Выбери меня

***

Азриэль и Алабай давно ведут вражду между собой: она тянется ещё с тех времён, когда оба были для Светы чем-то большим, чем просто обитатели одной квартиры. Азриэль считает Алабая обычной собачкой Светы, виляющей хвостом в надежде получить хоть каплю внимания, а Алабай, в свою очередь, не выносит поражений. Каждое мелкое унижение въедается в него, как кислота в металл. Он клянётся себе, что отомстит. И вот, сидя в очередной раз в компании Светы за просмотром какого-то глупого мультфильма (девушка смотрела его с такой искренней радостью, будто это был шедевр мирового кинематографа), демон и деймон сверлили друг друга взглядами, полными выжженной ненависти, пусть они были знакомы пару месяцев. — Света, — окликнул Зло. Он немного остановился, прежде чем придумать вопрос, ведь действовал он импульсивно. — Что ты любишь есть? Света повернула голову в сторону Азриэля, удивлённо вскинув брови. Её глаза распахнулись шире обычного, а на губах заиграла любопытная улыбка. — Почему ты интересуешься? Люблю бутерброды с колбасой и чаем, — сказала она в своей привычной манере, причём настолько легко, будто речь шла о погоде, а не о том, что наследник ада вдруг ни с того ни с сего решил узнать её гастрономические предпочтения. — Неважно. Понял. — Зло подлетел с дивана как ошпаренный, и пулей выскочил из комнаты, оставляя после себя лишь недоумение. Света наконец взглянула и на Алабая, который всё это время сидел с каменным лицом рядом с ней на диване. — Странный. Ты не знаешь, что с ним? В ответ шаман просто покачал головой. — Нет, девочка моя. Меня интересуешь только ты, а не демоны, лишившиеся своих сил. — Алабай демонстративно дотронулся до мягкой руки Светы, переплетая их пальцы с собственнической нежностью. Девушка, кажется, растаяла на мгновение. Её щёки порозовели, а дыхание сбилось, но в миг опомнилась, одёрнув себя. — Не говори так о нём. Он хороший. — Света задрала голову, явно показывая свою обиду. — Как скажешь, — сухо ответил он, отпуская чужую руку, будто она обжигала его пальцы. Свете явно не понравилась манера общения и поведение Алабая. Такое холодное, отстранённое, почти пренебрежительное, меняющееся из раза в раз, словно качели, но она промолчала, возвращая своё внимание к телевизору, где яркие картинки сменяли друг друга. К этому времени вернулся Азриэль. Запыхавшийся, но довольный, будто совершил что-то действительно важное. В одной руке он держал небольшой поднос с тарелкой двух бутербродов, а в другой дымящийся стакан тёплого зелёного чая. Он наигранно улыбнулся, и поставил еду на стол, пододвигая его поближе к дивану, прямо к девушке. Света взглянула на тарелку: колбаса была нарезана криво, небрежными ломтями, хлеб слегка подгорел (видимо, кто-то пытался его разогреть и перестарался), а в чае плавал несчастный чайный пакетик, оставляя за собой мутный след. Несмотря на все кулинарные косяки, глаза девушки загорелись ярче звёзд. В них заплясали искры искренней радости. — Это мне? Спасибо. Сам делал? — Неподдельно поинтересовалась блондинка, уже жуя кусок бутерброда. Крошки посыпались на её колени, но она не обратила на это ни малейшего внимания. Алабай, сидевший рядом, сжал зубы в ярости: его челюсти свело так, что желваки выступили на скулах, а в висках застучала кровь (была ли она у него или нет — уже другой вопрос). — Тебе. Да, я сам, — ответил Азриэль, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало от странного волнения. — Соррян за неаккуратность, я не умею готовить человеческую еду. Я питался только душами. Это другой опыт. — Я прощу тебе, если принесёшь ещё! — Воскликнула она с набитым ртом, и в этом возгласе звучало столько искреннего детского восторга, что Азриэль на мгновение растерялся. — Воу, воу, конечно, только съешь это сначала, — выставил он руки перед собой, а его лицо выражало искреннее недоумение. Он явно не ожидал такой бурной реакции на свои кулинарные потуги. Алабай, не выдержав этого спектакля, коснулся плеча Светы. Настойчиво, почти требовательно, но в тоже время мягко и невесомо. — Чего тебе? — Девушка повернулась в сторону деймона, но эти слова показались второму грубыми, особенно если сравнивать их с тем восторгом, с которым она общалась с белобрысым. Контраст обжигал. — Я приготовил тебе подарок. — Алабаю не составило труда создать пластиковую игрушку из воздуха. Она материализовалась у него в ладони, почти идентично похожая на Свету, с теми же длинными волосами, изящными хвостиками, и той же лёгкой улыбкой. Он достал её из-за спины с победным видом, выставляя напоказ перед демоном. Света запищала от восторга пронзительно и радостно, будто ей снова было пять лет, хотя в этом году ей уже исполнялось шестнадцать. — Спасибо, Алабай! — Она кинулась ему на шею, крепко обнимая. Бутерброд уже давно валялся где-то на тарелке. Он подмигнул Злу, через силу смотрящему на этих двоих. В его взгляде плескалась такая смесь злости и горечи, что можно было резать ножом. Блондинка с нежеланием отстранилась от парня, накручивая локон волос на палец и бурно краснея. Её щёки горели алым. — Света, — в какой раз за этот вечер Азриэль окликивал её – он уже сбился со счёта, да и не пытался считать. — скажи, тебе больше нравлюсь я или этот пёс? — С негативным акцентом на последнем слове спросил он. В душе чувствовалось предательство и ревность. Света чуть не поперхнулась чаем. Тёплая жидкость пошла не в нужном направлении, и она закашлялась. Алабай похлопал её по спине. — Вы же мои друзья, а из друзей не выбирают, — выдавила она, вытирая губы. Азриэль тяжело выдохнул, а Алабай повернул голову куда-то в сторону, пряча глаза. Они явно не думали, что она поймёт вопрос в плане дружбы, а не внимания. Света недоумённо посмотрела то на одного, то на другого, не понимая, почему они так реагируют. Её брови сошлись на переносице, а губы сложились в тонкую линию. Похоже, им предстоит ещё много испытаний впереди: бесконечная череда мелких побед и поражений, чтобы понять, на чьи чувства и заботу Света ответит взаимностью. Если, конечно, такое когда-нибудь произойдёт, и она вообще сможет выбрать между двумя заботливыми врагами.