Лес Тьмы

Воздух в Лесу Тьмы густой и тяжелый, пахнущий влажной землей, прелой листвой и чем-то древним, как само время. Никита бежит, не разбирая дороги. Легкие горят, каждый вдох ощущается как глоток раскаленной лавы. Раны, нанесенные в последней схватке, ноют и пульсируют, истощая последние остатки магической и физической силы. Ветки хватаются за его рваную мантию, корни цепляют ноги, словно этот лес пытается удержать его, утащить в свои темные глубины. Маг спотыкается, падает на колени, ладони врезаются в мокрый, холодный мох. Мир перед глазами расплывается. Последнее, что он чувствует, прежде чем тьма окончательно поглощает его — ледяной запах озона и тихий, шелестящий шепот, похожий на движение тысяч змей по листве. ‎‎Он приходит в себя не сразу. Сначала возвращается обоняние — терпкий аромат сушеных трав и чего-то сладковатого, как медовый нектар. Затем и осязание. Он лежит на мягкой подстилке из мха, а его тело укутано во что-то теплое и сухое. Боль утихла, сменившись дикой слабостью. Никита открывает глаза. Он находится в небольшой пещере, стены которой покрыты мхом, отбрасывающим мягкое, зеленоватое свечение. Рядом с ним на корточках сидит мужчина. Он высокий и худощавый, его темные волосы спадают на плечи, а в глазах, таится вековая мудрость. На нем надета лишь простая рубаха из грубого льна и брюки из такого же материала. ‎ ‎— Проснулся, чародей, — голос мужчины спокоен и глубок, как гул вековых деревьев. Он подносит к губам Никиты деревянную чашку, — Пей. Это вернет тебе силы. ‎ ‎Жидкость горькая, с травянистым привкусом, но Никита послушно пьет, чувствуя, как тепло растекается по телу, разгоняя леденящий холод истощения. Он пытается сесть, но мышцы еще не слушаются. ‎ ‎— Кто ты? — шепчет он, голос срывается. ‎ ‎— Меня зовут Владимир. Я дух и хранитель этого леса, — мужчина ставит чашку в сторону, — А ты вторгся в мои владения, истощенный и почти мертвый. Я вылечил тебя. ‎ ‎— Спасибо... — начинает Никита, но Владимир поднимает руку, требуя тишины. ‎ ‎— Ничто в мире не бывает даром, — говорит он, — Твои раны залечены, силы восстановлены, но это потребовало энергии. Лесной энергии. Моей энергии. Теперь ты вернешь долг. ‎ ‎Пока он говорил, за его спиной что-то шевелилось. Из-под рубахи, словно живые лианы, появились щупальца. Они темные, почти черные, с гладкой, влажной поверхностью, которая мерцает в мягком свете мха. Они медленно извиваются в воздухе, словно оценивая свою добычу. Никита замирает, его дыхание сбивается. Страх смешивается с немыслимым любопытством. Он слышал о духах и демонах, но никогда не видел ничего подобного. ‎ ‎— Разденься, — голос Владимира не терпит возражений. Это не просьба, а приказ. ‎ ‎Никита медленно, с трудом, подчиняется. Его пальцы дрожат, расстегивая пояс. Он сбрасывает остатки своей изодранной одежды, оставаясь нагим. Прохладный воздух обволакивает его кожу, вызывая мурашки. Он чувствует себя уязвимым, выставленным на обозрение этого древнего существа. ‎ ‎Щупальца приближаются. Первое касается его груди. Оно прохладное, удивительно гладкое и упругое. Оно скользит по его коже, оставляя влажный след, обводит контуры его торса. Никита втягивает воздух ртом. Касание не пугающее, а скорее исследующее. Другое щупальце обвивается вокруг его лодыжки, медленно поднимаясь вверх по ноге, по внутренней стороне бедра. ‎ ‎Третье щупальце скользит к его лицу. Оно касается его губ, и Никита инстинктивно приоткрывает рот. Щупальце проникает внутрь, наполняя его, скользя по языку. Вкус у него солоноватый, с травяными нотками. Оно не агрессивно, но настойчиво, и Никита подчиняется, позволяя ему проникнуть глубже. ‎ ‎Четвертое щупальце, более толстое и мощное, находит его анус. Оно без усилий проникает внутрь, растягивая и заполняя его. Никита издает сдавленный стон. Нет боли. Только странное, глубокое чувство полноты, которое распространяется по всему телу. Щупальце начинает медленно двигаться, массируя изнутри, находя точки, от которых тело Никиты сводит сладкой судорогой. ‎ ‎Пятое — самое тонкое, похожее на гибкий прут. Оно направляется к его члену, уже твердому и стоячему от странных, непривычных ощущений. Никита смотрит вниз, не в силах отвести взгляд. Кончик щупальца касается отверстия на головке. Никита ожидает боли, укола, но вместо этого чувствует лишь острый, пронзительный разряд удовольствия, будто удар тока. Щупальце медленно, миллиметр за миллиметром, проникает в уретру. Это невообразимое ощущение — тонкое, живое вторжение в самый центр его мужской сущности. Боли нет, только нарастающая, невыносимая сладость. ‎ ‎Все пять щупалец начинают двигаться в унисон. То, что во рту, движется по его горлу. То, что сзади, входит в него с ровным глубоким ритмом. То, что в уретре, вибрирует, посылая волны чистого экстаза прямо в его мозг. Два других щупальца продолжают скользить по его коже, ласкать соски, внутреннюю сторону бедер. Никита теряет контроль. Его тело дергается, спина выгибается дугой. Он больше не владеет собой, он лишь сосуд для этого всепоглощающего удовольствия. Он кричит, но крик заглушен щупальцем во рту. Оргазм обрушивается на него как лавина, сокрушительный, бесконечный. Семя выстреливает из него, но щупальце в уретре не дает ему вылиться полностью, всасывая энергию, исходящую от каждого спазма. Мир белым туманом плывет перед глазами, и он снова теряет сознание, но на этот раз от переполняющего его блаженства. ‎ ‎Проходят недели, может даже и месяцы. Время в лесу теряет смысл. Никита остается с Владимиром. Дни он проводит в тренировках. Владимир учит его управлять своей энергией, черпать силу не только из заклинаний, но и из самой земли, из деревьев, из воздуха. Его тело становится крепче, выносливее. Его магия обретает новую, дикую мощь. ‎ ‎А ночи принадлежат Владимиру. Ритуал повторяется. Никита уже не боится. Он ждет этого. Он учится расслабляться, отдаваться полностью, и каждый оргазм становится сильнее, ярче. Он дарит Владимиру свою энергию, свой экстаз, взамен получая знания и власть. Он становится частью леса. ‎ ‎Но однажды он понимает, что его обучение закончено. Он стоит на опушке леса, на границе между тьмой и светом. Солнце светит так ярко, что рябит в глазах. Он чувствует, как внутри него бурлит невероятная сила. ‎ ‎— Ты стал сильнее, Никита, — голос Владимира звучит за его спиной. ‎ ‎Никита оборачивается. Хранитель леса стоит в тени деревьев, его щупальца спокойно покоятся за его спиной. ‎ ‎— Я очень благодарен тебе, — говорит Никита, и его слова полны искренности. Он понимает цену того, что получил. ‎ ‎Владимир лишь кивает. ‎ ‎Никита делает первый шаг из Леса Тьмы. Он больше не боится его. Теперь это его дом, его источник силы. Он направляется к родной деревне, изменившийся до неузнаваемости, сильный и опасный, как сам лес, что принял его.