План

Постолимпийская межсезонка, хоть и была наполнена шумом, тренировками и вниманием всех вокруг, казалась долгожданным отпуском и тихой гаванью. Скорее всего, так ощущалось, потому что наконец можно было выдохнуть, сбросить груз ожиданий и погрузиться в работу к новому, базовому сезону — привычному и знакомому. Или потому что Олимпиада была тем еще зарядом энергии, вдохновения и желания бороться. Или потому что под боком наконец-то была Изабо — сильная, крутая, яркая, красивая,  умная Изабо.  Которая выбила себе место в тренировочном лагере у Бенуа. Справедливости ради, вряд ли это было трудно — Бенуа любил Степу, вряд ли он проморгал бы изменение в его личной жизни, так что Изабо надо было только попросить. Степа был ужасно рад, что она попросила.  Когда он узнал, что там будет и Ника, жизнь вообще начала казаться сахаром. Будучи в сладкой коме, он не заметил, когда Изабо успела придумать План — Изабо была продуманной и амбициозной, так что Степе стоило бы ожидать; теперь оставалось только наслаждаться и помогать в реализации — потому что, конечно, когда тобой командует Изабо, ты должен повиноваться и исполнять все в лучшем виде.  *** Первые же пункты Плана Изабо порушились карточным домиком сразу, как они добрались до Анже.  Перед дверью выделенного им номера в узком коридоре с изумрудными коврами и зелеными стенами стоял растерянный Ника — со всеми своими чемоданами и ключом в руках. — Привет! — Изабо пошла в атаку, еще не подозревая о расстановке сил, и Степа улыбнулся такому напору — бедный Ника, как он переживет эти несколько недель. — Как дела? Кто тебя потерял?  — Потерял?.. — Выглядишь потерянным. Как грустный щенок.  Уголки губ невольно поползли вверх — в Плане Изабо, конечно, был пункт про милые прозвища, но, наверно, начинать с грустного, потерянного щенка, все-таки, не стоило.  — Меня... Поселили к вам? Мистер Ришо сказал что-то про то, что я один, и, чтобы не отбивался от коллектива, я буду жить с вами... Третьим... Степа слышал крах Плана. Этот звук был звонче башенки Дженги, громче, чем дом при сносе. И, конечно, на месте руин старого Плана Изабо тут же выстроила новый — более легкий План, потому что в ее Плане была одна неучтенная переменная — та, которая отвечала за благословение Бенуа.  — Отлично! Втроем будет гораздо веселее!  Изабо чуть ли не прыгала, переполненная энергией, пока Ника переводил растерянный взгляд с нее на Степу и обратно.  О, Ника еще не знал, что его ждет. Степа только мысленно уговаривал его не сопротивляться Изабо, прущей как танк, а дальше — уж как сложится.  *** — Собака! Это собака!  Научить Изабо русскому стоило хотя бы ради испуганного взгляда Адама. Луна, бедная кроха, еще не подозревала, как Изабо нравятся любые пушистые существа. Адам не удержал свою любимицу на руках — та вырвалась и с радостным лаем побежала в их сторону.  Ника тоже счастливо улыбался, но все-таки не побежал, как Изабо, а продолжил идти шаг в шаг со Степой.  — Она очень любит собак?  — Конечно. Не зря же она назвала тебя потерянным щенком.  Пока щеки Ники заливало легким румянцем, а губы растягивались в улыбке, Степа гордо улыбнулся. Флирт в лоб — это больше навык Изабо, но он тоже умеет — иногда, — хотя, наверно, и не очень удачно — все-таки это все еще на грани оскорбления.  Они хорошо ужились вместе. В номере было три кровати — Изабо сразу же заняла ту, что у окна, а Степа по привычке расположился ближе к выходу — это удобно, — так что Ника невольно оказался между ними.  Изабо незаметно показала ему "пальцы вверх". Степа знал, что она оценит, но все равно немного загордился собой.  В бытовом плане с ним было нетрудно — он перестал стесняться Изабо уже через пару часов (вероятно, они хорошо его заболтали), вещи не раскидывал, душ надолго не занимал. Он быстро втянулся в вечерний просмотр фильмов, игры в карты, общую зарядку-разминку по утрам, даже будильники подстроил — Изабо они были не особо нужны, а Степа просыпался минимум с третьего — так что на время третьего Ника ставил свой.  И сладости из столовой он воровал отлично. И сдавал их в общий бункер охотно. И не стеснялся брать из бункера то, что ему нравилось. Можно считать, влился в семью.  Тренировки пока что были довольно щадящими — пока все приезжали, собирались, раскладывались, они могли в свое удовольствие занимать зал и лед. Расписание придумывала Изабо — то есть просто тащила их за собой, — вот и сейчас они шли дышать свежим, горным воздухом после кардио — так уж вышло, что навстречу им вышел Адам. И его собачка.  — Пойдем тоже гладить? — Степа послал ответную улыбку Нике и кивнул на Луну, которой уже активно начесывали пузико. — Пойдем, — кивнул Ника и трусцой побежал к Изабо. Адам стоял в сторонке, не получив даже приветствия, поэтому Степа кинул на него извиняющийся взгляд и кивнул — будто этого достаточно для социальных норм, — и повернулся к балдеющей собаке.  Гладить ее в шесть рук было неудобно, но они справлялись.  *** У Бенуа было много русскоговорящих — в этом году как-то особо много, а ведь это еще не считая тех, кто приедет во вторую смену, — поэтому Изабо смогла оправдать этим желание везде и всюду говорить с Никой на русском — это уже не невежливо, если половина их точно понимает. Но Ника был в обратной ситуации — ему нужна была практика английского; вот и вышло, что Ника говорил с Изабо на ломанном английском, а она с ним — на ломанном русском. Степе было очень весело наблюдать за этим.  — Когда это они так сдружились? — Бенуа смотрел на них, рассекающих лед с типичной утренней ленцой. Степа тоже на них смотрел, но пока не присоединялся — все-таки, болтать со своим ледовым отцом он тоже любил.  — В Милане. Мы же много все вместе гуляли. С Лукой тоже, с Мишей. Да и живем теперь вместе. — Она учит с ним русский?  — Практикует, скорее, — Степа тихо усмехается в ответ на недоумение тренера. — Что? Она его и так немного знала, теперь чему-то я научил, чему-то она сама... А только со мной болтать на нем неинтересно.  Его тренер понимающе-мудро покивал. Он вообще был за любую учебу, даже не фигурнокатательную. В свое время он настаивал, чтобы Степа не бросал учебу, когда перебирался к нему тренироваться, но Степа был только за — хоть и пришлось перевестись.  Бенуа любил упорных и амбициозных, тренировал, что неудивительно, таких же; он, правда, не знал, в каком еще месте Изабо упорная и трудолюбивая. Ну ничего, еще узнает. Степа все-таки тоже любил упорных и амбициозных. *** На площадке была горка. На площадке была горка, и грех было с нее не прокатиться.  — А теперь я на твоих коленях! Ника, ты фотографируешь!  В руки Ники был всунут телефон с открытой камерой, и он, трясясь от смеха, включил запись вместо фотографий. Степа думает, он что-то знал, потому что через секунду они с Изой переворачиваются и падают за борт горки, смеясь.  — Степка! Кто так рулит! Теперь я буду кататься только на коленках Ники. Степа хмыкает и хлопает Нику по плечу — мол, иди, отдувайся. Ника сначала отнекивается, но Изабо хватает его за подол кофты и тащит за собой. Это тоже снимается — но уже Степой. Для личных архивов.  В конце концов, Изабо нравится, и она тащит Нику еще и еще раз, до тех пор, пока тот не привыкнет и не начнет сам испытывать больше кайфа, чем смущения.  *** Им достаются самые привилегированные места — благодаря Степе, конечно. В основном это касается столовки, где Степа неизменно бухается за стол, где сидит Бенуа, и тот даже ничего не говорит насчет диеты — только болтает о планах на выходные, о том, как спалось, все ли нравится в лагере. И, конечно, он всех фоткает — прямо или исподтишка.  Все тут всех фоткают. Степа уже привык. Все-таки, сторисы получаются очень смешными, легкими, дружескими, можно в кайф скриншотить или репостить. Или и то, и то.  Когда он краем глаза замечает телефон Бенуа, ему немного жаль, что Ника сел рядом, но боком к ним с Изабо и в кадр никак не попадет. Похоже, мыслят они с Изей одинаково — обмениваются взглядами, и легко друг другу кивают — в следующий раз затянут Нику поближе. *** У столика на улице, который недалеко от площадки, был один минус — под него никак не помещались Степины длинные ноги.  Они сидели и болтали — Иза показывала записи с тренировок и свою программу, Степа — видео с котиками, потому что у него весь тикток был в глупых котятах, а роль Ники была в том, чтобы смеяться, умиляться и кивать. Связь тут ловила лучше, дышалось проще, но и людей тут было... больше.  Их покой прервал Вадим — ему потребовалась фотка со всеми ними. Хорошо, что он хотя бы привел с собой Луну — Изабо автоматически простила его, когда Ника подхватил ее на руки, а она начала вылизывать его подбородок.  После общих фоток Изабо вновь достала телефон — но теперь не для показа видео, а для фоток Ники с собачкой. — У вас взгляд один в один! Вы братья! Степа захихикал. Ника оскорбленно на него посмотрел, но ничего не сказал — снова переключился на Изабо и улыбки ей в камеру. — А теперь фотки на фоне гор!  Пришлось с кряхтением встать — ноги затекли. Теперь уже хихикала Изабо. — Степчик... Что, староват стал?  — Слишком много Растишки в детстве ел. Изабо, обернувшись на них — наверно, хотела узнать, что такое "Растишка", вдруг просияла. — Ника! Возьми его на руки! Будет классная фотка. Гениальность этой женщины оспорить было трудно. Ника подхватил его как невесту, Изабо присела на корточки для ракурса снизу, и Степа, сияя лицом в камеру, решил, что эта фотка точно для инсты.  Пусть завидуют.  *** — Итак. Мороженое. В вечерней тишине номера это прозвучало как угроза. Но Степа ни единой креманки за душой не имел, так что только вопросительно обернулся на Изабо, воинственно стоящей на своей кровати. Ника, который уже был под одеялом и потихоньку вырубался, тоже выглянул. Выглядел он растрепанно. Степа умилился.  — Нам надо достать мороженое. Прямо сейчас.  Мороженое — так мороженое. Ника, уловив правила игры, со стоном, но встает с кровати. Изабо направляется к двери прямо так, в пижамных штанах и футболке, поэтому Степа тоже не видит смысла переодеваться — шорты вполне приличные. А вот Нике приходится повозиться со штанами. — Может, ты просто в халате пойдешь?  Ника, к их сожалению, отказывается. А зря — ему идет местный банный халатик, очень мягкий и очень короткий.  Мороженое они находят — видимо, и это было в Плане Изабо. До комнаты не доходят — остаются в общей зоне, хихикая и шушукаясь, чтобы никто не вышел — и не потребовал с них информации, где взять мороженое.  — Губы мерзнут. От Изабо это звучит как претензия. К мороженому — и к тому, что их никто не греет. И Степа почти очевидно реагирует — но в последний момент себя затыкает. Возможно, это тоже какой-то из пунктов Плана Изи. А может, импровизация.  Изабо встает с корточек — и, пока Ника не опомнился, целует его.  Степа хихикает в локоть. Да, настолько прямого действия от продуманной Изабо ожидать было трудно. Может, она тоже устала ждать.  *** После нее Степа тоже поцеловал Нику — и выяснил, что холодные губы плюс холодные губы не равно теплые, хорошо, что Нику не интересовали нюансы манипулирования им. На поцелуи он ответил — а значит, План Изабо был завершен. После, конечно, начиналось все самое интересное, но... *** — Лучший способ налаживания международных связей — это вот такие лагеря. Запомни это, Стива.  Степа, кутающийся в куртку и наблюдающий за радостной Луной в кепке Мишина и Мишинских же руках, усмехнулся.  — Ну, мы недавно выяснили, что лучший метод налаживания международных отношений — это поцелуи... Так слово за слово Степа узнал, что вообще-то Нику к ним подселили, чтобы они с Изей не трахались (конечно, это было сказано не так, но смысл тот же), а не чтобы благословить их квиркоммуну.  Бенуа, в конце концов, дал добро. Ему тоже нравились амбициозные люди. А квиркоммуна — это амбициозно.