Влюблённый Драко

      Для Драко Малфоя осознание того, что он влюбился в Поттера, стало личной катастрофой. Это было хуже, чем выговор от отца, хуже, чем потеря очков факультета. Это было... нелогично. Но Малфои не сдаются. И Малфои никогда не признаются первыми. Драко разработал план: он заставит Поттера самого прийти к этому выводу. Он станет настолько незаменимым, настолько раздражающим и настолько присутствующим в его жизни, что у Золотого мальчика не останется выбора, кроме как влюбиться в ответ и признаться в этом под дулом палочки. Но был один нюанс: Гарри Поттер медленно сходил с ума. План Драко: Операция: Признайся мне, Поттер

***

      В коридоре он больше не подставлял Гарри подножки. Вместо этого он картинно прислонялся к стене, когда Гарри проходил мимо, и бросал что-то вроде: — Поттер, твоя мантия сегодня висит ужасно. Это оскорбляет мои эстетические чувства. Подойди, я поправлю. Он подходил слишком близко, задерживал пальцы на воротнике Гарри чуть дольше, чем нужно, и смотрел прямо в зелёные глаза, ожидая, что Поттер вот-вот покраснеет и скажет: Драко, я не могу без тебя дышать. Но Гарри лишь смотрел сквозь него. В его глазах отражались не чувства, а кошмары. — Да, Драко, мантию. Спасибо, — бесцветно отвечал Гарри и уходил, едва передвигая ноги. Драко злился. Он пробовал всё: он «случайно» оказывался в библиотеке за соседним столом, он присылал Гарри анонимные (но пахнущие дорогим одеколоном Малфоя) сладости, он даже перестал называть Гермиону «грязнокровкой», надеясь, что Гарри оценит его духовный рост. Гарри был на грани. Пророчество, которое он узнал, превратилось в замкнутый круг в его голове. «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...» — Рон, ты не понимаешь, — шептал Гарри в гостиной Гриффиндора. — Если я его убью, я стану убийцей. Моя душа расколется. А если он убьёт меня... ну, тогда всё просто кончено. В любом случае, у меня нет будущего. Какая разница, как на мне сидит мантия? - Гарри перестал спать. Он бродил по замку по ночам, надеясь найти ответ или забвение.

***

      Однажды ночью Драко выследил его. Он был полон решимости. Сегодня он наденет свою самую шёлковую рубашку, расстегнёт верхнюю пуговицу и заставит Поттера наконец-то заметить, что перед ним — предел мечтаний любого мага. Он нашёл Гарри на Астрономической башне. Тот стоял у самого края, глядя на запретный лес. — Поттер! — окликнул его Драко, принимая свою самую элегантную позу. — Опять ищешь приключений на свою лохматую голову? Ты хоть понимаешь, как это вульгарно — стоять здесь в одиночестве, когда ты мог бы... ну, не знаю... пригласить кого-то со вкусом составить тебе компанию? Гарри медленно повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли чёрные тени. — Драко, уходи. — И не подумаю! Я жду объяснений. Почему ты игнорируешь мои... мои замечания по поводу твоего внешнего вида? Почему ты не злишься, когда я провоцирую тебя? Ты что, совсем ослеп? Гарри вдруг горько рассмеялся. — Ты хочешь, чтобы я злился? Или влюбился? Драко, я завтра могу быть мёртв. Или, что ещё хуже, я могу стать тем, кто отнимет жизнь. Лорд ждет меня. Пророчество говорит, что один из нас должен умереть от руки другого. У меня нет времени на твои игры в кто первый признается. Драко замер. Его идеальный план разбился о суровую реальность войны. Он сделал шаг вперед, забыв о своей гордости. — Ты... ты действительно думаешь, что я позволю какому-то безносому психопату испортить мою стратегию? — голос Драко дрогнул, но он взял себя в руки. — Послушай меня, Поттер. Ты не умрёшь. И ты не станешь просто убийцей. Даже если это самый Тёмный Лорд из всех в мире живущих. Потому что если ты посмеешь погибнуть, не признав, что я — лучшее, что случалось в твоей жизни, я лично спущусь в ад и вытащу тебя обратно за твои дурацкие очки. Гарри удивленно моргнул. Это было самое странное утешение, которое он когда-либо слышал. — Малфой, ты что... ты сейчас защищаешь меня? Драко покраснел до корней волос. — Я защищаю свои инвестиции в твоё внимание! Теперь садись и рассказывай всё, что ты знаешь об этом пророчестве. Мы найдём лазейку. Малфои всегда находят лазейки в контрактах, а пророчество — это просто очень плохой контракт с судьбой. Гарри впервые за долгое время улыбнулся. Тепло начало просачиваться сквозь лёд его страха. — И ты поможешь мне? — Только если ты признаешь, что я умнее, красивее и... — Драко запнулся, — и что ты без ума от того, как я поправляю твой воротник. Гарри подошёл ближе. Расстояние между ними сократилось до минимума. — Может, я и признаю это... когда мы закончим с Волан-де-Мортом. — Договорились, — прошептал Драко. — Но учти, Поттер, проценты за ожидание растут с каждым днём. В ту ночь Гарри впервые заснул без кошмаров. Он знал, что пророчество всё еще в силе, но теперь у него была причина не просто умереть или убить, а победить — хотя бы для того, чтобы увидеть, как Малфой будет пытаться скрыть свою победную ухмылку, когда Гарри наконец скажет эти слова первым.

***

      Драко Малфой не спал нормально три недели. Его глаза покраснели, волосы, обычно идеально уложенные, теперь напоминали воронье гнездо а под мышкой он постоянно таскал тяжелый фолиант под названием «Тонкости Судьбы: Как обмануть неизбежное». — Поттер, иди сюда, — прохрипел Драко, затаскивая Гарри в пустой кабинет нумерологии. — Я нашёл её. Лазейку. Гарри, который уже смирился со своей участью «героической жертвы», устало прислонился к столу. — Драко, ты не можешь просто вычеркнуть пророчество из истории магии. Дамблдор сказал… — Дамблдор — старый романтик, помешанный на самопожертвовании! — взорвался Драко. — Слушай внимательно. В тексте сказано: «И один из них должен погибнуть от руки другого». — Ну и? — Гарри поднял бровь. — Слово «погибнуть», Поттер, в древнеанглийском магическом праве имеет два значения! — Драко торжествующе ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — Первое — это физическая смерть. Но второе, применимое к магическим контрактам Судьбы, — это смерть личности или статуса. Гарри нахмурился. — То есть мне нужно просто сменить имя на Генри? Драко закатил глаза так сильно, что ему почти стало больно. — Нет, идиот. Нам нужно, чтобы Мальчик-Который-Выжил перестал существовать. И чтобы Темный Лорд тоже перестал им быть. Если ты перестанешь быть врагом Реддла, а он — твоим, пророчество как бы сказать задохнётся от отсутствия цели. — И как ты предлагаешь это сделать? Предложить ему вместе открыть кафе? — съязвил Гарри. Драко подошёл вплотную. Его взгляд стал непривычно серьёзным. — Ты должен «умереть» для магии как её Избранник. Есть ритуал — Renunciatio Magica and Rebirth (Магическое отречение и Возрождение). Ты добровольно отказываешься от титула героя, передавая свою судьбу в руки... другого человека. Связывая свою жизнь с ним не как воин, а как... спутник. Гарри замер. Он понял, к чему клонит Малфой. — Ты хочешь сказать, что если я... свяжу себя с кем-то... — Если ты заключишь магический союз, который стоит выше всех пророчеств, — например, древний обет защиты и верности, — ты перестанешь быть орудием судьбы. Ты станешь просто Гарри Поттером, чья жизнь принадлежит не миру, а конкретному человеку. Пророчество потеряет над тобой власть, потому что твоя рука больше не будет рукой Избранника. Она будет рукой... мужа. Или партнёра. Драко замолчал, ожидая реакции. Это был идеальный момент. Поттер должен был всё понять. Он должен был сказать: «Драко, я выбираю тебя! Давай свяжем наши жизни!». Гарри долго смотрел на Драко. В его глазах мелькнула искра надежды, а затем — лукавство. — То есть, чтобы спасти мир и себя, мне нужно на ком-то жениться? Прямо сейчас? До битвы? — Именно, — Драко выпрямился, поправляя несуществующую складку на мантии. — И, разумеется, это должен быть кто-то с сильной магической родословной. Кто-то, кто сможет удержать твою силу. Кто-то... чистокровный. Гарри сделал шаг к нему. — Например, Малфой? — Ну... — Драко старался, чтобы его голос не дрогнул от восторга. — Мы могли бы рассмотреть этот вариант как наиболее логичный. — Понятно, — кивнул Гарри. — Значит, если я попрошу тебя об этом союзе, ты согласишься? Только ради спасения мира, конечно? Драко затаил дыхание. Вот оно! Давай, Поттер, признайся, что хочешь этого! — Да. Как истинный патриот магической Британии, я принесу эту жертву. Гарри вдруг усмехнулся и отступил на шаг. — Знаешь, Драко... План отличный. Но я подумал — зачем мне тебя обременять? Вон, Невилл тоже чистокровный. Или я мог бы спросить Луну... Лицо Драко мгновенно приобрело оттенок спелого помидора. — Лонгботтом?! Ты шутишь? Он же... он же не отличит ритуал союза от пересадки прыгающей поганки! Поттер, ты не посмеешь! — А что такого? Ты же сказал — это просто логичный вариант. Невилл — герой, он поймет, — Гарри уже почти смеялся, глядя на то, как у Драко дёргается глаз. — Поттер! — Драко вцепился в его мантию. — Никаких Лонгботтомов! Никакой Полумны! Ты... ты не понимаешь! Я три недели не спал, копаясь в этих книгах не для того, чтобы ты пошёл под венец с кем-то другим! — Тогда скажи это, — тихо происнёс Гарри, глядя прямо в серые глаза. — Скажи, что это не ради логики. Драко открыл рот, собираясь выдать очередную колкость про спасение мира, но увидел в глазах Гарри ту же уязвимость и страх, которые чувствовал сам. Его высокомерие вдруг испарилось. — Ладно, — выдохнул Драко, сдаваясь. — Я влюбился в тебя ещё на первом курсе, когда ты отказался пожать мою руку, ты, невыносимый, героический идиот. И если ты не предложишь мне этот проклятый союз прямо сейчас, я сам прокляну тебя так, что пророчество покажется тебе детской сказкой. Гарри улыбнулся — по-настоящему, тепло и открыто. — Ну, раз уж ты так просишь... Драко Малфой, ты поможешь мне обмануть судьбу и стать моим соучастником в этом безобразии? — Только если ты признаешь, что я спас твою шкуру, — буркнул Драко, но тут же притянул Гарри к себе и наконец-то его поцеловал.

***

      Ритуал Renunciatio Magica — «Магическое Отречение и Возрождение» — был древним, опасным и почти забытым. Он требовал полной сдачи своей магии в руки другого человека, чтобы переродиться в единое целое. Для Гарри это был единственный способ извлечь осколок души Тома Реддла, не умирая окончательно. Он отдал свою силу Драко, а Драко вернул её ему, скрепленную клятвой вечности.

***

      Когда пришло время сражения Волан-де-Морт попытался поднять палочку на Гарри в Запретном лесу, магия просто... не сработала. Пророчество видело перед собой не врага Лорда, а человека, чья жизнь была магически зациклена на Драко Малфое. Связь была настолько древней и мощной, что заклятие смерти просто соскользнуло, как вода с гуся. — Прости, Том, — сказал Гарри, поправляя кольцо на пальце. — Я теперь официально занят. Обращайся к моему мужу, он занимается всеми моими контрактами. Драко, стоявший за спиной Гарри с палочкой наготове, ухмыльнулся: — А мои услуги стоят очень дорого, Реддл. Боюсь, у тебя не хватит души, чтобы расплатиться. — Ты не можешь убить того, кто уже разделил свою жизнь на двоих, Том, — голос Гарри звучал странно, в нём слышался эхо-отзвук голоса Драко. Перед Лордом стояли двое, чьи ауры переплелись так плотно, что воздух вокруг них вибрировал серебром и золотом. Драко стоял плечом к плечу с Гарри. Их общая магия пульсировала в ритме двух сердец. Когда Лорд выстрелил Авадой ещё раз, она просто разбилась о щит, который не был ни Протего, ни каким-либо другим известным заклинанием. Это была чистая магия их связи. Вспышка была такой яркой, что ослепила всех в лесу. Когда свет погас, на месте Тёмного Лорда остался лишь пепел, уносимый ветром.       Шум победы, крики радости и рыдания облегчения — всё это казалось Гарри бесконечно далёким. Его чувства были перегружены. Он чувствовал каждую эмоцию Драко: его затаённый страх за него, его гордость и безграничную, всепоглощающую любовь. — Уйдём, — прошептал Драко ему на ухо, прижимая к себе сильнее. — Сейчас же. Они не стали ждать банкета или благодарностей. Прямо из руин Хогвартса они трансгрессировали в единственное место, которое теперь принадлежало только им — в небольшой скрытый коттедж на берегу моря, который Драко подготовил заранее. Мягкий шум прибоя и запах соли ворвались в легкие. Внутри дома горел камин, хотя они не зажигали его — магия дома среагировала на их возвращение. Гарри едва держался на ногах. Ритуал и битва выжали его досуха. Драко подхватил его под колени и бережно опустил на широкий диван перед огнём. Он начал стаскивать с Гарри пропитанную пылью и кровью мантию. — Всё кончено, Гарри, — тихо сказал Драко, его руки слегка дрожали, когда он расстёгивал пуговицы на рубашке мужа. — Больше никакой охоты. Никаких меток. Никаких пророчеств. Гарри потянулся к нему, хватая за воротник и притягивая к себе. — Драко... я всё ещё чувствую тебя внутри. Это... это так странно. И так правильно. - Драко опустился рядом, позволяя Гарри уткнуться носом в изгиб своей шеи. — Это связь Renunciatio, — прошептал Драко, перебирая пальцами спутанные волосы Гарри. — Мы теперь делим одно дыхание на двоих. Твоя магия — моя, моя — твоя. Если тебе больно — больно мне. Если ты счастлив... Гарри приподнялся и заглянул в серые глаза, которые теперь светились теплом, а не холодом Малфоевской стали. — Я счастлив. Впервые за всю жизнь я чувствую, что я не один в этой темноте. Драко мягко поцеловал его — не с яростью битвы, а с нежностью мужа, который наконец-то привел свою пару домой. Гарри выдохнул в этот поцелуй все свои страхи, всю усталость прошлых лет. В ту ночь они не говорили о будущем. Они просто лежали в тишине, сплетясь руками и ногами, слушая море и ощущая, как их общая магия медленно и спокойно течёт в их жилах, заживляя раны и обещая, что завтрашний рассвет они встретят вместе. Больше не было Героя и Пожирателя. Остались только Гарри и Драко, двое мужчин, которые победили смерть, выбрав друг друга.