Похождения бравых помощников австрияков

      Мы, как “великая австрийская нация”, поехали в Сербию. Туда нас послали с одной мыслью: “Не умереть и желательно помочь сербам”. Не сказать, что мы все были рады этой поездке. Очень даже наоборот, крайне недовольны. Мы были достаточно наслышаны об их нравах. Представьте всё самое худшее в человеке, смешанное с обезьяной и вы получите серба. Мы заполнили грузовики хлебом, медикаментами и консервами с “мясом”, непойми из чего сделанные, и поехали. Уже на дороге мы по большей части молчали, потому что прокручивали в голове все возможные варианты событий по прибытию.       Учитывая, что это была совершенно другая нация со своими планами и амбициями, а также с невиданным чувством унижения по нашей вине, то неудивительно, что встречать нас радушно просто не хотели. Пауль сзади грузовика явно переживал сильнее всего. Он читал книжку по сербскому, то ли для погружения в их культуру, то ли ещё для чего то, но зачем я так и не понял. Я же в голове молился всем богам, которых знаю, чтобы я пришёл домой хотя бы разграбленным, а не убитым.       Хоть и по большей части мы молчали, но по дороге мы кое как разговорились. Травили шутки, обсуждали что то, гнобили сербов, естественно не перед ними. Как на зло, нам даже какого нибудь револьвера не выдали. По итогу мы были очень беззащитные, а надеется нам оставалось лишь на Господа и наше “неотразимое” красноречие. В основном водил передний грузовик я, как самый смелый. Не то что бы я таковым являлся, просто остальные уж совсем были трусливыми.       Подъезжая к Сербии мы увидели просто пустоту. Никого не было. Небо было серым. Улицу охватывал лишь туман. –Ничего себе! Военный парад был мирный, а мы своим устрашением всех испепелили. Горжусь своей страной! – Сказал я, попутно обдумывая причины, почему так пусто. –Может засада? – Пауль сказал, будто сам не веря в это. –Против кого? Против школьников, у которых вместо мышц бумага? Мне кажется, что просто жители либо не знают кто мы и что здесь забыли, либо приняли нас не за австрийцев, а за кого нибудь похуже. Не каждый день увидишь грузовики в военной окраске. Да и здесь жителей в принципе немного должно быть. Голод же, не позавидуешь. Наверное в забытых глуши Африки еды больше, чем здесь. У них нет ни сил, ни желания здесь быть и тем более биться с каждой тенью. –А почему тогда мы вообще их боялись? – Уже спросил Пауль, будто осознавая, что он остался дураком, поверив в эти ужасы про сербов. –А ты раньше здесь был? –Нет. –Вот и я нет. Вот теперь знаем.       Дальше мы ехали довольно расслабленно. Мы не знали, что происходило у остальных товарищей, но думаю, что они пришли примерно к тем же выводам, что и пришли мы. Я с Паулем уже просто пытались найти хоть кого-нибудь. Разрушений или убитой инфраструктуры здесь не было. Максимум дороги поменять, да и всё, а то постоянные кочки потихоньку надоедали. Стало как то не по себе и жутко уныло. Я очень хотел найти здесь хоть кого-нибудь. Я открыл окно и заорал товарищам позади: –Давайте разделимся! А то здесь людей толком нет, а использовать припасы надо! Если что, то по рации свяжемся где люди, хорошо? –Нет! Вдруг что-то случится? – Ответил Финн. –Зараза! Чтобы у тебя машина заглохла! – Сильно уставший от поездки и раздражённый ответил я.       Я не знаю, появились ли у меня могучие силы, или просто так удачно всё сложилось, но его грузовик действительно заглох. В целом, неудивительно, ведь машине лет так 20, а чинить по нормальному его никто не собирался. К моему грузовику это тоже относилось. Уже со скуки, мы поехали случайным направлением, стараясь найти хоть кого нибудь. Нашли. Только с оружием и недовольными лицами. Как то мысль о том, что сербы – это запуганная нация удивительным образом ушла. –Австрияки! Вот они наши враги! Пожиратели детей! Мрази! Сволочи! Приехали снова есть людей? – Сказал один из сербов, с сигаретой во рту и неотесанным видом, стараясь сделать максимально угрожающее лицо. Получалось у него это с небольшим успехом. Лицо у него было такое, будто его пчёлы перед этим покусали. Я его не понимал, но по общему настроению знал, что он нам не рад.              Хоть и выглядели сербы смешно, а учитывая, что они выглядели точно так же как мы их и представляли – смотрелось это всё ещё смешнее. Но я застыл, не сумев выдавить из себя ни слова. Резко тишину оборвал Пауль и на ломанном сербском заговорил: –Мы русские шпионы, присланные Керинским! Мы пришли уничтожить Австрию и помочь вам! –А чего же вы “русские” на немецком кричали? – Говорил этот серб с фуражкой, попутно чуть ли не жуя сигарету и всё ещё направляя на нас оружие. –Мы русские, мы приехали с грязными австрияками, которые пришли разбить здесь военный лагерь и убить всех сербов! Мы влилсь к австриякам специально, чтобы помочь вам! Мы разделились и привезли лекарства и еду вам! Налетайте! В этом грузовике мясо и хлеб!       Я кивал головой. Что он говорил я толком не понимал. После этих речей серб остановился, и сразу он перешёл из полного недоверия к довольно дружескому тону, опустив оружие. Он побежав чуть ли не вприпрыжку к грузовикам, понял, что всё запечатано в ящиках. -А где что написано? Я просто читать не умею.       Пауль мне сообщил о том, что он сказал им, а также то, что они не умеют читать. Как же я пожалел, что в грузовике не было ящика с динамитом, чтобы их всех подорвать, когда они по незнанию выберут такую коробку, поверив нам. Но у меня появилась идея. Подойдя с Паулем к грузовику, попутно попросив серба уйти, я ему тихо сказал: –Слушай, а давай скажем им, что у нас оказывается грузовик лишь с медикаментами и прочей лабудой, а то что еда у нас в другом грузовике с этими “австрияками”? И мол нам надо по рации сообщить, чтобы они к нам приехали. А как только мы сядем за рацию в машине сразу уедем? Передашь им ещё, чтобы они оружия спрятали, чтобы ““австрияков” не испугать раньше времени”? А также, чтобы когда мы уезжали они бы просто в нас бы стрелять не начали. –Прекрасно.       Пауль повернулся к сербам и с максимально озадаченным видом им сообщил всё то, что я ему передал за ухом. Сербы поверили и сложили оружия куда подальше. Мы же выложили багаж сзади, сели за руль и поехали, будто ничего не было. По рации сообщили товарищам, чтобы багаж просто сложили где то на дороге и возвращаться без нас в штаб. Потому что здесь делать толком нечего и опасно. В ответ получили: “Хорошо. Как раз таки всё выложили во время починки. Сейчас дочиним и поедем.” Я с Паулем заметно так испугались, так как боялись, что сербы, обозлившийся на нас, их застанут врасплох. Надеясь, что сербы не сделают засаду на выходе, мы поехали в срочном порядке к ним, готовые задавить сербов, в случае чего. Сербы, что удивительно, оказались не быстрее машины. Мы увидели ящик с надписью “Мясо”, оставленный нашими товарищами, и дописали быстро туда “Сербское человеческое”, с мыслью, что всё равно сербы читать не умеют, попутно посмеиваясь.       Как только мы дописали, то обернувшись, мы увидели серба. Очень хилого серба. С оружием, но крайне испуганного. Приглядевшись, я понял, что он один из тех, кто окружил нас ранее. Посмотрев на наши ящики, около которых мы стояли, он словно увидел в нас угрозу. Будто сам не понимая почему он здесь, он всё же направил на нас ружьё. Он сказал нам: –С-сдавайтесь! Стрелять иначе начну! Наградой м-моей будете! Почётное место среди своих займу! Припасы наши решили угнать? Честно говоря, верилось ему с трудом, что он действительно начнёт стрелять. Но проверять это мы не решились. В итоге он когда подходил, то он не спускал с нас прицел, но он дрожал как будто этот прицел держали мы. Его руки тряслись так, что он нечаянно нажал на курок. Ничего не произошло. И тут этот чрезвычайно напуганный серб, секунду назад угрожавший нам оружием, просто начал бежать со всех ног, оставив пушку позади. Мы быстро запихнули его ружьё в машину и уехали. По дороге Пауль его проверил, и оказалось, что в нём просто-напросто не было патронов. То есть, скорее всего те сербы, которые нам встретились вполне возможно тоже не их имели.       В итоге на обратном пути просто ехали с крайней паранойей, опасаясь злых сербов с пушками. По рации с товарищами просто докладывали обстановку.       Когда мы встретились с товарищами и всё им рассказав, то Финн заметно так обругал меня, словно как какая-то мама. В целом, замечания были справедливы, так как мы очень сильно сдурачили, подставив и их, а также подставив свои собственные жизни. В штабе мы рассказали, что всё было хорошо, и то что сербы прекрасные люди. Нас отпустили и особо не трогали. Нам дали заработанные деньги, которые мы получили впервые за пол года, в остальное время живя припасах, которые сами же и привозили. Мы пошли поесть и выпить чего нибудь. Финн взял себе коктейль, я взял себе пиво, Пауль себе просто воду, а Ганца мы просто не взяли, так как он по итогу всего этого уснул. Домой я вернулся уже не таким грустным, как мог бы быть.