ревность

Они оказались на закрытом приеме для высшего круга Бьянки. Атмосфера роскошного загородного особняка душила напыщенностью: дорогие костюмы, звон бокалов и фальшивые улыбки. Варя, которой все эти светские рауты были поперек горла, старалась держаться поближе к бару, пока Дженнифер, будучи одной из ключевых фигур общины, была вынуждена вести вежливые беседы. Всё изменилось, когда к Бьянки подошла эффектная, холеная дама. Она была ровесницей Дженнифер — статная, уверенная в себе, в идеально сидящем брючном костюме. Женщина не просто разговаривала с чернокнижницей, она откровенно флиртовалa: то и дело касалась её предплечья, придвигалась непозволительно близко и смотрела на Дженнифер тем самым липким, оценивающим взглядом, который Варя научилась распознавать мгновенно. А Дженнифер… Дженнифер не отстранялась. Из вежливости или ради политических связей клана, она продолжала мягко улыбаться, поддерживая диалог и принимая эти прикосновения. Внутри Вари что-то с треском оборвалось. На смену привычной мягкости пришла холодная, глухая ярость. Она подошла к ним бесшумно. — Дженнифер, — голос Вари прозвучал непривычно низко и сухо, без единого намека на её обычное «Дженни». Шаманка смерила незнакомку таким ледяным, презрительным взглядом, от которого та невольно сделала шаг назад. — Мне скучно. Я жду тебя в машине через пять минут. Если тебе важнее дослушать эти… содержательные бредни, можешь оставаться. Не дожидаясь ответа и проигнорировав вытянувшееся от удивления лицо Бьянки, Варя развернулась и пошла к выходу. Всю дорогу домой они ехали в абсолютной, звенящей тишине. Дженнифер несколько раз пыталась заговорить, осторожно протягивая руку к колену девочки, но Варя жестко скидывала её ладонь, демонстративно отворачиваясь к окну. Её челюсть была крепко сжата, а в салоне автомобиля, казалось, даже воздух стал разреженным и колючим. Черствая сторона Вари, которую она включала крайне редко, была пугающей — это был глухой, непробиваемый щит. Стоило им переступить порог квартиры, как маски были сброшены. Дженнифер едва успела закрыть входную дверь, как Варя резко развернулась к ней. Если у Бьянки ревность проявлялась опасной, концентрированной страстью и ядовитой яростью, то у девятнадцатилетней шаманки это был настоящий, стихийный шторм. Неконтролируемый, разрушительный и дикий. — Варя, послушай меня… — начала было Дженнифер, делая шаг вперед, но Варя со всей силы толкнула её в грудь, заставляя ведьму отшатнуться к двери. — Не подходи ко мне! — крикнула Варя. Её серые глаза полыхали первобытным огнем, а вокруг пальцев начали непроизвольно закручиваться едва заметные, искрящиеся потоки духовной энергии шаманов. Воздух в прихожей задрожал, где-то на полке звякнули ключи. — Тебе было весело, Бьянки?! Приятно, когда тебя лапает эта холеная сука?! Ты стояла и улыбалась ей, пока она чуть ли не в рот тебе заглядывала! — Варя, это были просто переговоры по поводу поставок… — Дженнифер попыталась вернуть свой холодный, авторитетный тон, но её саму уже начинало потряхивать от такой бурной реакции. — Да плевать мне на твои поставки! — шторм внутри Вари окончательно сорвал все стопоры. Она подошла вплотную, тяжело дыша, её всю мелкой дрожью била ярость. Она хватала Дженнифер за лацканы пиджака, с силой встряхивая. — Ты мне несколько дней назад здесь, на диване, клялась, что уничтожишь любого, кто на меня посмотрит! А сама? Ты позволяешь ей трогать себя?!  Пространство вокруг них буквально ходило ходуном от бурлящей энергии шаманки. Варя не просто злилась — она крушила своими эмоциями всё вокруг, её ревность была криком собственничества, смешанным со страхом снова потерять Бьянки после двух лет разлуки. Дженнифер смотрела на эту бушующую, разъяренную девчонку, и внутри неё, вопреки всему, вместо злости поднималось глухое, первобытное восхищение. Она видела, как сильно Варя любит её, раз этот шторм способен разнести квартиру до основания. Чернокнижница перехватила бьющие её по груди ладони Вари, жестко прижимая их к косяку двери над головой девушки, и шагнула вплотную, наваливаясь всем телом и гася чужую стихию своей тяжелой, темной аурой. — Замолчи, — прохрипела Дженнифер, и её глаза на секунду полностью потемнели от вернувшейся опасной страсти. — Замолчи и слушай меня, пока ты здесь всё не разнесла. Мне плевать на неё. Ты устроила этот чертов апокалипсис из-за того, что я просто проявила вежливость? — Пусти меня… — задыхаясь от ярости и подступающих слез, прошептала Варя, пытаясь вырвать руки, но Бьянки держала намертво, фиксируя бедра шаманки своими. — Не пущу, — отрезала Дженнифер, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасались. — Твой шторм сводит меня с ума, Варя. Но если ты еще раз посмеешь подумать, что мне нужен кто-то, кроме тебя… я запру тебя в этой чертовой спальне и буду доказывать обратное до тех пор, пока ты не охрипнешь от криков. Ты поняла меня? Варя замерла в её крепком захвате, тяжело и прерывисто вздымающейся грудью прижимаясь к Дженнифер. В глазах шаманки всё ещё плясали искры бушующей ярости, но от этих хриплых, собственнических слов ведьмы по телу прошла совсем другая, сладостная и дрожащая волна. Шторм внутри Вари не утих — он просто мгновенно сменил направление, превращаясь из разрушительного гнева в чистую, голодную страсть. — Тогда доказывай, — вызывающе прошептала Варя прямо в губы чернокнижнице, дернув запястьями в её хватке. — Чего ты ждешь, Бьянки? Докажи мне прямо сейчас, что та сука не имеет значения. Дженнифер не стала повторять дважды. Издав низкий смешок, она отпустила руки Вари только для того, чтобы запустить пальцы в её рыжие волосы, жестко фиксируя голову девчонки, и с силой впилась в её губы сокрушительным, почти болезненным поцелуем. В этом поцелуе не было ни капли нежности, которой они укутывали друг друга несколько дней назад на диване. Это было столкновение двух хищников. Варя застонала прямо в губы ведьмы, отчаянно отвечая на напор, и сама впилась ногтями в плечи Дженнифер, намертво сплетаясь с ней телами прямо у двери. Воздух вокруг них всё ещё вибрировал от остатков ссоры, смешивающейся с тяжелой, подавляющей аурой чернокнижницы. Бьянки, не разрывая поцелуя, подхватила Варю под бедра, заставляя ту повыше подпрыгнуть и обхватить её талию ногами. Шаманка оказалась прижата спиной к жесткому дереву двери, полностью во власти тридцатьпятилетней женщины. Горячая ладонь Дженнифер грубо рванула подол Вариного платья вверх, сминая ткань и пробираясь к обнаженным бедрам, которые всё ещё мелко подрагивали от пережитого эмоционального взрыва. — Ты с ума меня сведешь своим характером, — тяжело дыша, оторвалась от её губ Бьянки, оставляя влажные, обжигающие укусы на шее Вари. — Устроила сцену… заставила меня бежать за тобой как мальчишка… — И ты побежала, — сквозь рваный стон отозвалась Варя, запрокидывая голову и подставляя шею под её яростные ласки.  Пальцы Дженнифер безжалостно скользнули под ткань белья, и ведьма хрипло, торжествующе рассмеялась, обнаружив, что её маленькая шаманка от этой дикой ревности и злости уже была абсолютно, до предела мокрой и горячей. — Посмотри на себя, — прошептала Бьянки, запуская пальцы глубоко внутрь раскаленного тела Вари, заставляя ту оглушительно и надрывно вскрикнуть на всю прихожую. — Твой шторм затопил тебя саму, малыш. Давай проверим, как долго ты сможешь злиться на меня… Дженнифер задала резкий, безжалостный темп прямо там, у двери, вбивая пальцы до самого основания и не давая Варе ни секунды на передышку. Шаманка намертво вцепилась в её плечи, пряча лицо в черных волосах ведьмы и громко, беспомощно стонала от того, как легко эта взрослая женщина превращает её сокрушительную ярость в абсолютную, плавящую покорность.