sweetest thing

Минги кусает его неожиданно и сильно так, что Юнхо ойкает и замирает. Укус Минги срабатывает как спусковой крючок - Юнхо почти от этого кончает. Ему приходится замереть, уткнувшись в шею Минги, пытаясь не дать сладкой внутренней дрожи, которая начинает пробегать волнами по его телу от макушки и к низу живота, вспыхнуть невыносимо приятным пламенем. Минги так соскучился по нему за это время, что просто взять и кончить почти сразу же после того, как они только начали заниматься сексом, Юнхо кажется каким-то издевательством перед ними обоими. Их расписание как обычно будет выматывающим, ничего нового и времени друг на друга у них почти не будет, поэтому ценна каждая минута близости. Да и с ним такого не случалось лет с восемнадцати, поэтому Юнхо просто пытается выровнять дыхание, чувствуя как жаркий румянец расползается от кончиков ушей все ниже и ниже. Он, черт возьми, просто сгорает заживо и от смущения, и от желания, потому что не желать Минги у него никогда не выходило. Не вышло и сейчас, когда Юнхо, расслабленный после душа, открыл дверь в свой номер на стук, и столкнулся с глубоким и темным взглядом Минги. Песнь Песней была хороша тем, что он мог бы все равно прочитать ее Минги, и каждое любовное слово из нее было бы правдой, но у Юнхо все еще не хватает на это духу и смелости. Это Минги проще обращаться со словами, а у Юнхо изнутри горло стягивает каждый раз, когда он хочет Минги сказать что-то о своей любви к нему чужими словами. Слова из Минги патокой льются каждый раз, когда он Юнхо трахает, и чем больше времени проходит, тем откровеннее они становятся. Однажды Юнхо не выдерживает и закрывает лицо ладонями, потому что ему сложно выносить взгляд Минги и то, что он ему говорит, пока Юнхо объезжает его член. Минги прекрасно знает, что с ним делает, когда такой, поэтому смеется и мнет ладонями его задницу, расписывая и дальше низким хриплым шепотом то, как Юнхо черт возьми хорош, когда он такой податливый и раскрытый, когда член Минги настолько глубоко у него внутри, что глаза у Юнхо от этого закатываются. И хотя и в этот момент Минги и оборачивает ладонь вокруг твердого и горячего ствола Юнхо, лениво ему и медленно начиная подрачивать, кончает Юнхо от того, как Минги называет его в этот момент хеном. Потому что некоторые вещи ему даже сейчас невозможно выносить, и особенно доканывает Юнхо довольный смешок, когда Минги переворачивает его на кровать, чтобы довести до конца Юнхо же и начатое. Минги все чаще и чаще пускает себя со сцены в их постель, и Юнхо это начинает все больше и больше нравится, хотя Минги он хочет любого до дрожи в коленях. Просто действиями Юнхо всегда было проще выразить то, что Минги всегда удавалось выразить словами. Поэтому когда Минги обнаруживается на пороге номера с темным от жажды и тоски по нему взглядом, Юнхо закусывает нижнюю губу и молча заводит его в номер. Раньше это Юнхо метил, потому что ему хотелось чтобы все знали, чей Минги, но теперь пришла, видимо, очередь Минги заявлять принадлежность, и синяков от его пальцев на бедрах и плечах Юнхо становится все больше и больше. Юнхо даже не может говорить как раньше о том, что случайно во что-то врезался ночью по дороге в туалет – даже Есан больше ему не верит. Но укусы… Укусы – это что-то новенькое, это застает его врасплох, и Минги смеется, запутывая пальцы в растрепанных крашеных волосах Юнхо. - Нужно время? – шепчет он, а потом тыкается своими припухшими от их недавних жадных поцелуев губами Юнхо в висок, - Или чтобы я никогда тебя не кусал больше? Он такой горячий и любимый – под и вокруг Юнхо, но просит сейчас совершенно о невозможных вещах. И Юнхо лишь низко стонет в ответ на это, а потом Минги переворачивает его под себя и прижимает бедрами к кровати. Он похудел перед показом, но все равно – его тяжесть такая родная и знакомая, что и становится последним толчком, и Юнхо чуть ли не дугой выгибается, кусая себя за щеку изнутри, чтобы не вскрикивать с каждой восхитительной пульсацией от оргазма. Его затылок упирается в сбившуюся простынь, перед глазами темнеет, пока Минги объезжает его медленно и лениво, и конечно Юнхо за это все придется извиняться так, как Минги больше всего любит: пальцами, языком, и губами. Завтра Юнхо себе за все это спасибо не скажет, разминаясь перед выступлением, но сейчас ему настолько хорошо, что на проблемы завтра ему плевать. Поэтому он шепчет, все еще жмурясь: - Нет, пожалуйста, продолжай. Не останавливайся И это относится и к укусам, и ко всему остальному, что Минги делает с ним всю их общую жизнь. Минги замирает на нем только чтобы наклониться и поцеловать тягуче-медленно, и Юнхо понимает, что Минги и не собирался этого делать.