Твой патронус не лань

Август. 1998 год. Санкт-Петербург.         Вой ветра в старом окне не прекращался уже около двух часов и изрядно надоел девушке, но она не могла с этим ничего поделать и только перевернулась на бок, свернувшись в позу эмбриона. Шторы были темно-темно серыми, почти черными, но из-за тонкого материала все таки пропускали солнечный свет мелкими точками, от чего с рассветом маленькая и единственная спальня все таки отличалась от кладовки. А в остальном сходств было сотни: гора одежды на стуле и еще примено такое же количество свисающее из шкафа; тысячи небрежно сложенных на письменном столе пергаментных свертков, тетрадей и папок; кое-как лежащие в открытом стеллаже книги, втиснутые вертикально, горизонтально и даже по диагонали; пыльные полки с колдографиями и грамотами; и одноместная кровать со съехавшей на пол простыней и почти безжизненным телом девушки.         Почти весь день она проводила в этой «берлоге». От постоянного лежания спина то и дело затекала и когда боль становилась невыносимой, девушка спускалась на пол в попытках растянуться, после чего обычно шла в туалет, где забывшись могла просидеть на полу еще несколько часов. Самым тяжелым ритуалом каждый день была кормежка филина, который сидел в достаточно просторной клетке. Сама же девушка впихивала в себя не больше трех хлебцев и стакана воды, иногда находила силы заварить кофе, но крайне редко, после чего переставляя будто свинцовые ноги возвращалсь в кровать. Одета она была в большую полосатую хлопковую рубашку и свободные хлопковые штаны графитового оттенка, а звали ее Мадлен Лихт. Несмотря на не очень то и русское имя, она была Петербурженкой в третьем поколении, а носительницей магической силы – в пятом.         Так однотипно обычно проходил ее двухнедельный отпуск во второй половине июля. Работа в университете изматывает так сильно, что единственное, чем хочется заниматься – это буквальноне заниматься ничем.         Мадлен лежала в уже остывшей ванне, смотря в бесконечные линии на потрескавшейся плитке бледно оливкового цвета. Грудь сдавливает странное и явно нефизическое чувство, но впрочем, это было уже привычно.        Поняв, что рассвет уже был ближе, чем закат, она вытащила пробку и небольшой водоворот начал опустошать ванну.         Девушка обернула полотенце вокруг тела и вышла на балкон. Взяла с подоконника пачку Мальборо, зажала одну сигарету в губах и, чиркнув спичкой, подожгла. Запах табака сразу окутал ее голову, она медленно затягивалась и так же медленно выдыхала дым, оперевшись локтями на край окна и смотря на простирающиеся вдаль дома, которые уже начинало заливать первыми лучами солнца.         Потушив остаток сигареты в старой консервной банке, выполняющей роль пепельницы, она взяла чашку с остывшим кофе и сделала большой глоток.         — А что ты на меня так смотришь? Эспрессо отрезвляет разум и я снова чувствую себя человеком. — абсолютно невозмутимо сказала девушка, глядя на филина, который сверлил ее взглядом из своей клетки, стоящей на балконе.         Эту статную птицу звали Цефей. Она придумала ему это имя, когда читала книгу по древнегреческой мифологии. На арабском это означает пылкий и пламенный, что удачно описывает ярко коричневое и пестрое оперение филина.         — Кстати моё беззаботное времяпровождение сегодня заканчивается... хотя для тебя разницы никакой. — добавила Мадлен, смотря на магический календарь-часы, который сам менял дату. Это чудо магической техники она обожала, ведь почти всегда забывала перелистнуть обычный календарик на стене.         Спустя некоторое время Мадлен надела коричневую рубашку, темно-зеленую юбку почти до самых пят, черные туфельки Мэри Джейн и схватив сумку выскочила из квартиры.         Хоть и было неприлично рано, людей на улице было больше чем обычно. Мадлен связала это с понедельником и в припрыжку пересекла пешеходный переход. Затем она пошла в парк, но не для того чтобы прогуляться среди массивных деревьев и насладиться пением птиц, а для того, чтобы добраться до работы. В России это было обычным делом, по крайней мере для волшебников: зайдешь в лес, а он и выведет тебя куда надо. Именно так, пройдя сквозь влажную от росы траву, девушка вышла к берегу Ладожского озера. Она подошла к небольшой часовенке и, когда открыла дверь, сразу же провалилась куда-то вниз, но через мгновенье уже стояла в просторном холле с мраморными колоннами, портретами выдающихся магов советских годов и безумным множеством коридоров и дверей. Незнающий человек бы подумал, что это обычное высшее учебное заведение, пока не посмотрел бы в окна: в них нельзя было увидеть привычный природный пейзаж, за громадными стеклами простирался удивительный подводный мир! Лучи яркого утреннего солнца пробирались сквозь толщу воды, что выглядело весьма завораживающе, различного размера рыбы то тут, то там плавали во всех направлениях, а зеленые и бурые и очень длинные водоросли и другие подводные растения заменяли лес.         — Мадлен, свет моих очей, у меня к тебе деловое предложение! — Воскликнул старичок в причудливой одежде с рассеяным видом, когда увидел поднимающуюся по лестнице мисс Лихт. — Пойдем ко мне в кабинет!         — И вам доброе утро, Аркадий Евстигнеевич… — ошарашено произнесла девушка и поспешила вслед за профессором, перепрыгивая через каменные ступеньки, с которых спускался зеленый ковер невообразимой длины.         Аркадий Евстигнеевич, ректор Магического Университета, был сухим старичком высокого роста, имел седые, почти белые, растрепанные волосы и очки с очень толстой оправой. Одет он был в коричневый клетчатый пиджак, бордовую рубашку с зеленым галстуком и классические серые брюки. На ногах красовались остроносые ботинки на шнуровке. Он очень любил Мадлен, она была очень выдающейся аспиранткой и уже два года преподавала магозоологию на кафедре.         Людей здесь было не меньше, чем Мадлен встретила утром на улице. Хотя тут это было обычным делом. Иногда ей казалось, что университет не засыпает ни на минуту: юные и не только волшебники трудятся днями и ночами над новыми открытиями и экспериментами, да что уж тут говорить, она и сама частенько зарабатывалась настолько, что засыпала на столе в лаборатории под утро.         Догнала девушка профессора Фельсендорффа, а именно такую причудливую фамилию носил Аркадий Евстигнеевич, только у двери в его кабинет, которую он вежливо открыл и пригласил даму войти первой. Пройдя в знакомое помещение она неподдельно удивилась, ведь за длинным столом сидела женщина.         — Здрасьте… — неловко произнесла мисс Лихт.         — Оу, Мадлен, наша гостья не говорит по русски, она из Англии! — пролепетал ректор, проходя к своему креслу.         Получше оглядев пожилую строгую женщину в изумрудной мантии и черной ведьминской шляпе, с тугим узлом волос на затылке и небольшими очками на кончике носа, она сразу догадалась, кто перед ней восседает: директор британской школы магии – Минерва МакГонагалл.         — Значит алхимия… – мисс Лихт многозначительно промолчала, скрестив руки на груди.         — Хоть ты и занимаешься в последнее время больше тварями и чертями, но в алхимии ты сильна не меньше, вспомни свою кандидатскую! — все никак не угомонялся пожилой ректор.         В кабинете воцарилась тишина и только тиканье часов подобно отбойному молотку стучало по ушам. Атмосфера была напряженная: что профессор МакГонагалл, что профессор Фельсендорфф, сидели в нервном ожидании ответа от Мадлен.         — Так где там мне нужно автограф оставить, чтобы вы меня официально приняли? — резко воскликнула девушка и с широкой улыбкой посмотрела на Минерву.         Ее счастью не было предела, она пошарилась в карманах мантии и вытащила свиток пергамента, после чего принялась объяснять Мадлен более мелкие детали ее будущей работы, а ректор университета внимательно все слушал.         Дело в том, что новый Директор Хогвартса, которой являлась никто иная, как Минерва МакГонагалл, находилась в поисках новых профессоров в свою школу и по этому поводу и приехала в самый лучший российский Магический Университет. В разговоре с профессором Фельсендорффом ей удалось узнать, что «с пустыми руками» она точно не уедет и у него есть подходящая кандидатура на роль профессора алхимии. Должность эта была действительно ответсвенная, ведь Минерва решила вернуть этот предмет впервые за долгое время, а желающих пойти работать в Хогвартс было сильно меньше, чем хотелось бы. Признаться честно, профессор МакГонагалл была и в странах Европы, и в США, и даже успела посетить Южную Америку и заглянуть в северную часть Африки, но именно «алхимика» найти так и не удалось. Тогда то она и поняла, что время пробовать что-то новое пришло, так она и написала письмо Аркадию Евстигнеевичу.         Утром четверга Мадлен Лихт прям таки вскочила с кровати! Она с нетерпением ждала предстоящий учебный год. Сварила чашку чёрного кофе, покормила Цефея и взяла его клетку, чтобы отнести в коридор. Там уже стоял ее большой потёртый от старости тёмно-коричневый чемодан с изображением дерева на фоне горы, сверху которой находилось солнце, и все это было окружено золотым венком - это была эмблема Колдовстворца, и небольшая сумка, словно сотканная из различного материала лоскутков ткани темно-синих и темно-фиолетовых оттенков. Всё еще допивая кофе она вошла в спальню на последок, открыла ящик письменного стола и досталатоттуда свою волшебную палочку. Она была сделана из ясеня, а сердцевина состояла из волоса сирены. Она редко использовала её, так как на Руси для колдовства используют руки и перстни. Но ей доводилось побывать во многих странах, где предпочитают пользоваться волшебными палочками, поэтому при первом своём визите в Америку Мадлен всё таки купила свою первую палочку. Сделав глубокий вдох, она положила ее во внутренний карман кардигана. Чашку ополоснула и сунула в сумку, закинув ту на плечо и взяв в левую руку склетку с птицей, а в правую чемодан - вышла из квартиры и заперела ее на ключ, так она привлекала меньше внимания, ведь жила в магловском районе, и, на всякий случай прошептав заклинание, почти незаметно взмахнула палочкой и сунула ее обратно в карман. Оглянулась вокргу и направилась вниз по лестнице.         Спустя 2 часа езды на автобусе и электричке Мадлен оказалась в деревушке неподалёку от Петербурга и побрела к указателю, откуда поняла, что ей надо идти направо. Куда же она направлялась? К причалу. Там жил один волшебник отшельник, который некогда занимался производством волшебных порталов.         — Здравствуйте! Я вам писала на днях, Мадлен Лихт, помните? — крикнула девушка стоящему на берегу Ладоги дедушке. Одет он был как самый обычный лесничий, не отличишь от магла.         — М-м, да, кажется припоминаю тебя... — оглядев девушку он пододвинул ногой в ее сторону ведро. Обычное железное ведро с расхлябаной ручкой. — Наступи в него ногой и держись крепче, мышцы лучше держи в тонусе.         Мадлен подошла и заглянуда в ведро. На удивление там было пусто. Она пошарилась в сумке и протянула старику мешочек с монетами. Тот взвесил его рукой и кивнул в знак одобрения.         — Ну-с, счастливого пути! — искренне сказал седовласый, после чего девушка твёрдо вступила ногой в ведро и в мгновенье ока словно закрутилась вихрем и исчезла со звуком хлопка. Исчезло и само ведро.         Через несколько минут она уже стояла под лесницей на вокзале Лондона – КингсКросс. Ее немного покачивало, порталами она не пользовалась уже очень давно. Пока она приходила в себя, ведро уже успело закрутиться волчком и исчезнуть. Девица ухмыльнулась в хитрой улыбке и присела на корточки, чтобы открыть чемодан. Чары расширения – довольно популярны для различных сумок и чемоданчиков, вспомнить великого Ньюта Салаиандера, у которого в нем помещался целыц мир! Мадлен же свой чемодан расширила лишь немного, когда ей не хватало места, чтобы увести из школы весь комплект "трофеев" пришкольного леса, которые она успела собрать за учебный год на 5 курсе. Щёлкнув застёжками, она резким движением отворила крышку чемодана вверх и убрала свою сумку внутрь. Через минуту она уже шла по вокзалу и прокручивала в голове слова ее нового директора: вбежать в стену между платформами 9 и 10…         Незаметно для простых людей она мигом сделала то, что велено и тут же очутилась на полном учеников и родителей вокзале, где дымил локомотив поезда «Хогвартс-Экспресс». Затащив свой чемодан и клетку с филином в поезд, она прошлась по вагону в поисках свободного купе. К ее счастью найти такое удалось. Там она и разместилась.