Чертов сын Аида…

Привет, прости, если отвлекаю, просто мне нужно кое в чем признаться. Я стала что-то к тебе чувствовать. Что-то больше, чем просто «друг». Я не нашла в себе сил сказать тебе это в лицо, стало безумно страшно, как ты на меня посмотришь или что скажешь. Но молчать я больше не могу… Меня зовут Лола Андерсон, и это история о том, как я однажды повстречала свое проклятье на всю жизнь. Нико ди Анджело. Чертов сын Аида. Он привлек мое внимание еще в нашу первую встречу. Тогда Нико посмотрел на меня и просто кивнул в знак приветствия. Это был первый и последний его знак о том, что он знает о моем существовании. Этим же вечером, на костре, перед всем лагерем меня признал мой отец. Эрос, бог любви и страсти. Или же просто Купидон. Нико тогда стоял в толпе вместе со всеми, и когда наши взгляды встретились, его темные глаза зло сверкнули, и он просто развернулся и ушел. Пока Хирон гордо представлял меня остальным ребятам, я не переставала смотреть на то место, где исчез Нико. Позже я узнала, в чем кроется причина его резкого холода и игнора ко мне. Мой отец, Эрос (черт его подери), однажды силой заставил Нико признаться в своих старых невзаимных чувствах. Хоть Нико давно отпустил их, обида и боль от этого все еще оставались. Я понимала его. Но все же было грустно от того, что обиду на моего отца он переключил на меня. Всегда, когда я подходила к Нико поговорить, или просто за помощью, он огрызался и уходил. Перси и Лео пытались мне помочь, шутили, но боль не уходила. В какой-то момент я сильно разозлилась на Нико, подошла к нему, и, не дав уйти на этот раз, выговорила ему все. — Почему ты так ко мне относишься?! Это не я причинила тебе боль — мой отец! Тогда причем тут я? Ты меня винишь только из-за того, что я — его дочь? — Почему тебе не плевать на меня? Его слова только залили масла в бензин. Я сжала руки в кулаки и, уверена, если бы глаза умели убивать, даже этот отпрыск Аида бы лежал замертво. — Я просто хотела подружиться! Неужели ты такой слепой?! Нико уже открыл рот, явно собираясь насмехаться надо мной, но я не дала ему сделать этого. Сама того не осознавая, я подняла ладонь и вмазала ему пощечину. — Дурак! — крикнула я, и на этот раз ушла сама.

***

Маме я сказала, что пошла гулять с подругами, что было полной ложью. Мне было стыдно перед ней, но сказать правду я не могла. Я брела по улицам города уже несколько часов, и за это время успел пойти ливень. Люди вокруг меня бегали с зонтами, прикрывались капюшонами, спешили домой. Как бы я хотела быть обычной смертной — думать не о том, что в любой момент могут напасть монстры, что каждый последующий день может стать для тебя последним, а просто жить этим мгновением. Вскоре улицы опустели. Начинало темнеть, и в квартирах через окна включали свет. Я так устала… только этим летом узнала, что мой отец, оказывается, олимпийский бог, что все древнегреческие легенды и мифы — правда. Так еще и этот ди Анджело… Промокшая до нитки, я села на бордюр и просто зарыдала, закрыв лицо ладонями. Неужели никто так и не сможет полюбить меня просто так, без волшебных стрел моего отца?.. Внезапно я почувствовала, что холодные капли больше на меня не падают, но слышала, как дождь барабанит по асфальту, поэтому закончиться он не мог. Я подняла голову и увидела над собой черный зонт, а заметив того, кто его держит, меня передернуло. — Ждешь, пока на тебя нападут монстры? Или просто хочешь заболеть? — даже сквозь громкий шум дождя я четко и ясно услышала голос Нико. Его черные волосы и одежда были абсолютно сухими, в отличии от меня. — Что ты здесь делаешь? — к моему облегчению, мой голос не звучал как звуки умирающего тюленя. — Ходил вокруг, гулял, а тут ты, как мокрый щенок, сидишь и страдаешь. Жалко стало, — он пожал плечами. Его глаза остановились на моем лице. Интересно, думал ли он, что это слезы, или просто капли дождя стекают по моим щекам? — Ты тут живешь? Я усмехнулась. — Нет, просто шла-шла и случайно забрела в чужой город. Внезапно он протянул мне свою ладонь. Я подняла брови и вопросительно уставилась на ди Анджело. Но, недолго думая, взялась за его холодную руку и он помог мне встать. — Далеко твой дом находится? — Понятия не имею. Я не смотрела, куда иду. — Ну и дура. — Нико переложил свою руку мне на плечо. — Говори адрес. Терять мне было нечего — я назвала ему точный адрес моего дома, а Нико кивнул. — Сейчас доставим тебя домой. — я удивилась тому, как прозвучал его голос. Не то чтобы прямо нежно, но в отличии от того, как он со мной разговаривал раньше — грубо, с усмешкой, — сейчас это прозвучало даже мягко. — Как? — По теням. Точно. Я слышала о его этой способности — путешествие по теням в любую точку мира и не только нашего. Но также я помню, что чем дальше находилась точка его перемещения, тем сильнее это выжимало у него силы. А сейчас мы находились черт знает в скольки километрах от моего жилища. — Держись за меня, — сказал Нико, и я, не понимая, что делаю, шагнула к нему ближе и обняла его. Тот опешил, но через секунду неуверенно сложил руку на моей талии, и мы спустились в тени. Чувство такое, будто несешься со скоростью света, и с тебя сдирается кожа. Кажется, я кричала, но не могла определить — ветер в ушах заглушал все. Когда эти пытки закончились, я отошла от Нико и пошатнулась, и если бы сын Аида не придержал меня, я бы упала на мокрый асфальт. — Никогда больше не буду перемещаться по теням, — выдохнула я, потрогав ладонями лицо, дабы убедиться, что не слетела ли кожа на самом деле. Нико усмехнулся. — Иди домой. Я уже собиралась подняться на крыльцо, нов последний момент посмотрела на ди Анджело. В голове пронеслась наша последняя встреча — как я ударила его со всей силы и ушла, не оборачиваясь. Не знаю, что случилось с его щекой, так как оставшееся до конца лета время избегала Нико, но от Уилла услышала, что она стала красной, и, ударь я чуть сильнее, из носа его полилась бы кровь. — Прости пожалуйста, что ударила тебя тогда, — сказала я немного неуверенно, почесав затылок. Нико вопросительно поднял брови, но потом, кажется, понял, о чем я говорю. — А, ты про это, — его ладонь неосознанно коснулась щеки. — Забудь, я не обижаюсь. Но удар у тебя сильный. — Мне считать это за комплимент? — Можешь. Я вдруг улыбнулась. — Спасибо, что помог добраться. — сказала я немного смущенно. — Без тебя я бы, наверное, долго искала дорогу. Нико, похоже растерялся, но всего на мгновение — после он, как обычно, натянул безразличную гримасу. — Иди уже, пока я не переместил тебя в Китай. Я тихо засмеялась, помогала ему рукой и побежала в дом. Мама меня встретила тогда с испуганным, но одновременно облегченным выражением лица, накинула мне на плечи полотенце и погнала в душ. А я еще представляла темную фигуру, которая, немного постаяв перед крыльцом дома, повернулась и ушла прочь, и был виден только черный зонт.

***

После этого наши отношения заметно улучшились — все следующее лето в лагере мы даже не поссорились. До сих пор смеюсь от лица Перси, когда мы с Нико без холодных переглядок очень даже мирно поздоровались. Это надо было запечатлеть на камеру. Помню, как мы с Нико сидели у домика Аида и смотрели на закат, а потом я уснула у него на плече. На следующий день я проснулась на его кровати — одна. После того, как я растрепанная и сонная вышла из тринадцатого домика, друзья подкалывали меня еще месяц. Как-то в середине июля я отдала ему свою серебряную цепочку со стрелой. — Зачем? — Нико покрутил украшение в руках, а я пожала плечами. — Просто. У меня таких полно, вот я и решила один подарить тебе. На самом деле, эта привычка выработалась у меня с детства. Когда я начинаю доверять людям, дорожить ими, я дарю им свои украшения. Самые ценные. Когда мне было семь, я отдала свой браслет с сердечками первой подруге в школе, а она в ответ подарила мне свое золотое колечко с узорами. Я до сих пор его храню, хоть и с той девочкой мы больше не общаемся. Мама еще долго удивлялась, куда это пропадали мои кулоны, браслеты или кольца, но когда узнала, умилилась и сказала, что это моя главная особенность. Было так приятно в последующие дни видеть цепочку на шее у Нико. А ведь ее я купила на свои первые заработанные деньги, еще года четыре назад, и всегда носила с гордостью.

***

Однажды мне надоело притворяться. Оправдывать и себя, и друзей насчет чувств к Нико. Но мы стали уже достаточно близки, чтобы я побоялась своими чувствами разрушить нашу и так хрупкую дружбу. Но лгать я больше не могла. Не могла каждый день смотреть в его темные глаза и утверждать, что он для меня просто друг. Не могла не обращать внимание на то, как подпрыгивает мое сердце, когда мы с ним сидим в его домике и разговариваем часами. Я оторвала листок от своей тетрадки, взяла ручку и начала писать. Немного глупо — признаваться в любви в письме, так? Но мне было слишком страшно говорить это, глядя ему в глаза, и видеть, как меняется его взгляд. Сын Аида был непредсказуем, поэтому я не могла предположить, будет ли он молча сверлить меня взглядом или начнет громко насмехаться. Привет, прости, если отвлекаю, просто мне нужно кое в чем признаться. Я стала что-то к тебе чувствовать. Что-то больше, чем просто «друг». Я не нашла в себе сил сказать тебе это в лицо, стало безумно страшно, как ты на меня посмотришь или что скажешь. Но молчать я больше не могу. Ты ведь знаешь, я дочь Эроса. Ирония судьбы, да? Бог любви, а я не могу справиться с собственными чувствами, боюсь их до дрожи. Каждый раз, когда я вижу свою цепочку на твоей шее, у меня внутри все переворачивается. Ты носишь ее. Наверное, для тебя это просто украшение, подарок от назойливой подруги, но для меня — знак того, что ты, возможно, помнишь о тех вечерах на крыше моего дома, о наших разговорах до рассвета. До тебя я думала, фраза «бабочки в животе» звучали как какой-то фальш, что-то глупое, но недавно я сама начала ощущать, как они порхают внутри меня при виде тебя. Может, Психея, моя мачеха, просто смеется надо мной насчет них, но мои чувства к тебе правдивы — я в этом убедилась. Я не хочу, чтобы ты думал, что я говорю это под влиянием какой-то магии. Я влюбилась не в идею, не в образ, а в тебя. В твое ворчание, когда ты закрываешь лицо рукой, пытаясь скрыть улыбку. В то, как ты без слов понимаешь, когда я фальшиво смеюсь. В твою привычку поправлять мои волосы, когда я засыпаю у тебя на плече. В то, как ты прячешь свою доброту за колючими фразами. Мне страшно, Нико. Потому что я знаю, какой ты — своенравный, скрытный, и этот чертов комплекс, что ты "слишком опасен", чтобы быть рядом с кем-то. Но я не боюсь теней. Я не боюсь твоей темноты. Я боюсь потерять тебя. Потерять то, что мы выстраивали так долго. Я не жду от тебя ответа прямо сейчас. Может быть, ты не готов, может быть, я для тебя просто подруга, а не что-то большее. Но я должна была сказать это. И если ты решишь, что тебе легче, когда я рядом с тобой, знай: я никуда не уйду. Я буду ждать. Просто скажи, если я разрушила нашу дружбу этим письмом. Потому что тогда я пойму и уйду, но хотя бы не буду корить себя за несказанное. С любовью, Лола. Я свернула листок два раза и спрятала его себе в карман. В нашу следующую встречу в его домике я незаметно спрятала письмо под его подушку. Дело сделано. Осталось только пережить его ответ.

***

Страшнее всего — ждать. Весь следующий день я была как будто в трансе — Нико не появлялся долгое время, и ответа на мое письмо не было. Вообще, для него и для всех — это в порядке вещей, вот так внезапно пропадать на долгое время. Но именно сегодня это было как подготовка к казни. — Ло, ты чего такая задумчивая сегодня? — Пайпер подошла ко мне, пока я сидела на ступеньке Большого Дома. Скрываться от нее мне было нечего — дочь Афродиты поняла о моих чувствах к Нико еще до того, как это осознала я. — Я Нико призналась. — увидев, как расширились глаза подруги, я поспешила продолжить. — Ну, как призналась. Написала на листе все. Страшно стало сказать в глаза… а теперь сижу и жду, пока этот черныш появится, чтобы сказать ответ. Разноцветные глаза Пайпер тут же весело сверкнули. — Серьезно? — она взвизгнула, увидев мой кивок. — Тише ты! — Прости-прости! Просто это так мило! — Пайпер, если ты сейчас не заткнешься… — Все! Не надо угроз! — МакЛин подняла руки в знак примирения. — И вообще, я уверенна, он ответит взаимностью! — Не думаю. — хоть Нико умело мог прятать свои эмоции, не было похоже, что он что-то ко мне чувствует. — Ой, отставить уныние! — Пайпер взяла меня за руки и помогла встать. — Все у вас двоих будет прекрасно. Я это нутром чувствую. — Надеюсь, так и будет. Позже, после ужина, когда солнечный диск уже начал спускаться за горизонт, я подошла к тринадцатому домику. Но зайти внутрь не решилась. Нико до сих пор не появился, а если он уже и вернулся, значит, не желает меня видеть. Что-ж, если так, я не смею рушить его личное пространство. Я развернулась и пошла прочь. Но, проходя около домика, холодная рука перехватила мое запястье и прижала к стене. Я хотела закричать, позвать на помощь, но меня заткнули поцелуем. Я вскинула брови и распахнула удивленные глаза, а через секунду от меня отстранилась, и я встретилась с взглядом темных глаз Нико. — Бабочки, значит? — он усмехнулся, его ладони переместились на мои щеки. — Самые бешенные, — выдохнула я, и, обвив руками его шею, притянула ближе. Наши губы встретились в еще одном поцелуе — на этот раз он длился несколько дольше, но мне это нравилось.

***

Чертов сын Аида, как ты мог так коварно украсть мое сердце?