Что ты есть.

Утро наступило незаметно для Чонгука, и он, всё ещё сонный, разлепил глаза. «Что я вчера делал? Что я наделал?» Чонгук вспомнил свои дикие танцы с Техеном. Вспомнил, как прижимал его к себе. Вспомнил, как назвал Кима «горячим». Чонгук думал, что сойдёт с ума. Но он может притворяться, что ничего не помнит. Так он и решил. Спустить на тормоза. Слишком стыдно. Чонгук взял телефон и позвонил Киму. Но трубку не взяли. Чон решил поехать к нему домой. Зайдя в квартиру, Ким нашёл его спящим в ванной без воды. И без всего. Совсем. «Какого хрена!» Чонгук покраснел, но всё же разбудил Техена. Тот спокойно смотрел на него и даже не прикрывался. Он встал и ушёл в кровать. — Вам нужно что-то из еды? Заказать? — Нет, молчи лучше. Голова болит. Чонгук сварил рис и сделал закуски. Техен слишком долго смотрел на эту еду и не мог притронуться. — Вам нужно поесть, иначе будет плохо. — Мне уже плохо. Сколько я выпил? — Ну, не меньше меня точно. — Ты помнишь ночь? — Смутно. То есть почти ничего, — сказал Чонгук и почти начал краснеть, но, взяв себя в руки, спросил: — А вы? — Я всё помню. Чонгук в этот раз забыл, как дышать. Чонгук взял несколько выходных от работы и попытался взять себя в руки, чтобы ему не было так неловко перед своим боссом. Перед своим клиентом. Все дни он правил его расписание и созванивался с людьми, пытаясь войти в рабочую колею. На третий день он доехал до бабушки и помог немного по дому. — Ты такой заботливый внук, — сказала бабушка и дала ему ещё еды в дорогу и для Техена. — Я приезжаю раз в месяц, какой же я заботливый. — Это уже больше, чем у других бабушек. Я очень счастлива. — Ой, бабуль. Перестань. Чонгук заехал к Техену и вручил сумки с едой. — Бабушка меня убьёт, если ты это не съешь. — Моя диета вышла на прогулку, — хихикнул Техен. И Чонгук расплылся перед этой улыбкой. «Да что это за дичь?» «Перестань так реагировать», — говорил он сам себе. — Режиссёр хочет, чтобы я держал форму, а ты делаешь из меня пирожок. — Это не я, а бабушка. — Как забавно, наверное, делать вид, что ты не при делах. Чонгук понял, что эта фраза сказана не просто так. — Давай мне и езжай обратно. — Чем-то важным заняты? — Учусь играть дальше на фортепиано. — Можно мне послушать? — Ну, если тебе не важны твои уши, то пожалуйста. Чонгук сел и ждал начала мелодии. Техен сначала путался, но в итоге клавиши начали слушаться его, и полилась медленная мелодия. — Круто, — хлопал Чонгук. — Хочешь? — Что? Я? Я не умею. — Я научу. Чонгук растерялся, но всё-таки сел рядом. Длинные пальцы Техена накрыли его собственные, и по Чонгуку прошёл табун мурашек по спине. — Держи их в таком положении. Техен объяснял положение клавиш, их названия. Чонгук запомнил только пятьдесят процентов из всего сказанного. Вместе с Техеном они начали играть одну мелодию на двоих. Когда всё стихло, Чонгук повернулся к Техену и улыбнулся. — Ты быстро учишься, — сказал Техен и встал. — Я не должен был вас ставить в такое неловкое положение, — сказал Чонгук, удивляясь сам себе. — Ты это о чём? — О клубе. — А… Ничего же не случилось. Мы просто танцевали. — Я подумал, что это слишком… — Алкоголь творит беды с головами людей. Но мне понравилось. Чонгук покраснел и сел за стол, пытаясь выпить воду. — Я обещаю, что больше не буду такого творить. — Ну, это радует. — Ещё раз простите. — Я же так же ответил. Так же танцевал. Но мне не хочется извиняться. Так что давай забудем. Только вот Чонгук не мог забыть этот момент. Он прокручивал его в голове сотни раз и ни одного момента не хотел забывать. Ким засел в его голове и не собирался вылезать. В следующие месяцы Чонгук выполнял свою работу и пытался сделать всё, чтобы его неловкость ушла от него. Но, глядя на эти белые волосы, глядя на тело и лицо Техена, он забывал, кто он и что он делает. Техен же вёл себя как обычно. Они больше не касались разговора о клубе. В один день Чонгук приехал за Техеном, но в квартире был переполох. Всё было перевёрнуто. Чонгук подумал, что его ограбили, но, увидев уставшего и злого Техена, понял, что это просто бардак, устроенный Кимом. — Что тут за смерч прошёл? — Я потерял свою цепочку. — Найдётся. Чонгук начал возвращать стулья на место и поднимать подушки. — Мне она очень нужна, — сдавленным голосом сказал Техен. Чонгук видел подавленность Техена и начал всё же её искать сам. — Где вы последний раз её снимали? — Я её вообще не снимаю. Она порвалась, скорее всего. — Вот тебе и Картье. Чонгук пошёл в душ, затем в ванну. Но ничего. Прошло три часа. Чонгук разобрал сначала слив в ванной, а потом в душе. — Чего ты делаешь? — сказал Техен, зайдя в ванную. — Ну, бывает, что такие вещи улетают в ванной. Но их можно вытащить. Я так серьги бабушки находил. — Брось. Её больше нет. — Ну, она же важна для вас. Я найду. — Может, это просто побрекушка. А я просто противный собственник. — Я так не думаю. Чонгук собрал всё обратно и принялся разбирать раковину на кухне. На дне трубы торчала буква «J», а рядом была порванная цепь. — Я нашёл! Техен подбежал и взял в руки свою цепь и сверкающую букву. Техен снова заплакал и упал на колени. — Эй, вы чего? Я же нашёл. — Спасибо, Чонгук. — Она так ценна? — Она даже не моя. Она… — Можете не говорить, если тяжело. Ким поднял взгляд и сжал цепь в кулаке. — Она моего умершего парня. Чонгук сел рядом и не знал, что сказать. — Давно он умер? — Четыре года назад. — Простите. Я не мог знать. — Так я же и не говорил. — Вы сильно любили его? — Больше жизни. Чонгук придвинулся и обнял плачущего Техена. Он гладил его по спине и прижимал крепче. Техен отпрянул, и Чонгук вытер его слёзы рукавом. — Ну вот, опухнете, а попадёт мне. Техен улыбнулся и снова обнял Чонгука. — Спасибо тебе. — Да ладно. Я же просто сантехник. — Что ты есть. Сердце Чонгука забилось быстрее пули. Он сидел и думал: «Я попал», «больной».