Крысы под сценой

– Говорят… что все законы этого мира являются «проклятиями», – девушка с тёмно-зелёными волосами внимательно вгляделась в отражение своих больших и немного туманных синих глаз, а после потеребила изящную серьгу в ухе-плавнике, – Таким образом, жить по законам, значит, – она перевела взгляд на своего собеседника, стоявшего в самой тени гримёрной комнаты. – страдать от совокупности всех проклятий. – Ты имеешь в виду снежные бури, проект «Стужу»… или саму Царицу? – невысокий юноша, сосредоточенно протирающий винтовку, отвлёкся от своего занятия и поднял голову: янтарные глаза встретились с отражением синих, но через секунду вернулись обратно к оружию. Водяница неопределённо пожала плечами. Она лёгким кивком поблагодарила своих помощниц, которые наряжали её и делали макияж для предстоящего выступления, и повелела им удалиться, а после того, как приказ был исполнен, слегка повернулась к юноше так, чтобы видеть и его, и зеркало одновременно – ей нравилось наблюдать за своим отражением: в такие моменты девушке казалось, что она смотрит одну из тех сценок, в которых сама всегда участвовала, и начинает понимать, почему люди каждый раз приходят в их театр снова и снова. – Царица изменилась, ты сам это знаешь, в её сердце раньше жила великая любовь, и её величество была милосердным правителем, любящим свой народ. Однако на смену любви пришёл вечный холод, который очень скоро расползётся по её телу, заморозит полностью, а после и всю Снежную погребёт под вечной мерзлотой. – Водяница вздохнула и подперла аккуратный подбородок кулачками, рассеяно глядя в гладкую зеркальную поверхность, где отражались все блики жемчужных украшений, когда девушка качала головой. Она поболтала ногой и затянула какую-то неразличимую мелодию, временами постукивая себе в такт каблучком. Алёша незаметно улыбнулся. Со стороны Водяница напоминала миловидную, но отстранённую фею, которая живёт в своём волшебном мирке, поёт песни цветам и звёздам и совершенно не интересуется делами реальности, уж тем более – политики. Однако некоторые люди – их было не очень много, около десятка – знали, что на самом деле эта хрупкая с виду девушка – глава подпольной группы мятежников, готовая бросить вызов хоть богам, хоть их правилам, сделать всё, чтобы спасти свою страну от падения. Юноша с сожалением посмотрел на Водяницу. Действительно, такие девушки как она не должны марать свои руки в крови предателей-дворян и других личностей, стекающихся в тёмные уголки Снежной, лишь для того, чтобы дождаться переворота и захватить власть в свои руки, не должны они выступать на огромной сцене, приковывать к себе взгляды, отвлекая неугодных и подставляя их под пули. Не должны вообще жить в таком мире, где свод правил – это золотая клетка, которая из-за своего веса медленно идёт ко дну, всё глубже погружаясь в хаос и Бездну. Алёша сделал пару незаметных шагов – привычка выживания, накрепко въевшаяся в мозг – и, оказавшись у туалетного столика и наклонившись к волосам Водяницы, пропустил сквозь пальцы тёмную прядь, украшенную вплетёнными в неё жемчужинами и цветами. – Скажи, зачем ты так тщательно наряжаешься… для них? – его лицо исказилось, когда он вспомнил всех тех надменных зрителей из высшего сословия, которые каждый раз появлялись в зале театра. – Ведь они смотрят на тебя как на картинку, а не на человека. Приходят на оперу, чтобы «насладиться искусством и оценить его по достоинству», но на самом деле просто тешат своё эго и… – Что ты думаешь о крысах? – вдруг перебила его Водяница, с интересом наблюдая через зеркало, как на лице юноши злость сменяется искренним недоумением. – О… крысах? – «Феи не должны думать о крысах», – хотел сказать он, но вдруг вспомнил, с кем именно сейчас ведёт диалог: не со сказочным персонажем или милой куколкой, а с воином, стратегом и мятежником в одном лице, революционером, проще говоря. – Да, этих милых зверушек иногда держат дома как украшение или компаньонов. Однако стоит крыс выпустить в тёмный подвал, как они сгрызут всё продовольствие, не оставив людям ничего. И тогда в стране начнётся настоящее бедствие. А вот казалось: такие маленькие существа, только и умеют, что пищать жалобно да попадаться толпами в мышеловки. Но и они могут постоять за себя, отбить то, что им дорого, а уж если объединятся, то мало какие препятствия смогут встать у них на пути. Ты понимаешь меня? Алёша помолчал секунду, обдумывая всё сказанное (и всё запрятанное между строк), а потом уверенно кивнул: – Да, теперь я вижу взаимосвязи в твоей логике. – Ну и отлично, тогда нам с тобой пора, – девушка в последний раз окинула себя критическим взглядом и лёгким движением руки поправила цветы и рюши на одежде. – побуду для них милой зверушкой, а ты перегрызи им глотки, хорошо? Уверенность и решительность в янтарных глазах послужили ей ответом. – Твоя новая цель находится на двенадцатом месте тридцать первого ряда. Идём, нам надо опередить Лелека. И тогда две фигуры – нарядная и незаметная – выскользнули из гримёрной комнаты. Одна направилась на сцену под свет софитов, а другая, с винтовкой – в сумрак верхних лоджий.