Операция «Примирение»

Сентябрьское утро встретило Хогвартс промозглым туманом, который стелился над Чёрным озером, окутывал замок сырой пеленой и пробирался даже сквозь толстые каменные стены. В Большом зале было шумно, как всегда в первый день: первокурсники с широко раскрытыми глазами озирались по сторонам, старшекурсники обсуждали лето, а над столами, словно живые, порхали сотни свечей. Гарри Поттер сидел за столом Гриффиндора, рассеянно помешивая овсянку, и чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что война закончилась, Азкабан опустел от несправедливо осуждённых, а сам он наконец мог просто быть студентом. Без пророчеств. Без тёмных лордов. Без постоянного чувства, что кто-то охотится за его жизнью. Рядом с ним Рон Уизли, как всегда, с упоением уничтожал тарелку с беконом и яичницей, иногда поглядывая на стол Слизерина с настороженностью, от которой Гарри уже устал отучивать друга. — Рон, они не собираются нас отравлять, — сказал Гарри, не поднимая глаз. — Мы это уже обсуждали. — А я и не говорю, что отравляют, — ответил Рон с набитым ртом. — Я просто проверяю, не появился ли там кто-то новый. С подозрительным лицом. — Все с подозрительными лицами, Рон. У них Слизерин. Джинни фыркнула в газету «Ежедневный пророк», которую держала в руках. — Вы оба несносны. Гарри, у тебя овсянка остыла. Рон, закрой рот, когда жуёшь. Рон послушно прикрыл рот ладонью, но жевать не перестал. Гарри улыбнулся. В этом и заключалось счастье: обычные утренние разговоры, обычная жизнь. Никаких тёмных артефактов, никаких пророчеств, никаких смертей. Только экзамены ЖАБА в конце года, которые, впрочем, казались сущим пустяком по сравнению с тем, что они пережили. Со стороны Слизерина раздался характерный звук — звонкий смех, который Гарри узнал бы из тысячи. Он поднял глаза и увидел, как Драко Малфой с идеально уложенными светлыми волосами, в безупречно отглаженной мантии, усаживается на своё обычное место. Рядом с ним — Блейз Забини, который что-то сказал, и Драко усмехнулся в ответ, но в этой усмешке не было прежней злобы. Просто... снисходительность. Словно он говорил: «Этот мир никогда не стоил моего внимания, но я здесь, и мне всё равно». С другой стороны от Блейза сидела Пэнси Паркинсон, и, в отличие от Драко, она не скрывала своего отношения к происходящему. С короткой стрижкой, которая ей невероятно шла, с идеально накрашенными губами и острым взглядом, она оглядывала Большой зал так, будто оценивала, сколько галлеонов можно выручить за каждого присутствующего на чёрном рынке. — Они всё ещё здесь, — сказала Пэнси, обращаясь к Блейзу, но достаточно громко, чтобы Гарри услышал. — Я думала, после войны гриффиндорцев отправят в какой-нибудь заповедник. Для сохранения вида. Блейз хмыкнул, но ничего не ответил. Гарри перехватил взгляд Пэнси и коротко кивнул. Она приподняла бровь в ответ — без враждебности, но с лёгким вызовом. Между ними уже давно установилось негласное перемирие. Война закончилась, старые обиды казались глупыми, и они оба — и Гарри, и Блейз, и Теодор Нотт, сидящий чуть дальше с книгой в руках, и даже Пэнси, которая когда-то кричала, что его нужно выдать Волан-де-Морту, — уже привыкли к тому, что иногда можно просто обменяться приветствиями. Без подтекста. Без угроз. — Видишь? — тихо сказала Джинни, перехватив взгляд Гарри. — Они тоже люди. — Я и не спорил, — ответил Гарри. — Просто непривычно. — Привыкнешь, — отмахнулась она. — Все привыкли. Даже Рон. Рон поднял голову от тарелки. — Я не говорил, что привык. Я просто... смирился. Есть разница. — Разница в том, что ты начал здороваться с Пэнси на прошлой неделе, — заметила Джинни с улыбкой. — Потому что она подошла первой! — возмутился Рон. — И она сказала, что у меня... ну, что у меня неплохой вкус в мётлах! Это был комплимент! Я не мог не ответить! — Комплимент от Пэнси Паркинсон, — задумчиво протянула Джинни. — Рон, милый, ты уверен, что это был комплимент? Может, она просто проверяла, есть ли у тебя мозги? — У меня есть мозги! — Рон возмущённо ткнул вилкой в яичницу. — Просто я их не всегда показываю. — Мы заметили, — хором сказали Гарри и Джинни, и Рон обиженно надулся, но спорить не стал. Гарри засмеялся. Они всегда так делали: спорили о самых нелепых вещах, и в этих спорах не было злости. Только привычная, почти родная теплота. Гарри мог бы сидеть так вечно — слушать их перепалки, есть остывшую овсянку и смотреть, как над головами проплывают совы с утренней почтой. Но тишина в зале резко изменилась. Гарри почувствовал это раньше, чем услышал. Словно воздух стал плотнее, словно кто-то включил невидимый магнитофон с записью напряжённой тишины. Он поднял голову и увидел, как в Большой зал входит Гермиона Грейнджер. Она шла быстрым шагом, как всегда, сжимая в руках толстую книгу, из которой торчали разноцветные закладки, и что-то бормоча под нос. Её волосы, как обычно, были непослушными и торчали в разные стороны, словно она только что выскочила из урагана, хотя на самом деле просто проснулась позже обычного. Мантия немного сбилась на плече, на шее висел шарф, повязанный небрежно, но она, казалось, не замечала ничего вокруг — только дорогу к своему месту. Гарри улыбнулся. Гермиона всегда была такой. Даже после войны она оставалась собой — той самой девочкой, которая на первом курсе знала больше всех профессоров и никому не давала спуску. Она уже почти дошла до их стола, когда раздался голос. Тихий. Насмешливый. Идеально поставленный, чтобы его услышали все. — Грейнджер, ты можешь говорить тише? Твой голос портит мой аппетит. Гарри замер. Драко Малфой не повернул головы. Он сидел к ней спиной, поправляя манжету, и смотрел на свой стакан с тыквенным соком с таким видом, будто только что сделал замечание о погоде. Но Гарри знал этот тон. Каждый в зале знал этот тон. Гермиона остановилась как вкопанная. Книга в её руках дрогнула, и Гарри увидел, как её пальцы побелели на корешке. Медленно, очень медленно, она повернулась к слизеринскому столу. — Малфой, — произнесла она с ледяной вежливостью, — ты всё ещё здесь? Я думала, после войны тебя отправят в какой-нибудь манор, где ты сможешь вдоволь жалеть себя в тишине. Драко наконец повернулся. Его серые глаза встретились с карими глазами Гермионы, и в воздухе что-то щёлкнуло, словно кто-то зажёг фитиль. — Как мило, — протянул Драко с лёгкой улыбкой, которая не касалась его глаз. — Ты всё такая же остроумная, Грейнджер. Жаль, что это не компенсирует отсутствие стиля. Или вкуса. Или, — он сделал паузу, притворно задумавшись, — причёски. Гермиона шагнула к нему. Гарри уже начал подниматься, но Джинни положила руку ему на плечо, удерживая. — Не вмешивайся, — шепнула она. — Они всегда так. Это их способ общения. — Это способ убийства, — ответил Гарри, но сел обратно. — В моей причёске больше интеллекта, чем во всей твоей родословной, Малфой, — парировала Гермиона, и её голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение. — Хотя, конечно, это не сложно. Для этого достаточно просто уметь читать. Драко встал. Он был выше её на голову, и когда он подошёл ближе, между ними осталось меньше шага. Блейз, Тео и Пэнси, сидевшие рядом, смотрели на это с выражением людей, которые видели этот спектакль уже тысячу раз и знали каждую реплику. Пэнси даже зевнула для убедительности. — Читать? — переспросил Драко, наклоняя голову. — Ты говоришь о чтении, Грейнджер? О том, как ты проводишь всё свободное время в библиотеке, потому что у тебя нет друзей, кроме книг? — У меня больше друзей, чем у тебя, — ответила она, не отступая ни на шаг. — И они, по крайней мере, не пытаются убить меня каждый раз, когда я открываю рот. — Это потому что они уже привыкли к твоему голосу, — сказал Драко с притворным сочувствием. — Я не настолько мазохист. Рон подавился беконом. Джинни закрыла лицо рукой. Гарри смотрел на эту сцену и чувствовал, как у него начинает болеть голова. Пэнси сложила руки на груди и с лёгкой усмешкой наблюдала за происходящим, будто смотрела любимый сериал. — Драко, милый, — сказала она томно, — ты обещал мне развлечение, но я не думала, что оно будет настолько предсказуемым. Может, пропустишь стандартное оскорбление её зубов и перейдёшь к чему-то оригинальному? Я начинаю скучать. Драко метнул на неё раздражённый взгляд, но Пэнси только улыбнулась в ответ — шире, чем следовало. — Заткнись, Пэнси, — буркнул он. — С удовольствием, — ответила она, и замолчала, но глаза её смеялись. Гарри поднялся, чувствуя, что пора вмешаться. — Малфой, — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он рассчитывал, — давайте все просто успокоимся. Мы же договорились. — Мы не договаривались, Поттер, — бросил Драко, не отрывая взгляда от Гермионы. — Вы можете дружить с кем угодно. Я не против. Но я не обязан терпеть, когда она каждый раз входит в зал и начинает вещать, как будто она здесь главная. — Я не вещаю, — сказала Гермиона с искренним возмущением. — Я просто разговариваю. Нормальным голосом. Если тебе это мешает, Малфой, ты можешь уйти. Никто не держит. — О, я бы с радостью ушёл, Грейнджер, — ответил Драко с улыбкой, которая стала ещё шире. — Но тогда я пропущу момент, когда ты снова сделаешь ошибку и тебе понадобится моя помощь. — Твоя помощь? — Гермиона рассмеялась — коротко и язвительно. — Единственная помощь, которая тебе пригодится — это помощь в поиске твоего собственного эго, которое, я уверена, потерялось где-то в Малфой-мэноре. Вместе с твоей совестью. Пэнси снова не выдержала. — Ой, Драко, она права, — сказала она с притворным сочувствием. — Твоё эго действительно было замечено в Восточном крыле прошлым летом. Боюсь, оно устроило там небольшую вечеринку с твоим отражением в зеркале. — Пэнси, — процедил Драко сквозь зубы, — я тебя убью. — Это будет нелегко, — парировала она, — я только что купила новую мантию, и я не позволю ей испачкаться твоей кровью. Так что убей Грейнджер. Она хотя бы одета небрежно, на неё никто не обратит внимания. Гермиона на секунду растерялась, не зная, обижаться или смеяться. — Я даже не знаю, что хуже, — сказала она, переводя взгляд с Драко на Пэнси. — Ваша взаимная поддержка или взаимная травля. — Это и есть настоящая дружба, — ответила Пэнси с лёгким пожатием плеч. — В отличие от вашей гриффиндорской сентиментальности, которая, если честно, выглядит утомительно. Джинни фыркнула, но в этом звуке не было злости. — Пэнси, ты невыносима. — Знаю, — согласилась Пэнси. — Это часть моего очарования. Драко вздохнул — так глубоко, будто нёс на себе тяжесть всего мира. Он посмотрел на Гермиону, на Гарри, потом на Пэнси, и в его взгляде мелькнула усталость, которую Гарри часто замечал в нём в последнее время. — Поттер, — сказал Драко уже спокойнее, — скажи своей подруге, чтобы она научилась не оскорблять людей, чья семья, возможно, заслужила больше уважения, чем она думает. — Малфой, — ответил Гарри, и его голос был твёрдым, — скажи своей подруге... ну, ты понял. Драко фыркнул — беззлобно, почти удивлённо, и сел обратно за свой стол, отвернувшись от Гриффиндора. Пэнси подмигнула Джинни, Блейз покачал головой, но тоже улыбнулся. За столом Гриффиндора было тихо. Рон перестал жевать, Гермиона уткнулась в книгу, но Гарри видел, что она не читает. Она просто сжимала страницы и злилась. Джинни вздохнула. — Вот и первый день, — сказала она. — Чудесно. Гарри посмотрел на неё и тяжело вздохнул. — Они не изменятся, — сказал он. — Они будут ненавидеть друг друга до конца своих дней. — Тогда мы будем сидеть между ними, — ответила Джинни. — И молиться, чтобы они случайно не взорвали замок. Гарри взял ложку, попытался доесть остывшую овсянку и понял, что аппетит пропал окончательно. --- После завтрака, когда Большой зал опустел, Гарри, Рон, Джинни, Блейз, Теодор и Пэнси оказались в одном из пустых классов на третьем этаже. Гарри не знал, как это случилось. Просто они переглянулись, когда все выходили, и молча поняли друг друга. Блейз шёл первым, Тео за ним, Пэнси чуть позади, поправляя мантию, Рон и Джинни следом, и Гарри замыкал этот странный маленький отряд, который ещё год назад показался бы ему невероятным. Они вошли в класс, закрыли дверь, и Блейз сразу сел на подоконник, скрестив руки. Тео достал из кармана книгу и просто ждал. Пэнси уселась на парту, закинув ногу на ногу, и окинула всех оценивающим взглядом. Джинни стояла у стены, скрестив руки на груди. Рон нервно переминался с ноги на ногу. Гарри встал в центре и обвёл всех взглядом. — Мы все это видели, — сказал он. — Нам нужно что-то делать. — Что именно? — спросил Блейз с лёгкой усмешкой. — Я пытался примирить их шесть лет. Шесть лет, Поттер. Безрезультатно. — Они ненавидят друг друга с первого курса, — добавил Тео, поправляя очки. — Это не изменится за один год. — Мы не можем просто сдаться, — возразила Джинни. — Они разнесут школу. Я не шучу. Я уже видела, как Малфой швырял стулья, а Гермиона готовила проклятие, от которого волосы дыбом встают. Если они начнут дуэль в коридоре, нам всем несдобровать. — Ты преувеличиваешь, — сказал Рон, но его голос звучал неуверенно. — Они просто... ну, они всегда так делают. Это их стиль. — Рон, — сказала Джинни, глядя на брата с выражением, которое не предвещало ничего хорошего, — они чуть не устроили взрыв в Большом зале. На глазах у первокурсников. Это не «их стиль». Это — катастрофа. Рон открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл его и кивнул, сдаваясь. Пэнси задумчиво покрутила прядь своих коротких волос. — Я согласна, — сказала она неожиданно серьёзно. — Драко становится невыносимым, когда рядом Грейнджер. Он ведёт себя как павлин перед зеркалом — шумит, распускает хвост и ничем не может доказать свою значимость, кроме как криком. Это утомляет даже меня. А я, между прочим, его лучшая подруга. — Ты же его дразнила всю дорогу, — заметил Гарри с усмешкой. — Это моя прерогатива, Поттер. Я имею право, я его лучшая подруга. А Грейнджер — нет. И когда она это делает, он начинает вести себя как идиот, и мне приходится это терпеть. Так что давайте уже помирим их, пока я не поселилась в Азкабане ради тишины. Гарри подошёл к окну и посмотрел на озеро, чёрное и спокойное в утреннем свете. — Мы должны их примирить, — сказал он тихо. — Не ради нас. Ради них. — Ради них? — переспросила Пэнси, подняв бровь. — Они терпеть друг друга не могут. — Именно поэтому, — ответил Гарри, поворачиваясь. — Посмотрите на них. Они оба изменились. Они оба прошли через войну. Они не те, кем были. И если они продолжат ненавидеть друг друга, они никогда этого не увидят. Тишина повисла в классе. Рон смотрел в пол. Джинни согласно кивнула. Блейз задумался. Тео перелистнул страницу, но Гарри видел, что он слушает. Пэнси вздохнула так тяжело, будто мир лежал на её плечах, и слезла с парты. — Ладно, — сказала она. — Давайте уже с этим покончим. Но если Драко начнёт ныть, я уйду. И заберу с собой Тео. И Блейза. И вы останетесь с ними вдвоём. — Договорились, — улыбнулся Гарри. И в этот момент, в пустом классе на третьем этаже, началась операция «Примирение». Никто не знал, чем это закончится. Никто не знал, сработает ли это вообще. Но они знали одно: этот год будет долгим. --- Благодарю вас за прочтение!! Для меня важно, чтобы вам нравился слог, формулировка и персонажи. Буду благодарна критике и исправление ошибок!! Встретимся на второй главе ❤️