Who sent you to me?

Ещё один день, день страданий и вопросов: "Почему я выжил?". Головная боль не отпускает уже одиннадцать проклятых лет. Хотя какая тут головная боль, когда болит везде и сразу? Бессонница не проходит, а если и получается заснуть, то кошмары обеспечены. Вот как чувствует себя Дин Винчестер после окончания Афганской войны. Когда она началась, ему было девятнадцать, а когда закончилась — двадцать девять. Сейчас ему сорок, но он всё ещё не может забыть и отпустить все те ужасы, что творились в то время. Да и как здесь забыть? Все его коллеги и друзья, которые умерли если не у него на глазах, то точно рядом с этим понятием, снятся ему каждую ночь. Он не мог забыть, просто не имел на это права. ​— Утро, любимое самобичевание. Как же долго мы вместе, аж тошно... — последние слова могли прозвучать как сарказм, но в них есть доля правды. Было сложно понять, тошнит его морально или же физически. Как будто эти два варианта имели смысл быть. Встав с уже старой кровати, которая прогибалась и очень громко скрипела от его веса, Дин направился в ванную. Даже описывать это место — уже тягостное усилие. Но надо, дабы вы понимали, насколько всё плохо. Здесь всегда полумрак, потому что лампочка перегорела, а нашему герою лень её поменять. Свет пробивается сквозь заляпанное чем-то непонятным окно, которое Дин, кажется, уже и не помнит чистым. Обычно здесь сыро и холодно, как в склепе. Винчестер не включает обогреватель. Зачем тратить энергию? Он этого не заслужил. Ванна... Она видела лучшие времена. Сейчас же — просто огромная белая чаша, покрытая жёлтыми пятнами от воды, которую Дин, опять же, ленится почистить. Иногда зеленоглазый лежит в ней часами, просто смотря в потолок и думая ни о чём. Вода остывает, становится противной, но ему всё равно. В разбитое зеркало Винчестер старается не смотреть (осколки, вроде как, лежат под ванной... Он не помнит). Там отражается какая-то тень, бледная и измученная. Ему не хочется видеть это лицо, напоминающее о том, как он хорошо выглядел раньше и как отвратительно сейчас. Полки завалены баночками и тюбиками, которыми Дин когда-то пользовался, гелями для душа с запахами, которые когда-то приносили удовольствие. Сейчас они просто пылятся, как, в целом, и всё остальное. Зубная щётка стоит в стакане, щетинки поникли, как и силы. Запах здесь... Он какой-то затхлый, смешанный с чем-то кислым и плесневелым. Проветривать ему, опять же, лень. Пусть будет так. Всё это — отражение души Дина Винчестера. Ничего не хочется менять. Просто существовать, как эта ванная комната, — ждать, когда всё закончится, вот чего хочет Дин. ​— Сегодня должен позвонить Сэмми, ты обязан звучать жизнерадостно, ясно? — сам себе читал нотации Дин, избегая взглядом зеркала напротив себя. Кстати о Сэме. Это его "мелкий" братишка, который младше его на четыре года. В то время, пока его старший брат воевал, он заканчивал последний семестр университета в Лоренсе на юриста. Если бы хоть кто-то знал, как сильно Дин переживал, когда не мог ничем помочь младшему братику с подружкой или обидчиками, то этот "кто-то" поднимал бы свою отвисшую челюсть. Да, они писали друг другу письма, но это не сравнится с реальным общением, а не общались они тогда все те десять лет войны. Их встречу Дин не забудет никогда, ведь это один из тех редких случаев, когда он плакал. ​Стыдно ли ему за свою слабость? Да. ​Сделал бы он так снова? Никогда. ​Он не должен быть соплёй перед младшим братом, по статусу не положено. Да и мужчины не плачут, это признак слабости. А он не должен быть слабым, ни в коем случае. ​Но вернёмся к Дину. Сейчас он всё ещё стоит напротив зеркала — точнее того, что от него осталось, — пристально рассматривая свои вспотевшие ладони. Непонятно было, вспотели они из-за духоты в комнате или же от напряжения из-за нахлынувших воспоминаний? Да и это было не важно, сейчас важно лишь то, что нужно собираться. Куда? Да он и сам не знает. Куда-нибудь, где не будет видно его квартиры при видеозвонке. Да, было бы легче, если бы они просто болтали по телефону, но как Дин может отказаться увидеть своего младшего брата, когда они и так видятся только по праздникам? Ладно, немного чаще, но суть от этого не меняется. ​Дину это нужно, просто необходимо как воздух. Он больше ни с кем не общается, у него не осталось больше никого. ​Перед тем как выйти из квартиры, Винчестер убедился, что все окна закрыты и все гаджеты выключены. Кроме телевизора. Телевизор он всегда оставлял включённым, чтобы унять своё беспокойство о том, что кто-то вломится к нему, пока его нет дома. А может, он просто хочет воссоздать эффект присутствия кого-то ещё в квартире, дабы когда он вернулся, то на секунду и вправду подумал, что его кто-то ждал. Сейчас Дину нужно найти новое место для своей прогулки, а то вдруг Сэм догадается обо всём? Эта навязчивая мысль никак не уйдёт из его головы. Винчестер знает уже каждую забегаловку, каждый ресторан и каждый парк. Иногда он думает, что слишком сильно переживает из-за этого, но всё равно всякий раз находит новое место для видеозвонка. На этот раз он не знает, куда ему ещё можно пойти. Ну ладно, один вариант у него есть, но он странный даже для него самого. Церковь Святого Михаила — это небольшая община в родном городе, которая тут с самого его рождения. Это единственный вариант, который остался у Винчестера, — дальше уже придётся что-то придумывать, возможно, он даже поедет в другой город... А что вы так смотрите? Немного выше уже упоминалось о том, что Дин слишком сильно переживает об этом, так что без лишних вопросов. ​— Значит решено, церковь. Уже и не помню, когда был в ней последний раз. — Дин врёт самому себе, он прекрасно помнит день, когда был там последний раз. Родители ходили туда каждое воскресенье, из-за чего и Дин с Сэмом, как только достигли возраста "я что-то да понимаю", начали проситься туда вместе с ними. Ведь мама сама всегда говорила, что ангелы присматривают за ними, так? Поэтому это было неудивительно. В тот день восьмилетний Винчестер стоял на коленях перед алтарём, сложив руки в молитвенном жесте. Рядом с ним, на маленькой скамеечке, мирно спал Сэмми. ​— ...Господи, прошу тебя, будь милостив к нашей семье. Защити маму и папу в их странствиях. Оберегай Сэмми от всякого зла. И помоги мне стать достойным сыном и братом, чтобы я мог защищать их всегда. Аминь. Обычно церковь казалась ему местом силы и защиты, но сегодня в её стенах ощущалась какая-то странная тревога, словно надвигалась невидимая угроза. Внезапно ноздри Дина уловили едва уловимый запах дыма. Он нахмурился, принюхиваясь. Сначала он подумал, что это просто запах гари от погасшей свечи, но он становился сильнее, резче, вызывая нарастающее беспокойство. Дин встал, оглядываясь по сторонам. В церкви стало как-то душно, словно воздух сгустился. Он подошёл к большому арочному окну, приоткрыл его и вдохнул полной грудью. Но вместо прохладного ночного воздуха в лицо ударил едкий запах гари. Сердце мальчика бешено заколотилось. За окном, сквозь переплетение деревьев, виднелись багровые отблески. Мгновение спустя раздался оглушительный треск. Яркие полосы пламени прорвались сквозь щели в старых деревянных стенах. Церковь горела. ​— Сэм! Сэмми, проснись! Огонь! — отчаянно закричал Дин, бросаясь к скамейке, где спал его младший брат. Сэмми захныкал, открывая заспанные глаза. Его взгляд наткнулся на клубы дыма, заполняющие пространство церкви. Он испуганно задрожал. Дин схватил Сэма за руку, рывком поднимая со скамейки. В его голове царил хаос. Бежать, нужно бежать! Но куда? Главный выход был охвачен пламенем. Алтарь, украшенный золотым крестом, уже вовсю горел, распространяя вокруг себя жар и дым. Сквозь пелену огня Дин увидел силуэт отца. Джон с искажённым от отчаяния лицом бежал не к ним, а вглубь церкви, к ризнице, где обычно хранились священные одежды и реликвии. — Мэри! — донёсся его душераздирающий крик. Дин замер на мгновение, разрываясь между желанием броситься к отцу и необходимостью спасти Сэмми. В его глазах отразился ужас и отчаяние, но он сделал выбор почти сразу же. Он должен был защитить брата. Подхватив Сэмми на руки, Дин бросился к боковому выходу. Он был меньше и теснее, но, казалось, был единственным путём к спасению. Они выбежали наружу, задыхаясь от дыма и глядя на церковь с ужасом. Вскоре приехали пожарные. Люди в защитных костюмах боролись с огнём, но было ясно, что церковь обречена. Наконец, из руин вынесли Джона. Он был без сознания, его лицо покрыто сажей, одежда обгорела. Дин замер, не отрывая взгляда от отца. Затем его взгляд поднялся выше, к ризнице, где он в последний раз видел мать. Теперь там был лишь огонь. Дин моргнул, словно очнувшись от кошмара. Он крепче обнял Сэмми, прижимая его к себе. В его детском сердце поселилась боль, которую он не мог ни понять, ни выразить. В этот момент он осознал, что их жизнь навсегда изменилась. Святое место было осквернено огнём, а вместе с ним и их судьба. В тот миг он понял, что должен стать сильным, чтобы защитить тех, кто ему дорог. ​Дин встряхнул головой от мрачных воспоминаний. Из-за них он даже не заметил, что уже как пару минут стоит перед дверями церкви. ​— Соберись уже. Не хватало ещё начать плакаться священнику. — Дин не верит в Бога. Больше не верит. Ведь если бы он был, то разве позволил бы такому случиться? А может, это его наказание? Но за что? Не успевает он опять погрузиться в свои мысли, как слышит кашель сзади себя. ​— Прошу прощения, брат мой, могу я пройти? — от неожиданности Винчестер резко обернулся, задев незнакомца левым плечом. Перед ним стоял мужчина приблизительно его лет: тёмные лохматые волосы, резкие черты лица и очень... Очень завораживающие небесно-голубые глаза. ​— Бог ты мой... — Винчестер чуть не сказал: "Я встретил ангела", но вовремя удержал себя от ещё большего позора. ​— Нет, я Кастиэль Новак. Отец Кастиэль, — поправил его мужчина, словно ничего странного в этом не было. — Вы будете заходить? В ваших глазах я вижу сомнения. ​— Да... Да, разумеется, сомнения, — кивая, ответил Дин. Он молча направился за мужчиной внутрь церкви. Кастиэль же, в свою очередь, наблюдал за ним через плечо с явным интересом, что не могло не смущать. ​Мерцание множества свечей заполняло просторный зал церкви мягким, золотистым светом. Стены, украшенные витражами, рассказывающими библейские истории, отбрасывали на пол причудливые цветные тени. Аромат ладана витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и воска. В этой атмосфере умиротворения и благочестия Дин не мог найти себе места. Он поднял голову, рассеянно оглядывая величественное пространство церкви. Высокие своды потолка терялись в полумраке, а сквозь витражные окна проникали лучи солнечного света. ​— Вы пришли сюда исповедоваться, помолиться или же?.. — спросил у него Новак, скромно улыбаясь и внимательно осматривая Дина с головы до ног. К такому пристальному вниманию Винчестер не привык. Да, он выглядит явно хуже, чем "нормально", но можно же иметь к нему уважение и не пялиться так открыто?! Этот взгляд, конечно, можно принять за похвалу и как знак "ты мне понравился", но Дин сомневается, что на него вообще законно смотреть в таком плане. Не на человека, который выглядит как ходячий мертвец. Не-а. Только один вариант. И на этот вариант надо реагировать резко, с агрессией и сарказмом — он в этом мастер. ​— Слушайте, вы так на всех смотрите? Если да, то советую либо купить очки, либо перестать пожирать людей взглядом. Не очень приятно. — возможно, Винчестер здесь немного слукавил. Возможно, ему в каком-то смысле всё-таки приятно. Это ведь не преступление — хотя бы помечтать, что на него смотрят с тем самым интересом? Но Кастиэлю явно не стоит об этом знать. ​— Но у меня уже есть очки! — запротестовал Кастиэль абсолютно серьёзно. Да ещё и так, словно это было личное оскорбление его всеуважающей персоны. — И вы не ответили на мой вопрос. — Эм... — Дин впал в ступор от такого ответа. Он ожидал чего угодно, но не этого. Вот же чудик. — Я пришёл... Ну, в целом, мне без разницы. Что предлагает мне отец Кастиэль? ​— Если вам так угодно, то смею предложить всё вместе. Вас привёл сюда сам Господь, просто вы этого ещё не поняли! — воодушевлённо воскликнул Кастиэль. — Идёмте, брат мой, я помогу вашей заблудшей душе. ​— Уж надеюсь на это... — скептически ответил Винчестер. Не любил он этих "фанатиков", они всегда какие-то с приветом. Дин Винчестер, повторюсь, не верит в Бога. Зачем надеяться на того, кого нет рядом, чтобы подставить плечо? Зачем просить о помощи того, кто может разочаровать? И зачем же благодарить того, кого никогда не видел в глаза? Абсурд и только. Небезопасно. ​— Кхм... — кашлянул рядом с ним Кастиэль, дабы привлечь его внимание. — Вы задумались, брат мой. Вы можете рассказать о том, что тревожит вашу душу. Исповедаться. — после этих слов голубоглазый зашёл в исповедальню. ​— Слушай, приятель... ​— Отец Кастиэль, — поправил Дина Кастиэль, перебивая его. — Можно начать вот так: "Прости меня, Господи, ибо я согрешил". ​— Отец Кастиэль, да, именно... В общем, я не исповедуюсь. Вообще никогда. Больше никогда. — Дин отвёл взгляд в сторону. Подальше от исповедальни, в которой находился Кастиэль. ​— Знаете, брат мой, хочу дать я вам совет... — начал Отец, а после продолжил: — Это из Евангелия от Луки 11:9: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам". ​После этих слов Кастиэль молча вышел из исповедальни и направился к другим верующим, даже не посмотрев на Дина. ​— Действительно сумасшедший... — шёпотом произнёс Винчестер, уносясь быстрым шагом из этой проклятой церкви. Поговорит с Сэмом на улице, главное — придумать что-нибудь. И не сказать, что выгуливает собаку. ​... Эти слова надолго засели у него в голове. Прошёл день, два, неделя, а он всё думает о них. Возможно, Кас (Винчестер специально у себя в голове сократил его имя, уж слишком оно сложное) всё-таки в чём-то прав..? Но хрена с два Дин вот так просто в этом признается. Ладно самому себе, но этот Кас не должен чувствовать себя так, словно "показал свет в конце туннеля заблудшей душе"! И поэтому у Винчестера созрел план. Скорее всего, для других очень детский и глупый, но в голове зеленоглазого он был логичен и безупречен. План такой: он наденет старые шмотки Сэма (повезло ещё, что этот великан уже тогда был огромным и на Дине его вещи выглядят как мешки), найдёт накладные усы, солнцезащитные очки и кепку. Всё это для маскировки. Затем, представившись "Стефано Падалеки", начнёт пересказывать один из своих снов. Сны ведь не такая страшная тайна и о них намного легче говорить, чем о реальных вещах, верно? С чего-то же стоит начать. А когда Кастиэль привыкнет к такому "необычному" гостю, то и стараться уже не придётся! Гениально! Но теперь, стоя у дверей церкви, Винчестер начал сомневаться в этом своём "гениальном" плане. Одежда некомфортно висит, усы щекочут нос, а очки всё норовят упасть и с громким треском разлететься. И это ещё не говоря о том, как на него косо смотрели всю дорогу... Да, на него всегда так смотрят, но в этот раз было немного иначе. Словно не "какой бедняжка, наверное, плохие времена", а "что за извращенец? Ну нафиг". В общем, такая себе перемена. ​— Соберись, Винчестер! Ты был на чёртовой войне, а сейчас не можешь переступить порог какой-то там церкви?! — начал психовать Дин, из-за чего резко и очень громко затворил огромные металлические двери. Все тут же обернулись на него, включая Отца Кастиэля. Но было бы очень глупо, если бы Дин вот так просто спалился сейчас, верно? Поэтому он, гордо подняв голову и не обращая внимания на кучу глаз, направленных на его персону, быстрым шагом направился к исповедальне. Уж лучше он в такой ситуации молча посидит и подождёт очереди, чем начнёт "непринуждённую беседу", в которой он сто процентов спалит себя. И да, буквально через пару мгновений к нему подошёл он: Отец Кастиэль. ​— Брат мой, могу ли проявить интерес и спросить вас кое-что? — неожиданно для Винчестера спросил Кас. ​— Разумеется, — стараясь не показывать своего удивления, ответил Дин (не забывая делать голос чуть ниже, чем его обычный). ​— В церкви ведь полумрак, зачем вам солнцезащитные очки и кепка? — невинно задал вопрос Кас, смотря через эти очки в глаза Дина. ​— Э-э-эм... — растерялся зеленоглазый. Он этого не продумал! — Я... У меня остались ужасные шрамы после войны, извините. Если так подумать, то Винчестер даже не соврал. Да, шрамы у него не на лице и не на голове, но его спина... Жуть. Он ещё никому не говорил о них, не говоря уже о том, чтобы показать кому-то. ​— Нет-нет, это вы простите меня за моё любопытство. Секунду, — после этих слов Кастиэль молча зашёл в исповедальню, — можете начинать. ​— Мгх... Прости меня, Господь, ибо я согрешил, — начал Дин, а после замолчал где-то на минуты две и продолжил: — Не знаю даже, с чего начать... Ну, мне снятся кое-какие кошмары... Очень часто, практически каждую ночь. Не снятся только если я вовсе не ложился спать. Кастиэль молча кивнул. Дин понял это по движущейся тени. ​— Они... Очень меня пугают. Каждый раз я либо вижу, как... — Винчестер вздохнул полной грудью. — Как мои товарищи умирают в огне, либо же как умираю я сам. И, если честно, даже не знаю, что для меня страшнее. Я ненавижу это ощущение, это чувство беспомощности! Эти крики, этот запах гари... Дин начал дрожать. Он чувствовал присутствие Каса рядом с собой, из-за чего ему становилось трудно дышать и он начал задыхаться. Молчание давило на него с огромной силой, пока Кастиэль наконец-то не заговорил. — Вы не всесильны, поймите. Бог не требует от вас быть идеальным. Невозможно спасти всех. Пока вы это не поймёте, вы не сможете успокоить вашу душу, — сказал голубоглазый. После этих слов Дин взглянул на решётку между ними и увидел эти чудесные голубые глаза, которые смотрели на него не с этим мерзким "сочувствую", а с "я тебя понимаю". Эти глаза гипнотизировали его, заставляя дышать ровно и медленно. ​Ангел. Он встретил ангела! Настоящего! ​— Мне... Мне нужно идти, — резко вскочил Винчестер, пока не стало слишком поздно и он не начал плакать. — Спасибо за помощь, Отец Кастиэль. Я... Возможно приду, не знаю, как получится... Бежать. Нужно бежать отсюда. И скорее всего, он бы успел это сделать, не потеряв свои усы и очки по дороге, если бы Кас был медленней. ​— Дин, — Кастиэль схватил Винчестера за плечо, повернув обратно. На лице зеленоглазого явно читался испуг. Он ведь был абсолютно уверен, что его никто не узнал. — Извините, но я сразу понял, что это вы. Не решился сказать об этом сразу, всё-таки вы так старались... ​— Н-нет, вы ошиблись... — начал оправдываться Дин. ​— Всё в порядке, прошу, успокойтесь. Если вам так легче, то можете приходить в этом. Просто не хотел делать из этого театр одного актёра, — сказал Кастиэль, а после продолжил: — Пожалуйста, Дин, любой человек заслуживает прощения... ​— Я... Я подумаю, — ответил Винчестер больше на автомате, чем обдуманно. И теперь, когда он придёт вечером домой, то он так просто не сможет отказаться от своих слов, ведь Винчестеры всегда выполняют то, что сказали. ​Время шло, а в случае Дина Винчестера оно летело с ужасающей скоростью. Каждый вторник и четверг он приходил исповедоваться. В первую неделю он постоянно либо грубил, либо молчал. Кас же просто сидел рядом. На второй неделе Дин наконец-то снимает всю свою маскировку, и они начинают говорить о мелочах. О том, что у Винчестера есть Импала, что он очень любит пироги и классический рок. На третьей неделе происходит удивительное: зеленоглазый впервые рассказывает о детстве. И именно в тот момент Дин увидел улыбку Кастиэля. Не чисто из уважения, а искреннюю. После этих откровений они начали видеться не только ради того, чтобы Винчестер исповедовался. Они могли встретиться в ризнице или на заднем дворе церкви ради того, чтобы просто поговорить и хорошо провести время друг с другом. А уже потом Дин решился и позвал Каса погулять после службы. На что получил согласие! Винчестеру даже показалось, что Кас уже давно этого ждал. Потому что голубоглазый смотрел на него таким взглядом, как не смотрит ни на кого... Ну, либо же Дин это себе просто придумал. Но он желает думать об именно таком смысле этих взглядов. Очень долгих взглядов. Дин наконец-то увидел в Касе человека, а не "функцию" для его спокойствия. ​Винчестера очень поражает искренность Отца Каса. Она его пугает и восхищает одновременно, из-за чего Дин не знает, как стоит вести себя, но пытается всё не испортить "опять". Как он делает почти всегда. Но с Касом ему почему-то так... Легко? Словно они знакомы не пару месяцев, а годы. И это Дина опять и пугает, и радует одновременно. В целом, у него очень смешанные чувства к этому Отцу Кастиэлю, но это далеко не значит, что его это не интригует. ​Трагедия произошла во вторник. Дин собирался с тремором в руках, ведь сегодня он собирается рассказать Касу о его семье. Не только про Сэма, а про всю его семью. О том случае, про который он не говорил никому. В общем, этот день был для зеленоглазого очень важен, из-за чего тот очень... ОЧЕНЬ волновался. ​— Так, Дин, чего же ты как девчонка перед свиданием? Это ведь даже не оно! Я иду исповедаться, просто... — нервно бормотал под нос Винчестер, а после психанул и уже с сарказмом добавил: — О, ну да, просто это ахереть как важно и ахереть как много для меня значит! ​Дин долго ещё ломался перед тем, как выйти на улицу. Кстати, он снова начал прихорашиваться, как делал это раньше! И его дом выглядел не так плачевно, как был. Теперь это самая обычная квартира самого обычного человека. Кастиэль наконец-то научил его видеть в себе человека, а не ходячую проблему для всех вокруг. И Винчестер хотел отблагодарить его за это. Хотя бы чем-то. Да, именно поэтому он купил батон с мёдом, планируя устроить пикник, а вы что подумали? Только отблагодарить — ничего больше. Шёл Винчестер чуть ли не вприпрыжку. Он всё ещё волновался, но это волнение перетекло в восторг и предвкушение чего-то. А точнее будет сказать, кого-то: Кастиэля Новака. ​— Интересно, как он отреагирует? — спрашивал у себя зеленоглазый, а после сам себе отвечал: — Наверное, как всегда, мило и скромно улыбнётся, а потом скажет: "Конечно, Дин". Винчестер хихикнул. Давно он так не ждал встречи с кем-то, очень давно. Ещё и с такими чувствами... Но беда всегда приходит в самый неожиданный момент. А в случае Дина Винчестера — то всегда ещё и в самый счастливый. Уже издалека он почувствовал этот запах, который он запомнил на всю свою жизнь. Запах гари. ​Что-то горит. ​— Нет, не может быть... — начал шептать Дин, не веря своему чутью. Но, добежав до поворота, он увидел огонь. Церковь горела, а люди вокруг стояли с разинутыми ртами. Кто-то кричал и спрашивал, вызвал ли кто-то пожарных, кто-то просто стоял и в шоке смотрел на происходящее, а кто-то даже снимал. Вдруг из церкви выбежал один из Отцов (с которым Дин успел немного познакомиться. Его, вроде как, зовут Габриэль) и закричал, что не может в одиночку вытащить Кастиэля из ризницы, ведь на того что-то упало. Винчестер этого не расслышал от ужаса, который на него нахлынул. Но это был уже не тот ужас, который был раньше. Теперь он боялся за Кастиэля, а не самого огня. ​Именно поэтому одних этих слов Дину хватило, чтобы бросить на пол сумку с "вещами для пикника" и рвануть к дверям церкви. Все тут же ахнули, а Габриэль с полным шоком в глазах ринулся за ним. ​— Винчестер, я, конечно, знал, что Касси тебе небезразличен, но чтобы настолько... — решил либо успокоить самого себя Габриэль своим очень неуместным юмором, либо успокоить уже Дина. Хотя пытаться успокоить Дина — себе дороже. Ведь тот глянул на Гейба таким яростным взглядом, что юморист больше не проронил ни слова. По крайней мере, пока они не добежали сквозь горящее дерево до ризницы. ​— Кас там! Помоги мне отодвинуть шкаф! — крикнул Габриэль. Как оказалось, на Кастиэля упал шкаф со сменной одеждой, из-за чего было видно только одну его левую руку. Это зрелище ужаснуло Дина ещё больше, но медлить было нельзя, ведь шкаф и так уже начинал гореть. Схватив его с двух сторон, мужчины начали поднимать его. ​— Кас! Кас, ты слышишь меня?! — крикнул Новаку Дин, ведь сами они не смогут одновременно держать шкаф и тащить Каса из-под него. Спустя пару секунд молчания они услышали протяжный стон, а после — уже разборчивые слова. ​— Дин? Дин, это ты? Где ты? Где Габриэль? Что случилось? — начал задавать вопросы Кастиэль очень хриплым голосом, словно ему что-то до сих пор давило на грудь. Было видно, что он еле как держится в сознании. ​— Да, это я, Кас! Габриэль здесь, тебе нужно проползти... Проползти всего два метра, давай, быстрее! — закричал Винчестер, иногда кашляя от дыма, из-за чего Кас незамедлительно выполнил его просьбу. Как только Кас оказался дальше этого злополучного шкафа, Гейб и Дин кинулись к Новаку. Тот сильно задыхался и кашлял кровью. ​— Чёрт, у него, видимо, сломаны рёбра... — прокомментировал свои опасения Габриэль, прикрывая лицо рукой. ​— Мы не можем ждать врачей, здесь уже невозможно находиться, придётся тащить его так... — у Дина уже начинали слезиться глаза от количества огня вокруг, оставлять здесь Каса ради более "комфортного" спасения — тупость. И очень опасная тупость. Винчестер знал по своему горькому опыту на войне, что перевязка здесь ничем не поможет, а даже наоборот, может сделать хуже. Поэтому не стоит медлить и нужно бежать сейчас же. — Я возьму его сзади и поведу, нужно сохранять положение полусидя, а ты если что поддерживай его сбоку. Ясно? — Конечно, я понял, — серьёзно ответил Гейб, что было очень удивительно для его натуры. Вынося Кастиэля на руках, Дин думал только об одном: выживет ли его ангел. Винчестера не заботило то, что он сам получил ожоги третьей степени по всему телу и что теперь он будет лежать в больнице как минимум полгода. Не заботило то, что вокруг него сейчас находится его самый страшный кошмар. Сейчас самое главное — это Кастиэль Новак. ​Как только Винчестер вышел из горящего здания вместе с Касом и Гейбом, то сразу же потерял сознание на руках врачей. Но даже без сознания он держался за Кастиэля и не отпускал его ещё очень долгое время. ... Очнулся Дин Винчестер уже в больнице. Возле его койки стояла капельница, подключённая к вене на его руке. Сама же койка его была закрыта белыми шторками, из-за чего он не мог понять, находится ли он здесь один или же нет. ​— Эй..! Тут кто-нибудь есть? — практически шёпотом спросил Винчестер, потому что его горло очень першило. На самом деле он не надеялся на ответ, а уж тем более не ожидал услышать такой знакомый и успевший стать очень родным голос. ​— Дин? — спросил Новак, который, по голосу, проснулся минуты две назад. Ну, либо же он проснулся от голоса Дина, но зеленоглазый не решился спрашивать об этом. ​— Кас..? — если бы Дин мог, то он бы сейчас вскочил с этой койки прямо к Кастиэлю, но, к сожалению, его сил хватило только на то, чтобы приподнять голову. ​— Дин! — подтвердил сам для себя очевидное Кастиэль. Было слышно, что Новак попытался сказать это громче, чем прозвучало на самом деле. — Ты в порядке? Я уже просыпался сегодня и успел поговорить с Гейбом. Удивительно, но он чувствует себя так, словно и не был в разгаре пожара! Как понял Дин по звукам, Кастиэль хотел посмеяться, но вышло это у него, мягко говоря, пугающе плохо. Да и разговаривал он с трудом, хотя и пытался. ​— Я-то в порядке, это ты как? У тебя ведь... — Винчестер не мог договорить эту фразу, настолько больно ему было это осознавать. ​— Да, перелом трёх рёбер... Но мне ещё повезло. Врачи говорят, что через год уже буду как новенький. Только пневмония теперь... ​— Мне так жаль, я должен был прийти раньше. Если бы... ​— Нет, Дин, мы это уже проходили. Никаких "если бы". Ты спас меня, хотя мог не помогать Гейбу из-за своих страхов. Помни, что говорится в Библии про страхи. ​— Ладно, как скажешь. — на самом деле зеленоглазый ещё чувствует неприятный укол вины, но с этим они разберутся позже. Сейчас он вспомнил о том, что вообще-то собирался сделать. — Кстати, Кас... ​— Я слушаю тебя, Дин. Нам некуда спешить. — от такого остроумного замечания Дин рассмеялся (у него это тоже вышло не ахти). ​— Это точно... В общем, я ведь хотел в тот вторник устроить пикник. — Винчестер на пару секунд замолчал. — Ну, знаешь, обычный пикник такой... С бутербродами, соком и... Ну, ты понял. Просто пикник, — смущённо продолжил Дин. ​— И я хотел рассказать тебе о своей семье... Ты ведь не знаешь всего. А я бы хотел, чтобы ты знал. — Наконец-то высказался Дин, из-за переизбытка чувств он отвернул голову в противоположную сторону от Каса, а после зажмурился и продолжил: — Для меня это важно. И ты для меня важен. Но я боюсь этих... Чувств. Потому что в прошлый раз это закончилось... Ужасно, Кас. В этот раз я тоже был близок к тому, чтобы потерять тебя, мне страшно, что это в итоге произойдёт, и я... Казалось, что даже Кастиэль слышит быстрое биение его сердца, иначе почему он замолчал на целую вечность? По крайней мере, Дину казалось, что прошла целая вечность перед тем, как голубоглазый наконец-то заговорил. ​— Дин... Ты мне тоже очень важен. Мне кажется, что мы были посланы друг другу не просто так, — ответил Кас. Его голос был спокойным, но в нём всё равно чувствовалось волнение. — "В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что страх связан с мучением". Это значит, что ты не должен бояться моего отвержения или того, что всё может закончиться. Разве страх стоит того, чтобы пропустить шанс на истинное счастье? На пару минут они оба замолчали. Собирались с мыслями. Теперь всё никогда не будет как раньше. Но разве в этом есть что-то плохое? Ведь любой "конец" — это хорошее начало, верно? ​— С тобой общаться намного легче, когда не видишь твоего взгляда, ты знал? — решился первым заговорить Винчестер. ​— Буду знать. Но неужели это значит, что ты теперь всегда будешь закрываться от меня этой шторкой? — вроде как невинно спросил Кастиэль. Но в этом вопросе скрывался ещё один: "Ты будешь общаться со мной и дальше так?" ​— Думаю... Я всё-таки смогу пережить твой взгляд, — ответил Дин, а потом добавил: — Пикник ещё в силе? ​— Конечно, Дин. Всегда. ​Да, возможно, их отношения будут очень сложные, непонятные и запутанные... Но истинное счастье стоит того. Он того стоит.