1
29 июня 2026 г., 14:23
В Ромашковой долине опускались сумерки. Воздух пах остывающей травой и спелой малиной. Совунья сидела на крыльце своего дома-дупла и методично перебирала ромашку для вечернего успокоительного чая. Её крылья немного затекли после целого дня стирки и пирогов, а на душе почему-то скребли мыши. Накатила та самая светлая, но немного тягучая осенняя грусть, знакомая лишь тем, у кого позади долгая жизнь.Вдруг тишину нарушил тихий хруст веток. Из-за кустов сирени показался силуэт в безупречной бабочке и с тростью.— Добрый вечер, моя дорогая Совунья, — театрально, но очень мягко произнес Кар-Карыч, приподнимая цилиндр. — Я заметил, что в ваших окнах еще не горит свет, и подумал... не согласится ли лучшая хозяйка этой долины разделить со мной чашечку чая?Совунья устало, но тепло улыбнулась.— Проходи, Карыч. Твой визит как раз кстати. Чай почти готов, только вот сухарики к нему сегодня слегка подгорели — отвлеклась на Кроша с Ёжиком.— Пустяки! — Карыч взмахнул крылом, проходя в уютный домик. — Вкус истинного чая раскрывается в хорошей беседе, а не в идеальной выпечке.Пока Совунья разливала по чашкам ароматный настой, ворон подошел к старинному комоду в углу. Там среди баночек с мазями и кулинарных книг стоял старый, покрытый легкой патиной граммофон. Карыч бережно коснулся лакированного дерева.— Помните, Совунья, как на этом самом месте, тридцать лет назад, мы танцевали под проливным дождем на гастролях в Париже? Вы тогда потеряли свою лучшую кастрюльку, а я... я чуть не потерял дар речи от вашей грации.Совунья всплеснула крыльями, и на её щеках проступил едва заметный румянец:— Ах, Карыч, ну что ты выдумываешь! Никакой это был не Париж, а обычная Кострома, и кастрюльку я не потеряла, а отдала местному повару за рецепт черничного конфитюра. И вообще, мы тогда едва знали друг друга.— Но согласитесь, дорогая, — Карыч хитро прищурился и аккуратно опустил иглу на старую пластинку, — звучит моя версия гораздо поэтичнее.Из раструба граммофона полилась тихая, потрескивающая мелодия старого вальса. Карыч подошел к Совунье, элегантно поклонился и протянул крыло.— Позвольте?Она хотела было привычно заворчать, напомнить про своё больное колено, про то, что завтра рано вставать на зарядку и варить кашу для Нюши. Но посмотрела в глубокие, полные искренней нежности глаза старого друга, вздохнула и вложила свое крыло в его.Они кружились по уютной комнате среди связок сушеных трав и шерстяных клубков. В этот момент не было ни забот, ни возраста. Были только джазовая мелодия, тепло родного дома и два сердца, которые понимали друг друга без лишних слов.Когда музыка стихла, Карыч не сразу отпустил её крыло. Он аккуратно поцеловал его кончики и тихо сказал:— Спасибо за этот вечер. С вами, Совунья, даже осень кажется весной.Совунья лишь тихонько фыркнула, но в её глазах блестели самые настоящие, добрые искры:— Ладно тебе, романтик. Пей чай, а то остынет
