Apathy

Закат медленно растекался по стене в гостиной, озаряя помещение и всю глянцевую мебель теплым светом. На фоне тихо играла музыка — что-то легкое и непринуждённое — спокойная мелодия без слов. Через открытое окно задувал свежий, еле ощутимый, ветерок, гуляющий по полу и создающий сквозняк, и вместе с ним с улицы доносились звуки проезжающих машин. Пальцы неторопливо перебирали гитарные струны уже второй час подряд, стараясь попадать в такт фоновой музыке, и вместе они создавали неплохую симфонию. Уставший пустой взгляд бездумно бегал по комнате стараясь найти хоть что-то интересное, за что можно было зацепиться, хотя каждый уголок этого места был изучен от и до. В голове было пусто, словно кто-то по щелчку пальцев отключил все мысли, чувства и эмоции, оставляя только бескрайнюю тишину, заглушаемую музыкой. И такое состояние наблюдалось у Джерарда весь последний месяц — с момента переезда в Лос Анджелес. Город Ангелов. Место, где рождались настоящие легенды. Город солнца, пляжей, океанов и сёрфинга. Говорить об этом прекрасном городе можно было бесконечно, но все прекрасно знали, что это то место, куда приезжали за славой и богатством. И Джерард был исключением. Впрочем, как и всегда. В ЛА он переехал месяц назад, и пока все охотились за популярностью и большими контрактами, парень старался сделать всё, чтобы наоборот скрыться от чужих глаз, и побыть наедине с собой. Он настолько устал от всего, что захотел всего лишь исчезнуть из этого мира. Выпасть из реальности хотя бы на денек и забыть обо всем на свете. Даже о своем любимом деле, которое раньше приносило лишь радость. И хоть Джерард всегда хотел быть музыкантом и, как и все, мечтал о славе и деньгах, со временем это стало причиной всех его проблем. А ведь изначально все было просто идеально. Джерард почти сразу понравился обществу, ведь его образ — нестандартный, мрачный, с нотками вампиризма и мистики, местами феминный, но при этом с особой остротой и харизмой, цеплял всех, кого можно. Текста песен сразу откладывались в голове, а гитарная игра и впрямь поражала. Перечислять заслуги Джерарда можно было до бесконечности, ведь в свою работу он вкладывал часть своей души. Каждая песня и гитарная партия писались с особой душевностью, каждая концертная программа придумывалась на протяжении нескольких месяцев, каждый образ составлялся им самим и во всем был свой смысл, который зачастую был понятен лишь самому Джерарду. Эта некая таинственность и любовь к своей работе и вызвали такую бурную реакцию у фанатов, что впоследствии сделало парня феноменом мира музыки. Однако, всему приходил конец, и со временем парень просто выдохся. Он истратил все силы. Он устал от лицемерных людей, которые осуждали его в интернете; от фанатов, которые преследовали его и обсуждали каждый шаг и каждый взгляд; от концертов, на которых он выкладывался настолько, что потом несколько дней приходил в себя; от музыки, которую он писал уже не ради удовольствия, а ради денег; от любимого дела, которое за годы превратилось в рутину, вызывающую лишь раздражение и отторжение. И этот список можно было продолжать бесконечно. Ясно было одно — Джерард заебался. Поэтому и решил спрятаться. В современных реалиях, где в интернете люди могли отследить любой твой шаг, даже когда ты сам об этом не знал, было трудно найти для себя укрытие. Точнее, это было невозможно. И именно поэтому парень решил, что самый лучший способ — скрыться от всех в самом видном и, казалось бы, очевидном месте. Возможно, звучало это странно и даже глупо, но Джерард всё-таки надеялся, что его план сработает. И, в итоге, все получилось. Переезд в элитный район на холмах Голливуда, в огромный особняк на два этажа с бассейном и террасой с видом на город идеально справлялся со своей задачей. Скрывал, оберегал и давал возможность побыть наедине с собой. И вот уже месяц Джерард находился в полной изоляции, далеко от чужих глаз. Ни фанаты, ни репортёры не знали где он, а новости пестрили заголовками о том, что некогда великий Джерард Уей пропал с радаров. Казалось бы, месяц — небольшой срок. За такой короткий промежуток времени даже половину альбома не напишешь. Но если ты сутками лежишь на диване, втыкаешь в одну точку, слушаешь покругу один и тот же плейлист, почти не ешь и не спишь, то месяц сразу начинал казаться чем-то бесконечным. А особенно если все дни были похожи друг на друга и сливались в один длинный нескончаемый день, который больше походил на страшный сон. И Джерард бы очень хотел проснутся, но, к сожалению, это было невозможно, ведь это не сон и не кошмар, а реальность, убивающая его изнутри. Он чувствовал себя овощем, мешком или же мёртвым грузом, который сейчас не приносил никакой пользы ни себе, ни обществу. Все, что он мог, это лежать и ничего не делать. Лишь иногда в руках оказывалась гитара, и пальцы зажимали уже знакомые аккорды, хотя в этом не было никого смысла. Джерард не знал, вернется ли он на сцену, он даже не знал, доживет ли до завтрашнего дня. Он уже перестал надеятся на то, что состояние апатии, депрессии или выгорания — называйте как хотите — хоть когда-нибудь отпустит его. И это было морально тяжело. Джерарду было всего 26, он молодая звезда и вся жизнь была впереди, но, по всей видимости, его ждал тот самый «клуб 27». Его иногда забавляла эта мысль, но он не хотел закончить свою жизнь именно так. Не в этой жизни. И, если быть честным, его пугала мысль о том, что он мог умереть здесь — в большом пустом доме в полном одиночестве — но именно к этому все и шло. С каждым днем состояние ухудшалось, желание жить уменьшалось, мешки под глазами становились все больше, кожа все бледнее, а силы постепенно покидали его тело. Даже гитару становилось держать все труднее. И Джерард понимал, что ему нужна была помощь. И также он понимал, что никто не сможет помочь ему, пока он сам не найдет в себе силы встать. Он должен был взять себя в руки и вернуться в прежнее состояние. Но, явно, не сегодня, ведь день уже подошёл к концу. Солнце полностью скрылось за горизонтом, город погрузился в темноту, и к тому моменту Джерард начал чувствовать, что глаза стали сами закрываться. Он убрал гитару, положил ее на пол рядом с диваном, а потом уснул, зная, что через час проснётся опять. И, черт возьми, как ему это надоело. Всю ночь, впрочем, как и всегда, Джерард ворочался, крутился, вертелся, беспокойно дышал и слегка дрожал, словно ему снился страшный сон, и со стороны это больше было похоже на приступ панической атаки или лихорадку. Такое состояние во сне было вполне привычным, но вот что было и впрямь удивительным — Джерард ни разу не проснулся. Впервые за посление пару лет. И понял он это только тогда, когда в лицо начало бить яркое утреннее солнце, которое, казалось, хотело выжечь его лицо своими лучами, которые били прямо в панорамное окно. — Вот тебе и доброе утро. — недовольно проворчал парень, прикрывая свое лицо подушкой. Это утро выдалось для него крайне тяжелым. И оно ничем не отличалось от других. Свет бил прямо в глаза, тело ломило, голова раскалывалась и желание жить уменьшалось в геометрической прогрессии. Хотелось выпить кофе, покурить и выйти на воздух, чтобы хоть чу-чуть прийти в себя, но пока Джерард старался хотя бы выйти из лежачего положения, что уже было непосильной задачей. Он с трудом сел на диван, облокотился на спинку и откинул голову назад, вновь прикрывая глаза. Его дыхание было тяжёлым, веки подрагивали, тело все также ломило, а руки слегка тряслись. Это базовое состояние Джерарда по утрам, поэтому удивляться нечему, но всё-таки было то, что все еще заставляло парня поражаться. Он впервые проспал целую ночь. Да, сон был беспокойным, но он впервые длился больше 2-х часов. — Возможно, я начинаю восстанавливаться? — сказал Джерард вслух, обращаясь к самому себе. — Я надеюсь. Разговаривать с самим собой уже вошло в привычку, поэтому не было ничего странного в том, что Джерард задавал вопрос и сам же отвечал на него. Просто никто другой не мог дать на него ответ, ведь он был тут совершенно один. А значит, никто не сможет поможет ему. Только он сам. Сделав глубокий вдох и выдох, Джерард все же открыл глаза и попытался встать с дивана. Ноги слегка тряслись, а тело словно не хотело принимать вертикальное положение, но всё-таки через боль парень поднялся. Он старался привыкнуть к ощущениям земли под ногами, словно младенец, который впервые учился ходить, и надеялся, что сможет дойти до кухни без происшествий. Шаг, второй, третий — и вот Джерард дошел до кухни. Он оперся руками на столешницу и уткнулся лбом в навесной шкафчик, ненадолго прикрывая глаза, словно стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Тело все еще ломило, а голова болела, но парень точно знал, что свежий кофе хоть немного, но взбодрит. Он оттолкнулся от столешницы и подошёл к своей любимой кофемашине, которая помогала ему держаться в тонусе. Джерард сильно не парился, ему не хотелось делать лишних телодвижений, поэтому он просто закинул капсулу в кофемашину, поставил свою любимую кружку и ждал, когда аппарат закончит свое дело. Кофемашина тихо гудела, щелкала и шипела, и эти звуки очень били по ушам, но все же по итогу кружка наполнилась кофе и приятный аромат распространился по комнате. Удержать кружку в трясущихся руках было одной из непосильных задач, но все же с ней Джерард справлялся. Он оперся бедрами на столешницу рядом с кофемашиной и неспеша сделал глоток, смотря куда-то в даль. Напиток приятно обжигал горло, слегка горчил на языке и придавал сил. Возможно, это было просто самовнушение, но главное, что Джерарду это действительно помогало. Когда кружка опустела наполовину, парень легонько оттолкнулся от столешницы и уже более уверенными шагами направился на террасу, чтобы проветрится, и допить кофе там. На улице было довольно тепло, ветер приятно окутывал тело, позволяя полностью расслабиться. Джерард занял один из шезлонов, который стоял рядом с бассейном, закрытым специальной крышкой, защищающей от осадков и мусора, и поставил кружку на столик, где ей было самое место. С террасы открывался неплохой вид на город и высотки Лос Анджелеса, где уже во всю кипела жизнь. Иногда хотелось стать частью этого оживлённого и шумного города, но пока Джерард с трудом находил в себе силы, чтобы делать даже базовые вещи. Он не помнил, когда последний раз мылся или менял одежду, ведь на это просто не было на это сил. Но, к удивлению, сегодня его голову впервые посетила мысль о том, что ему хотелось бы прогуляться. Не днем, конечно. Он не хотел пугать людей своих внешним видом, да и не хотел, чтобы его узнали, поэтому прогулка ночью могла бы стать небольшим шагом к восстановлению. И у него был целый день, чтобы привести себя в порядок. Ну, хотя бы постараться сделать вид, что он в порядке. Делая заключительный глоток кофе, Джерард устало откинулся на шезлонг. Он думал о том, сколько всего ему нужно сделать, чтобы снова быть похожим на человека, и это пугало. Просто одной ванны было явно недостаточно, но, учитывая его состояние, даже она станет небольшим достижением Джерарда. Но сначала он еще полежит. Насладиться приятной утренней погодой, подумает о чем-нибудь и только потом встанет. По крайней мере, он на это надеялся. Лежа на шезлонге, парень наблюдал за тем, как облака медленно плыли по небу и временами складывались в какие-то фигуры, в которых Джерард видел разную мистическую атрибутику, ассоциирующуюся с концептом его музыки и концертов. — Видимо, работа никогда меня не отпустил, как бы я не старался. — проговорил он вслух, изображая на лице что-то наподобие кривой ухмылки. — Убежать невозможно. И, если быть честным, иногда парень скучал по сцене и фанатам. Как бы не было трудно, это приносило ему удовольствие. Петь, делится своими мыслями через музыку с единомышленниками, делать незабываемые шоу и наслаждаться моментом, когда все вокруг становились одним целым — это то, ради чего действительно стоило жить. И эти мысли также наталкивали на то, что Джерарду пора вставать. Пора покорить ночной Лос Анджелес и показать, что Джерард Уей вернулся. Ну, или пора хотя бы просто помыться и выйти из дома. Уже достижение. Главное в этом деле — не торопиться. У парня еще много времени, так что не нужно было спешить. Он делал все медленно, размеренно и в своем темпе. Как мог, и как ему позволяли возможности его истощеного тела. Джерард встал с шезлонга, взял с собой кружку и вернулся в дом. Она оказалась в раковине, а сам он отправился на второй этаж, где и находилась ванная. Но перед тем, как дойти до нее, нужно было преодолеть одно из главных препятствий — лестницу. С трудом и усилием, с трясущимися ногами и отдышкой парень всё же поднялся, и, если быть честным, он уже устал. Но в голове была определённая цель, и Джерард старался держаться за нее всеми возможными способами, чтобы не потерять эту секундную мотивацию вернуть себя в прежнее состояние. Либо сейчас, либо никогда. И поэтому парень отправился в спальню, где тоже бывал достаточно редко. На застеленной кровати лежали чемоданы с одеждой, которые уже месяц никто не распаковывал, поэтому Джерард принялся шарить по ним с целью найти то, что можно было надеть. Выбор пал на простую футболку и домашние штаны. Главное, что они были чистыми. И из спальни можно было сразу пройти в ванную комнату, где на выбор предлагались душ и большая ванна. Конечно, Джерард выбрал второе. Он открыл кран и принялся набирать воду — чем горячее, тем лучше, чтобы смыть с себя всю грязь. И пока ванна медленно набиралась, парень устремил свой взгляд в зеркало. Смотреть на себя было довольно сложно и просто страшно. Впалые щеки, усталые красные глаза с большими мешками под ними, бледная, даже серая кожа, щетина, колючая и неприятная на ощупь, сальные спутанные отросшие волосы, торчащие ребра и ключицы, синяки, которые появлялись в разных местах даже от самых незначительных ударов — и это только то, что сразу бросалось в глаза, и что вызвало отвращение. Видеть это было просто невыносимо, поэтому Джерард отвел взгляд и посмотрел на ванну, в которой уже набралось достаточное количество воды. Несколько минут парень просто бездумно стоял и смотрел на то, как от ванной исходил горячий пар, и только потом наконец решился залезть. Вода обжигала и первые минуты Джерард чувствовал себя очень некомфортно. Он сидел в ванной, прижав колени к груди, и привыкал к воде. Руками он медленно водил по поверхности, временами касался своих синяков, обнимал себя за худые плечи, оставляя на них красные полоски от ногтей, и старался расслабиться. Спустя какое-то время, когда вода уже начала постепенно остывать, парню всё-таки удалось привыкнуть. Он опустился в воду по шею и откинул голову назад, чувствуя, как тело постепенно становилось ватным. И это было приятно. Джерард позволил воде полностью окутать его тело. Парень не знал точно, сколько времени прошло с момента, как он залез в ванну, но зато он мог с уверенностью сказать, что это были лучшие часы за последний месяц. Было приятно наконец дать телу откиснуть и распариться в воде. Джерард чувствовал себя так, словно заново родился. Он ощущал лёгкость и свежесть, и теперь ему было не так противно смотреть на себя в зеркале. Единственное, что его все еще напрягало, это щетина и растрёпанные запутанные волосы. Поэтому, не долго думая, парень решил избавится сначала от одного, потом от другого. Конечно, тяжеловато было делать это трясущимися руками, которые с трудом держали бритву и ножницы, но, в итоге, Джерард справился и с этими проблемами. — Ну, хоть на человека похож. — говорил парень, разглядывая себя в зеркале. Кожа на лице теперь была гладкой, а волосы, которые ранее доставали до плеч, теперь закрывали лишь половину уха. Джерард, конечно, не парикмахер, но привести голову в порядок у него получилось. Хотя бы внешне. И ему действительно было приятно смотреть на себя в таком виде. Однако, пока все тратили на такие базовые вещи максимум час-два, Джерард потратил на все почти целый день. Но сейчас главным были не скорость и качество, а то, что парень нашел в себе силы сделать это. Он не провел день втыкая в потолок, а занялся собой, что было похвально. И Джерард искренне гордился собой. У него даже поднялось настроение, что тоже было редкостью в последнее время. — Даже в люди выйти не стыдно. — продолжал говорить парень сам себе, выходя из ванной. Закрыв за собой дверь, Джерард снова оказался в своей спальне. Он уже хотел было пойти на первый этаж, но вместо этого решил подойти к своим чемоданам. Он быстро пробежался взглядом по содержимому и вытащил оттуда черную толстовку с капюшоном. Сегодня она ему пригодится. По крайней мере, он надеялся.