вдавил свой член глубоко в её рот.
Мира захлебнулась воздухом, из глаз брызнули новые слезы. Жесткая, горячая плоть заполнила всю ротовую полость, упираясь в горло и вызывая мгновенный, мучительный рвотный рефлекс.
Она попыталась инстинктивно податься назад, чтобы облегчить давление, но пальцы Сугана держали её голову мертвой хваткой. Одной рукой он фиксировал её затылок, полностью контролируя каждое движение, а второй грубо уперся ей в плечо, удерживая на месте.
— Сиди смирно, сука, — процедил он сквозь зубы, начиная совершать резкие, глубокие толчки.
Его движения были быстрыми, рваными и жестокими. Он трахал её рот жестко, с каждым разом вбиваясь все глубже, полностью игнорируя то, как судорожно сжималось её горло, как она хрипела и задыхалась. Член раз за разом проникал до самого основания, заставляя её челюсть раскрываться до предела, до болезненного хруста в суставах. Мира не могла дышать; слезы смешивались со слюной, стекая по её подбородку и капая на его брюки, но Сугана это только раззадоривало.
Ему нравилось это полное, физическое подчинение, нравилось чувствовать, как её тело содрогается от подступающей тошноты под его напором.
В спортзале слышались лишь глухие, влажные шлепки плоти о её губы и прерывистый, мычащий хрип, вырывающийся из забитого горла девушки. Она пыталась ухватиться руками за его бедра, чтобы хоть немного сдержать этот сумасшедший темп, но Суган наотмашь ударил её свободной рукой по лицу, заставляя опустить руки.
— Не дергайся, блять, — выдохнул он, ускоряясь. Ему было плевать на её боль, на то, что она задыхается. Для него существовало лишь это животное, эгоистичное удовлетворение своей ярости через её унижение.
Суган сделал еще несколько резких, до упора, толчков, заставляя Миру судорожно выгибаться и давиться подкатывающей тошнотой. Хватка на ее затылке оставалась железной, намотанные на кулак волосы натянулись до предела, удерживая лицо девушки в нужном ему положении. Насладившись ее полной беспомощностью, он резко, без предупреждения, выдернул член из ее рта.
Мира мгновенно обессиленно качнулась вперед, едва не ткнувшись лицом в его колени. Из ее горла вырвался тяжелый, свистящий кашель; она судорожно глотала ртом спертый воздух спортзала, не в силах сдержать слезы и слюну, стекавшие по подбородку. Все тело била крупная дрожь. В ушах все еще стоял глухой, животный гул ее собственного страха.
Суган сверху вниз посмотрел на ее мокрое от слез лицо, на приоткрытый, подрагивающий рот. Его взгляд оставался абсолютно холодным, подернутым лишь брезгливым удовлетворением. Присогнув колени, чтобы оказаться ближе к ее лицу, он с шумом втянул в себя воздух и цинично, прицельно плюнул ей прямо в рот.
Мира сдавленно всхлипла, инстинктивно дернув головой, но кулак Сугана, все еще намертво зафиксированный в ее волосах, жестко осадил ее на месте.
— Глотай, сука, — издевательски процедил он, слегка встряхнув ее за волосы, чтобы она подняла глаза. — Думала, на этом все? Твоя жалоба стоила мне испорченного настроения.
Он отпустил ее волосы так же резко, как и держал, отчего голова Миры по инерции дернулась вниз. Суган выпрямился во весь рост.
— Снимай шмотки, — приказал он, и этот тон не допускал даже мысли об отказе или промедлении. — Голышом будешь.
Мира замерла на полу, чувствуя, как ледяной ужас сковывает пальцы. Пыльный деревянный пол казался невыносимо холодным, а ожог на ключице продолжал гореть адским огнем при каждом движении. Понимая, что любое сопротивление обернется новой вспышкой жестокости, она дрожащими, онемевшими пальцами потянулась к пуговицам своей школьной блузки. Пальцы Миры скользили по гладкой пластмассе, пока Суган стоял над ней, лениво покачивая носком ботинка в считаных сантиметрах от её колен.
Когда ткань наконец разошлась, обнажая её гладкую смуглую кожу, Мира зажмурилась от унижения, сбрасывая блузку с плеч. Следом на грязные доски полетела юбка.
Оставшись в одном белье, девушка попыталась сжаться, инстинктивно прикрывая грудь руками, но тяжелый, плотный взгляд Сугана, казалось, прожигал её насквозь. Его забавляла эта её жалкая попытка защититься.
Смуглая кожа Миры в полумраке старого зала отливала мягким бронзовым оттенком, выгодно подчеркивая округлые бедра и тонкую талию. У неё была отличная, аппетитная фигура с выразительными формами, и Суган, несмотря на всю свою ярость, не мог не признать, что трахать её тело ему нравилось больше, чем кого-либо еще. Она была его лучшей вещью, самой податливой и приятной в использовании.
— Руки убрала, — коротко бросил он, и в его голосе прорезалось отчетливое, хриплое вожделение, смешанное с привычной издевкой. — Лифчик и трусы. Быстрее двигайся, мразь.
Тяжело вздохнув, Мира подчинилась. Застежка бюстгальтера поддалась, и округлая, налитая грудь освободилась из плена ткани. Тонкие кружевные трусики соскользнули по гладким смуглым бедрам прямо на пол.
Теперь она сидела перед ним совершенно голая, беззащитная, тяжело и прерывисто дыша, а её темная кожа контрастировала со светлой полосой пыли на полу.
Суган шумно выдохнул, его взгляд потемнел, наливаясь тяжелой, аморальной похотью. Он медленно опустился перед ней на одно колено, бесцеремонно раздвигая её бедра своими руками, заставляя Миру сесть шире. Его ладонь, грубая и тяжелая, поднялась выше, скользнув по смуглому животу к груди.
Суган резко и с силой обхватил её сосок пальцами, грубо сжимая и выкручивая его.
Мира вскрикнула от неожиданной, острой боли, её тело выгнулось, а из глаз снова брызнули слезы. Кожа мгновенно потемнела под его безжалостными пальцами, сосок налился кровью и затвердел, но Суган лишь сильнее вдавил ладонь в её податливую плоть, заставляя девушку хрипеть от боли и возбуждения, которое он так грубо из неё выбивал.
— Какая хорошая, сочная сучка, — издевательски прошептал он ей прямо в губы, продолжая больно терзать её грудь. — Зачем разочаровываешь меня, м? Я ведь выделил тебя из серой массы. Была такой послушной тварью. Приятной.
Мира сглотнула подступивший к горлу ком. Молить о пощаде было бессмысленно, это она уже поняла — любые слезы лишь сильнее разжигали в нем садистский азарт. Но и молчать, когда он требовал покорности, было опасно.
— Я испугалась, — хрипло, едва слышно произнесла она, глядя ему куда-то в подбородок, не смея поднять глаза выше. — Я просто хотела, чтобы все это прекратилось. Извини..
Суган лишь криво усмехнулся, явно удовлетворенный тем, до какой степени она раздавлена. Его свободная рука медленно, намеренно поползла вниз по ее мягкому животу, заставляя Миру внутренне сжаться в комок.
Пальцы Сугана бесцеремонно раздвинули ее бедра шире, и он грубо, с нажимом провел ладонью между ее ног.
Там было абсолютно сухо. Страх и пережитый шок парализовали ее тело, не оставляя места для естественной смазки. Суган грубо вдавил два пальца в ее промежность, проверяя реакцию, и его губы тут же искривились в издевательской, злой усмешке.
— Что, совсем меня не хочешь после своей выходки? — процедил он, с силой потирая сухую кожу, отчего Мира болезненно поморщилась и попыталась чуть отстраниться, но он зафиксировал ее бедро другой рукой.
Он заставил ее подчиниться, методично и грубо продолжая ласкать ее промежность против воли. Суган знал ее тело слишком хорошо — он пользовался им месяцами, изучив каждую реакцию. Несмотря на ужас, сковавший сознание девушки, грубое, монотонное давление пальцев в чувствительной зоне начало приносить свои плоды. Против ее воли, наперекор здравому смыслу, по смуглой коже бедер поползло первое, предательское тепло. Тело, приученное к его жестокости, среагировало помимо ее разума, и промежность медленно, но обильно заскользила, покрываясь влагой.
Суган почувствовал, как его пальцы легко увязли в густом, горячем соке. Он замер на секунду, а затем зал огласил его короткий, хриплый и искренне довольный смех. В этом звуке было столько презрения и торжества, что Мира готова была сгореть со стыда.
— Какая же ты шлюха, Мира, — выдохнул он, продолжая быстро и мокро возить пальцами внутри нее, пачкая ее бедра. — Ты же жаловалась на меня, сука, а сейчас течешь. Стоит мне чуть надавить, и ты уже готова.
Мира отвернула голову в сторону, кусая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны позора. Собственное тело предало её, ответив влагой на издевательства, и это ранило сильнее, чем физическая боль от ожога, или прикушенная изнутри щека.
Суган резко выдернул из неё мокрые пальцы, даже не подумав вытереть их о брюки. Он поднялся, нависая над ней всей своей массивной фигурой, и грубым, бесцеремонным толчком ботинка в бедро заставил её перевернуться.
— На четвереньки встала, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе звенела тяжелая, нетерпеливая похоть. — Жопу выше подними, шлюха.
Мира, дрожа всем телом и упираясь содранными ладонями в пыльный деревянный пол, покорно приняла нужную ему позу. Прохладный воздух заброшенного спортзала обжигал её обнаженную смуглую кожу, но куда сильнее её обжигало осознание того, что сейчас произойдет.
Он не стал медлить ни секунды. Шагнув вплотную, Суган одной рукой намертво обхватил Миру за горло сзади, сильно надавливая пальцами на сонную артерию и заставляя её задыхаться, а второй рукой грубо раздвинул её ягодицы. Он с силой вогнал свой массивный, налитый кровью член в её истекающую влагой промежность на всю длину.
Из забитого горла Миры вырвался задушенный, хриплый стон. От резкого, мощного толчка её тело подалось вперед, но жесткая хватка на шее не позволила ей сдвинуться. Член Сугана вошел глубоко, до упора, мгновенно заполнив её изнутри раскаленной, тяжелой плотью. Влага, которую выделило её тело, послужила идеальной смазкой, и Суган тут же начал вбиваться в неё яростными, рваными толчками.
В полумраке спортзала раздались частые, влажные шлепки его паха о её бедра. Суган трахал её жестко, безжалостно, превращая акт в показательную порку за её дерзость, за эту тупую выходку. Каждое движение выбивало из легких Миры остатки воздуха. Пальцы на её шее сжимались всё сильнее, лишая возможности нормально дышать. В глазах девушки начали вспыхивать темные пятна, а перед мысленным взором всё плыло от нехватки кислорода и разрывающей изнутри плоти.
— Как тебе, нравится, сука? — хрипел Суган ей прямо в затылок, ускоряя темп и вбивая её колени в жесткие доски пола. — Жрала мой плевок, теперь жри это. Кто тебя, блять, спасет от меня? Ты моя подстилка, запомни это.
— …Суган… хватит… — задушено, сквозь слезы выдохнула Мира, пытаясь ухватиться пальцами за доски пола, но её ладони лишь беспомощно скользили по пыли.
Она задыхалась от его железной хватки на горле, чувствуя, как сознание медленно начинает ускользать.
Суган лишь сильнее сжал ладонь на её шее, заставляя её голову запрокинуться назад. Его член методично и глубоко терзал её податливое тело, вызывая у парня волну дикого, сумасшедшего возбуждения. Контраст его дорогой школьной формы и её полностью обнаженной, темной кожи, покрытой следами его пальцев, сводил его с ума. Он увеличивал скорость, фрикции становились всё беспорядочными, агрессивными, а издевательский, грязный шепот не прекращался ни на секунду, окончательно растаптывая остатки её человеческого достоинства.
Суган резко перехватил руку с ее шеи, давая Мире сделать один судорожный, сиплый вдох, но тут же с силой опустил ладонь ей на лопатки, вдавливая ее верхнюю половину тела лицом прямо в пыльные, грязные доски пола. Шероховатое дерево обожгло щеку Миры, а рот забила пыль, смешиваясь со слюной и слезами. Ее таз оставался высоко поднят, зафиксированный его весом.
Не снижая бешеного темпа, Суган свободной рукой потянулся к валяющейся рядом тяжелой скакалке с металлическими утяжелителями в ручках — забытому кем-то спортивному инвентарю. Сложив ее вдвое, он с глухим, свистящим замахом наотмашь опустил резиновый жгут прямо по ее ягодицам.
Хлесткий, оглушительный удар эхом разнесся по пустому залу. На смуглой коже мгновенно вспухла багровая, наливающаяся кровью полоса.
Мира дико, истошно вскрикнула, дернувшись всем телом от пронзительной, режущей боли, но Суган лишь плотнее прижал ее лицом к полу и вбил член внутрь до самого основания, заставляя ее подавиться собственным криком. Он ударил снова, на этот раз ниже, рассекая кожу на стыке бедра и ягодицы.
— Кричи громче, — выдохнул он, и его дыхание рваными толчками обжигало ее спину. — Будешь еще жалобы писать, м?
Он нанес третий удар, попав по уже поврежденному месту, отчего Мира забилась в его руках, теряя остатки сил. Слезы заливали ее лицо, пачкаясь в пыли, а изнутри ее буквально разрывало от каждого его глубокого, безжалостного движения. Напряжение внизу живота Сугана достигло предела. Боль и унижение, которые он причинял этой девчонке, доводили его аморальную, извращенную похоть до точки кипения.
— Я больше… не буду… Суган, пожалуйста, остановись.. — хрипела она в доски пола, едва разжимая склеившиеся губы. Намеренно жесткий, садистский ритм фрикций в сочетании с ударами скакалки лишал ее последних крох самообладания.
Суган отбросил скакалку в сторону. Схватив ее за волосы на затылке, он рванул ее голову вверх, заставляя шею выгнуться, и сделал последние, самые мощные и глубокие толчки, вбивая свой член в ее измученное тело до предела.
С глухим, утробным рыком он кончил внутрь нее, изливаясь горячими, густыми струями глубоко в ее лоно.
Каждое пульсирующее сокращение его плоти отзывалось в теле Миры тупой, выматывающей болью. Он держал ее так еще несколько секунд, тяжело и шумно дыша ей в затылок, пока судороги пика окончательно не отпустили его тело. Эта, казалась бы, вечная пытка закончилась.
Спустя минуту, Суган медленно, с неохотой отстранился, выходя из её измученного, горячего тела. Тяжелая семенная жидкость лениво потекла по смуглым бедрам Миры, пачкая и без того грязную кожу.
Девушка обессиленно рухнула грудью на доски пола, уткнувшись лбом в согнутые локти. Её плечи судорожно вздрагивали от беззвучных рыданий, а обожженная ключица и рассеченные ягодицы горели непрекращающейся, изнуряющей болью. Она чувствовала себя полностью пустой, разорванной и выпотрошенной.
Суган неторопливо привел себя в порядок. Слышался шорох застегиваемой молнии и глухой стук пряжки ремня. Он поправил безупречный школьный пиджак, стряхнул с рукава невидимую пылинку и застегнул пуговицы, возвращая себе вид ухоженного, высокомерного наследника влиятельной семьи.
На его лице снова воцарилась сытая, ленивая скука.
Он подошел ближе и присел на корточки рядом с ее головой. Мира инстинктивно сжалась, ожидая нового удара, но Суган лишь протянул руку и пальцами легонько, почти невесомо убрал с ее лица прилипшие от слез темные пряди. Его ладонь опустилась на ее горящую, распухшую от пощечин щеку. Он несколько раз унизительно, негромко, но мягко похлопал ее по лицу.
— Ладно, — негромко протянул он, и в его голосе проскользнула вязкая, издевательская мягкость, от которой у Миры по коже пробежали ледяные мурашки. — На сегодня, пожалуй, хватит. Ты у нас девочка сочная, с формами, трахать тебя — одно удовольствие. Люблю с тобой возиться больше, чем с остальной швалью. Гордись этим.
Он чуть сильнее сжал ее подбородок, заставляя Миру приоткрыть затекшие глаза и посмотреть на него снизу вверх. В темных зрачках Сугана отражалось глухое, равнодушное превосходство человека, который искренне не считал ее за равное существо.
— Но твои глупые амбиции, Мира, эти твои жалобы, заявления... Это ведь брак. Понимаешь? Изъян. Ты ведешь себя как испорченная, дефектная игрушка, которая внезапно сломалась и начала издавать лишние звуки.
Суган поднялся на ноги, брезгливо оглядев валяющуюся на полу школьную форму и саму девушку, свернувшуюся в клубок у его ног.
— Приведи себя в порядок и выметайся отсюда, — бросил он, уже разворачиваясь к выходу. — Чтобы к следующему разу весь этот бред из твоей головы выветрился. Мне не нужен бракованный материал. Попробуешь выкинуть что-то подобное еще раз — я отдам тебя на растерзание моим псам.
Тяжелые шаги Сугана эхом разнеслись по пустому, пыльному спортзалу, постепенно отдаляясь.
Скрипнула и с грохотом захлопнулась дверь, оставив Миру лежать на холодном полу в абсолютной, звенящей тишине. Она осталась одна со своей болью, позором и осознанием того, что из этой удушающей, жестокой клетки ей уже никогда не выбраться.
