Сумбава

Остров Сумбава, Индонезия. Мегуми тихо, но очень витиевато матерился, пробираясь сквозь гигантские заросли листвы. Вокруг стояла плотная, липкая духота, от которой футболка прилипала к спине, а каждый вдох давался с трудом. Где-то над головой орали обезьяны, внизу, в подлеске, шуршало что-то мелкое и явно недружелюбное. Воздух пах влажной землёй, гниющими листьями и чем-то сладковато-приторным — то ли цветами, то ли гнилью. Ему в принципе не нравилась идея Годжо-сенсея — лично искать каких-то сектантов в Индонезии. С его деньгами можно было бы отправить кого угодно другого. Но нет, Годжо какого-то хрена рванул на другой конец земли, чтобы... исследовать древние племена? А Мегуми зачем-то потащил с собой. А теперь опекун свалил в неизвестном направлении, бросив племянника на местных исследователей. Говорил что-то про «потрясающего мужчину Урсула, что руководит водным племенем на другом конце острова» и исчез в джунглях. Мегуми остался один среди незнакомцев, пальм и постоянного чувства, что его держат за идиота. --- За те несколько дней, что он торчал в лагере, Мегуми успел кое-что узнать от местных. Историю острова ему пересказывали в обрывках — что-то на ломаном английском, что-то жестами. Мегуми на самом деле не особо вникал, но банальное знание истории острова и опасностей, что могут поджидать - это база выживания Фушигуро. Когда-то давно на Сумбаве жило одно большое племя – Итадори. Оно приносило жертвы духу, который обитал в глубине джунглей. Кажется его звали Сукуна? Сначала это были звери — кабаны, олени, иногда крупные хищники, которых убивали во время охоты. Но потом времена изменились. На остров стали приходить чужаки. Начались войны между кланами. Крови стало больше. И часть племени решила, что звери — это слишком мелко. Дух хочет большего. Дух хочет людей. Врагов, которых убивают в бою, — их кровь самая ценная. Другая часть племени воспротивилась. Убивать врага на войне — одно дело. А приносить в жертву своих, соплеменников, друзей, детей — совсем другое. Они сказали: мы не будем кормить духа людьми, мы останемся при старых законах. Так племя раскололось надвое. Те, кто хотел человеческих жертв, ушли глубже в джунгли, к древним алтарям. Те, кто остался при старых обычаях, заняли побережье. Между ними установилось хрупкое перемирие: они не трогали друг друга, но и не смешивались. Каждое поколение знало свои границы. Юджи - сын вождя прибрежных. Из тех, кто не убивал людей. Он был одним из самых общительных и приветливых местных жителей. К тому же, он был приблизительно ровесником Мегуми, что тоже их сближало. --- Юджи завёл его в странное место. Они шли больше часа, продираясь сквозь лианы и колючие кусты, под ногами хлюпала грязь, а воздух стал тяжёлым, влажным, будто перед грозой. Пальцы ветвей скребли по плечам, цеплялись за волосы, пытались удержать. Мегуми несколько раз поскользнулся на мокрых корнях, и каждый раз Юджи ловко подхватывал его за локоть, не говоря ни слова. Наконец они добрались до скалы, полностью скрытой зелёной стеной. Оно было укрыто лианами так плотно, что со стороны казалось просто продолжением джунглей — ещё один зелёный холм, и ничего больше. Юджи приподнял огромную массу толстых, раскинувшихся вдоль скалы стеблей. Они были влажными, скользкими, кое-где покрытыми мхом. За зеленью обнаружился очень узкий проход, стенки которого покрывали символы и письмена на неизвестном языке. Выглядело жутко. Мегуми нырнул вслед за Юджи, который уже протиснулся внутрь. Честно говоря, Фушигуро и не догадался бы, что там может что-то быть. Но джунгли умеют удивлять. Перед парнями раскинулась небольшая поляна, покрытая лианами и прекрасными цветами самых разных оттенков: розовыми и красными в крапинку, почему-то напоминающими брызги крови, жёлтыми и фиолетовыми. Будто огромный цветочный питомник, заполненный растительностью до краёв. Тропики удивительны, а то, как внутри такой пещеры скрывается подобное чудо, действительно поражало. Уголок, сокрытый от мира, выглядел очаровательно, но немного жутко. Где-то в глубине капала вода — мерно, монотонно, словно отсчитывая время. В воздухе пахло мокрым камнем и чем-то металлическим, отдалённо напоминающим запах старой крови. Мегуми поёжился, но виду не подал. Мегуми затаил дыхание на пару секунд. В центре этого места стоял алтарь, высеченный из камня горной породы, кажется, вулканической. Мегуми не был уверен, он не так много общался с геодезистами. На алтаре были начерчены какие-то рисунки. Знаки и символы, от которых веяло чем-то тёмным, древним, нечеловеческим. Мегуми не понял ни одного из них, но почему-то от этих линий по спине пробежал холод. Ему показалось, что за ним наблюдают — не из пещеры, а откуда-то изнутри его собственной головы. Он резко отвернулся и закрутил головой — и наваждение исчезло. На алтарь сверху обрушивался слабый поток воды. — Жертву... Сюда клали. Она умирала под водой. Кровь..., – Итадори на секунду задумался, как озвучить то, что он думал, поэтому провел тупой частью ножа по своей груди, изображая кровопускание. Итадори, кажется, не очень хотел рассказывать это, но из уважения к любопытству Мегуми негромко сообщил. Фушигуро давно заметил, что парнишка достаточно мягко, особенно по отношению к человеческой жизни. Это казалось достаточно милым. Жертву к алтарю, похоже, привязывали, и она задыхалась под струями воды. К тому же перед этим пускали кровь и она, смешиваясь с струями воды, стекала вниз, питая местную флору. Кровожадно. Наверное поэтому это место отличается видом растений и цветов. Дальше прохода Итадори его не пустил. Как бы ни хотел Мегуми подружиться с местным жителем, Юджи всё же уважал традиции. Поэтому он просто показал Фушигуро это место, но пройти внутрь не разрешил. На выходе Юджи задержался на секунду. Его лицо было серьёзным, даже напряжённым. — Мег, — сказал он тихо. — Не ходи сюда один. И никому не говори. Пожалуйста. Мегуми кивнул. Будто он собирался, ей Богу. Ему в принципе здесь делать нечего, его вело лишь любопытство от безделия и безнадёги, ведь сидеть среди туземцев в хижине ему не особо хотелось . К тому же, то, что Юджи ему что-то показал, — огромная удача, ведь не всегда набожные жители хоть до чего то допускают прибывающих исследователей. Это можно было бы сфотографировать и отдать на исследование, либо вызвать сюда археологическую группу... но Мегс не хотел предавать доверия Юджи. --- Мегуми не знал, как это произошло. Он просто шёл по тропе, решив попробовать зарисовать небольшое озеро недалеко от поселения. Джунгли вокруг шумели, стрекотали, пели. Он не заметил, когда вокруг стало тихо. Слишком тихо. Даже птицы замолчали. А потом — удар по голове, и темнота. --- Очнулся он уже на алтаре. Мегуми дёргался, пытаясь освободиться от лиан, опутывающих его руки и ноги. Вода не хлестала так, как он боялся, лишь коротким дождём спадала на его тело. Голое тело. Его раздели и поднесли, как какого-то детёныша хищника, чтобы умаслить местное божество. Супер. Просто замечательно. А ещё они просто сбежали, не мешая божеству забирать очередную душонку. Ощущение пиздеца окатывало его сильнее, чем капли, барабанящие по телу. Страшнее всего было то, что обвязан он был уже не верёвками. Лианами. Когда Мегуми проснулся пять минут назад, он быстро смекнул, что делать. Вокруг никого, на руках верёвки, которые уже немного размокли под водой. Человек, делавший подобную хрень, изобретательный, но не слишком предусмотрительный, поэтому спокойно оставил Мегуми одного с размокшими верёвками. Парень, быстро оценив ситуацию, начал дёргать путы. И те поддались спустя минуты четыре отчаянных рывков. Кстати, странно, но Мегуми почему-то не задохнулся, как должно было случиться по идее. Только приподнявшись, он хотел было спрыгнуть с алтаря, но не смог: талию резко начала опоясывать какая-то змея. Мегуми не увидел её, просто почувствовал. Задергался в ужасе, пытаясь отодрать её от себя. Не вышло. Зато эта тварь расползлась и по рукам. Зрение отказывалось фокусироваться из-за капель воды. Когда Мегуми понял, что «змеи» — это лианы, его руки уже были закреплены по обе стороны от головы, так же как и ноги. Он лежал голый, распятый под странной водой. Приплыли. Буквально. И что спрашивается делать в таких ситуациях? Мегуми чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, становится тяжёлым, почти осязаемым. Капли воды падали на грудь, на живот, на лицо — и в этом монотонном стуке ему начало чудиться дыхание. Чьё-то. Огромное. Древнее. Он не видел его, но знал, что оно здесь. Оно дышало ему в затылок, скользило по коже невидимыми пальцами, но это было похоже не на прикосновение — на изучение. Как хирург изучает тело перед вскрытием. Как зверь обнюхивает добычу, прежде чем вонзить клыки. Мегуми попытался закричать, но из горла вырвался только хрип. Язык онемел. Казалось, что-то сжало гортань изнутри — не больно, но плотно, настойчиво, лишая голоса. И тогда он услышал голос. Не в ушах — в голове. Он шёл откуда-то из глубины черепа, словно паразит, вгрызающийся в мозг. Мегуми зажмурился. По телу пробежала судорога — не от удовольствия, от ледяного ужаса. Ему казалось, что его сканируют, прощупывают, выворачивают наизнанку. Невидимые пальцы касались позвоночника, считали рёбра, задерживались на сердце, проверяя, как оно бьётся. Вода лилась на лицо, заливала глаза, мешала дышать. Мегуми захлёбывался, кашлял, но невидимая сила сжимала его грудь, не давая выдохнуть до конца. Он чувствовал, как сознание начинает плыть, как реальность распадается на мокрые блики, шум воды и этот голос, от которого хотелось завыть. Мегуми лежал распятый, дрожащий, мокрый, и не мог понять: это длилось минуту или час? Он потерял счёт времени. Но единственное, что он знал точно — внутри него что-то изменилось. Что-то чужое теперь сидело где-то под рёбрами, сворачиваясь в клубок. Это состояние длилось пока чьи то загорелые руки не срезали ножиком Юджи лианы и не подняли нежно Фушигуро с алтаря, завернув его в шкуру гепарда. --- Его никто ни о чём не спросил. Ни на следующий день, ни через день. Вечером второго дня Мегуми всё же решился выйти из своей палатки — ему нужно было забрать вещи из общего лагеря. Отражение в маленьком зеркальце не радовало. Кажется, он опух. Он повернул голову, и на шее, чуть ниже ключицы, заметил тонкие красные линии — как будто шрамы, или следы от пальцев. Четыре полосы. Как от четырёх пальцев. Мегуми провёл по ним дрожащей рукой. Он попытался стереть их — потёр кожу пальцами, потом влажной тканью. Красные линии не бледнели. Они были не на коже. Они были в коже. Как татуировка, которую невозможно смыть. Мегуми уставился в зеркало. Ему показалось, что его собственное отражение усмехнулось — но он не шевелил губами. Это длилось долю секунды, и он отшатнулся, больно ударившись локтем о стойку. — Бред, — прошептал он. — Просто бред. Он хотел показать метки Юджи, но остановил себя. Что, если это какая-то метка? Что, если Юджи испугается или, хуже того, поймёт, что Мегуми теперь «помечен» и нужно добить ритуал? Мегуми спрятал следы под воротником и решил молчать. --- В ту ночь Мегуми не мог уснуть. Он ворочался на тонком матрасе, прислушивался к звукам джунглей, считал трещины на потолке палатки. Метки под воротником чесались — или ему просто казалось. Когда за окном занялась луна, он наконец провалился в тяжёлый, липкий сон. Сначала ему снились джунгли. Зелёные, влажные, бесконечные. Он шёл по ним босиком, ноги утопали в мокрой земле, лианы цеплялись за лодыжки, пытаясь удержать. Где-то вдалеке звенела вода. А потом руки. Те самые, невидимые. Они пришли из темноты, обхватили его за талию, прижали к чему-то тёплому. Нет — горячему и огромному. Мегуми хотел закричать, но не мог — чужое дыхание касалось его шеи, скользило по плечам, и это было... не больно. Странно. Он чувствовал, как его разворачивают, как руки скользят под его футболку, как чьи-то пальцы — широкие, сильные, горячие — проводят по его позвоночнику. Вниз, медленно, до самого копчика. Из горла вырвался только выдох. Он чувствовал себя парализованным — тело слушалось не его, а того, кто держал его. Руки задрали футболку, стянули её через голову. Ткань на секунду закрыла лицо, а когда открылась, Мегуми увидел его. Чудовище. Огромное. Он стоял перед ним, высокий, четырёхрукий, с пастью, расползающейся от уха до уха. С розовыми волосами. Как у Юджи. Стоп. Мегуми осенило. Чудовище это божество. ..Сукуна? Одна пара рук обхватила его за бёдра, притягивая ближе. Другая — легла на грудь, скользнула большим пальцем по соску, сжала до короткой, болезненной искры. Мегуми дёрнулся, но его удержали. Одновременно с этим действием, огромное чудовище припадо к другому соску, облизывая и втягивая в рот. Он почувствовал, как вместе с этим его укладывают на спину — на что-то мягкое, влажное, пахнущее мхом и землей. Под телом мегуми почувствовал хруст разламывающихся липких плодов. Видимо сладких. Его вылизывали, как будто эта огромная хтонь – жтвотное, огромное, слюнявое. Это существо проходилось по каждой частичке его тела, кусая, где то царапая отросшими ногтями, пачкая соком фруктов и размазывая кровь парня по собственному телу. Конечности Мегуми были плотно зафиксированы, оон не мог ни пошевелиться, ни возразить. Тем более, он не мог противодействовать, когда в него вогнали длинные пальцы. Они были больше человеческих в полтора раза. Толще. Не на сухую, помним, Мегуми был весь обслюнявлен и обмазан соком-кровью-грязью, которые потом еще и в него запихнули вместе с пальцами. Пальцы запихнули ещё и в его рот, заставляя задыхаться и глотать противную смесь. То, как в него чудовище вгоняло свой член, Мегум вообще предпочел бы забыть. Он думал, что такое бывает только в дурацких яойныэ манга, но не в реальности. Хер оказался огромным и совсем не приятным. Мегуми понил, как кончил, выгнувшись дугой, чувствуя, как чужие пальцы сжимают его член у основания, вытягивая удовольствие до боли, до судорог. Помнил смех, низкий, довольный. А потом, он помнит, как огромное чудовище наклонилось снова к нему и отгрызло часть плеча. На живую. Из тела хлынула кровь, пока божество прожевывало кусок его плоти, чтобы затем наклониться до следующей части. Он открыл глаза. Палатка. Тишина. Никого. Мегуми сидел на матрасе, мокрый от пота, и дышал как после забега. Он потрогал свою грудь с левой стороны. Кажется внутренности были на месте, хотя ониотчетливо помнит хруст своих ребер, будто сахарные фрукты, и то, как вырывали его сердце. Божество облизывалось, отгрызая очередной кусок. Минута осмысления. Мегс в ужасе подскочил к зеркалу, дрожащими пальцами включая маленький фонарь, что носил обычно с собой. Вещица слегка побарахлила, но когда свет все же включился, Мегуми ахнул. Его бедра были покрыты цветами лилии, что теперь охватывали еще немного и пресс, заного возраждаясь в области груди. Его вырвало кровью вперемешку с белыми цветами в красный узор, что росли в пещере у алтаря. --- Вся ситуация напрягала достаточно сильно, чтобы Мегуми перестал спать. Он всю ночь пытался что-то сделать с рацией, разбирая её раз пять и собирая обратно, в надежде, что всё же сможет поймать сигнал. Изучал карты острова, копался в бесконечных записях и наблюдениях, перерывая книги и переводчики в попытках расшифровать надписи и понять знаки на теле. Показывать их Юджи было бы опрометчиво. Наверное. Но чёрт, он понятия не имел, что делать. Спасибо Итадори, который без вопросов поверил ему и раскопал все бумажные записи, вырезки на камнях и прочую ерунду, которую нашёл. Даже вызвался помочь с переводом, но так и не понял, что именно искал Мегуми. И не интересовался. Просто слегка прищурился, всматриваясь в лицо собеседника. — Ты мой друг, Мег. Всё, что он сказал. У Мегуми немного сжалось сердце, но он понимал: рассказывать одному из племени фанатиков о том, что его пометило их местное божество, — не самая хорошая идея. Даже если это Юджи и даже если он всё равно чувствует ложь как собака. --- Как только за окнами забрезжил рассвет, Мегуми решил устроить себе перерыв на кофе. Что-что, а кофе у местных был отменным. Хоть какая-то песчинка радости во всём, что происходит. Парень подходит к окну и отдёргивает штору. Глаза округляются, из горла вырывается тяжёлый вздох. — Пиздец. Снег. Здесь. На Сумбаве. В тропиках, блять. Мегуми прищуривается и тихо шипит себе под нос проклятия. Это не снег. Это пепел. Он вылетел из палатки, не чувствуя ног. Пепел кружился в воздухе, оседая на землю, на листья, на его волосы. Мегуми смотрел на небо и не верил своим глазам. Пепел падал с ясного тропического неба, словно где-то горел целый город. И в этом сером вихре, на фоне рассветного неба, Мегуми увидел силуэт. Высокий. Слишком высокий. Четырёхрукий. С оскалом, который нельзя было забыть, даже если бы очень хотелось. Мегуми замер. Сердце ухнуло в пятки. Оно наклонило голову и ухмыльнулось. Мегуми попятился. Споткнулся о корень. Упал. — Убирайся, — прошептал он. Ухмылка стала шире. На целую пасть. Силуэт растворился в пепле, оставив после себя только тихий, довольный смех. Мегуми сидел на земле, глядя на серое небо, и не мог дышать. Из за угла вынырнул Юджи, широкими глазами смотря на Мегуми. – Ты видел.? Парня хватило только на тихий кивок. Теперь убраться с острова становиться задачкой со звездочкой.