За закрытой дверью

Уилл вошёл в спальню и лег в постель, не раздеваясь, придется прожить бок о бок с Лектором неопределенное количество дней, но прошел только первый день, а его голова была как в тисках. Джек бесился, он и верил, и не верил профайлеру. Уилл устало вздохнул, чего он сам хотел, открыть ворота или запереть их так плотно, что истина никогда не просочиться. Он провел несколько часов, просто уставившись в потолок, прежде чем его глаза наконец закрылись. Ганнибал, с другой стороны, наслаждался долгой ночью, проведенной за чтением, после чего принял ванну и выпил стакан виски. Он удалился в свой личный кабинет, чтобы порисовать, но поймал себя на том, что смотрит на дверь в комнату Уилла и размышляет о словах, которыми они обменялись. О людях стоящих у закрытых дверей. Утро выдалось отвратительным, стыдным за вчерашнюю почти откровенность, вид помятый, казалось, хуже может быть только смерть. Уилл удалился в ванную в надежде хоть как-то привести в порядок скачущие мысли. Ганнибал уже проснулся - сквозь занавески пробивался солнечный свет раннего утра. Он почти не спал, его мысли были заняты их разговором прошлой ночью. Но при звуке льющегося душа его мысли обострились. Он взглянул в сторону комнаты Уилла. Закрыл свой альбом для рисования, который совершенно забыл убрать перед сном и встал, пересекая дом со спокойной грацией. Он остановился перед дверью ванной, положив руку на дверную ручку. И стал ждать. Уилл открыл дверь и чуть не столкнулся с Ганнибалом. Он не был котом Шредингера, и дверь в ванну была закрыта. На лице Ганнибала не было удивления - только что-то промелькнуло, почти как разочарование. Он отступил на шаг и прислонился к дверному косяку, не сводя глаз с Уилла. Тот уставился на психиатра слегка усмехаясь. -Охотишься на закрытые двери? Слова были неожиданными, а доктор ценил редкие вещи. Некоторое время он молча рассматривал Уилла, каждое моргание было медленным, обдуманным жестом. Наконец, в уголках его рта появился намек на улыбку. Он сделал еще один шаг вперед, остановившись в шаге от мужчины, теперь уже достаточно близко, чтобы вдохнуть аромат его кожи. - Умно, - тихо повторил он, не отрывая взгляда от его лица.- Но также опасно. -Это так?-произнес Уилл выгнув бровь. Ганнибал слегка наклонил голову - волк, наблюдающий за своей добычей перед нападением. Он скрестил руки на груди - небольшое движение, подчеркивающее мускулы под рубашкой, - и некоторое время молча изучал Уилла. Затем - с точностью и самообладанием - он протянул руку и заправил прядь мокрых волос профайлеру за ухо. - Ты знаешь, что говорят об игре с диким животным. -Не провоцируйте волка, иначе он вас укусит? Губы Ганнибала раздвигаются в медленной, хищной улыбке, а глаза темнеют, как буря над мрамором.- Но кто сказал, что я волк? И ты забыл я поглощаю то, что сопротивляется. Но ты думаешь я не буду кусаться? -А ты думаешь, что я перегрызу тебе глотку?- жест Ганнибала заставил Уилла ощетинится и он выпалил, то чего не хотел, то чего нельзя было произносить. Взгляд мужчины был непоколебим - хищник, столкнувшийся с соперником-охотником. На его губах появилось подобие улыбки - не изумлённой, а благоговейной. -Ты мог бы попробовать. Его голос был мягким, почти снисходительным, но в нем слышалась какая-то резкость, предупреждение или, возможно, обещание. И его глаза - темные, сверкающие опасным умом - не отрывались от Уилла. -Сегодня я буду придерживаться традиционной кухни,- произнес профайлер, явно намекая на вкусы Ганнибала. Он прошел мимо мужчины, едва коснувшись его плечом, эмоциональная дистанция между нами быстро сократилась, в то время как физическая оставалась стабильной. Ганнибал не пошевелился, когда Уилл проходил мимо - только повернулся, чтобы посмотреть на другого мужчину, следя глазами за его движениями. В его взгляде читалось знание. - Традиционно, - повторил он за профайлером.- как скучно. Уилл направился на кухню, оставив Ганнибала дуться в коридоре. -Я приготовил тосты с лимонным тортом и черный чай с медом - единственное лекарство от уязвленной гордости. На кухне было тепло, в воздухе витал аромат чая и лимонного десерта. Ганнибал подвел Уилла к стулу, не прикасаясь к нему напрямую, только четко жестикулируя, как дирижер оркестра. - Садись. Его голос был спокоен - ни гнева, ни насмешки, привычная властность. Его ждала тарелка: тосты, намазанные маслом, посыпанные тимьяном, рядом - небольшая вазочка с оливками и дымящийся чай с медом, уже размешанным в нужном количестве - как он любил. - Тебе не нужно прислушиваться к воротам, - тихо сказал Ганнибал, наливая себе кофе. Он слегка повернулся и встретился глазами с Уиллом поверх чашки. - Тебе нужно только остаться. - Куда еще я могу пойти?- осознание промелькнуло неожиданно. Профайлер понял, что его и вправду не ждут. Он посмотрел на Ганнибала с новым чувством. Тот стоял прислоняясь к стойке, такой как обычно, свободный. Уилл представил этого мужчину в клетке, в одиночной камере, все его нутро содрогнулось. Нет он уже знал, что решил, еще до того как остался в этом доме на ночь. - Полагаю, - медленно произнес он, отставляя чашку с кофе, - это зависит от того, пленник ты или гость, но я предпочитаю второе. - Я здесь на добровольной основе, но по вынужденным обстоятельствам так что, я и пленник и гость. - Добровольно, - повторил Ганнибал медленно, обдуманно, словно пробуя на вкус редкое вино. Внезапно раздался телефонный звонок Он только наблюдал, как Уилл отвечает - выражение его лица было непроницаемым, глаза отслеживали каждое мимическое движение на его лице, как у композитора, читающего ноты. -Дом, - тихо сказал он, когда мужчина повесил трубку. Это был не вопрос. Это было подтверждение. Он слегка наклонил голову - пес, почуявший расстояние на ветру, - но его голос оставался спокойным, почти безмятежным. Уилл выдохнул с облегчением, зная, что все закончилось. Он поднялся, складывая посуду в раковину. Его взгляд задержался на стойке для ножей, одного не было. Профайлер повернулся, задумчиво смотря на Ганнибала. Тот молча наблюдал, как Уилл моет посуду. Каждый жест был медленным, почти ритуальным. Но его взгляд ни разу не дрогнул, он ни разу не отвел его. -Уилл.- его мягкий голос, казалось разрезает пространство кухни, отсутствующим ножом. - Повернись. Профайлер повернулся, чтобы посмотреть на Ганнибала. Заострённые черты лица, домашний, но собранный вид мужчины. Он не выдержал, отведя взгляд. Перед глазами мелькали фотографии улик по делу Подражателя, а значит и по делу Потрошителя. Buck- распространенная марка, мужчина уже прокручивал в голове план того, как ему стоит выкрасть нож из вещь доков. Ганнибал сделал шаг вперед - не настолько близко, чтобы коснуться, но достаточно близко, чтобы воздух в пространстве между ними наполнился намерением. Его голос, когда он заговорил, был тихим, неторопливым, как бархат.-Ты вернёшься. Правда, Уильям? Еще один шаг вперед. Медленный, контролируемый вдох, принюхивающегося к воздуху в поисках страха. -Посмотрим, кто вернется первым. - усмехнулся Уилл и с этими словами отступил от раковины, несмотря на Ганнибала направился к выходу. Выкрасть нож, вертелось в его голове. Предать Ганнибала или спасти, спрятать то единственное, что могло поймать Потрошителя. Случайно потерянный нож, или специально. Уилл не знал, но догадывался, что это был очередной элемент игры. Иллюзия выбора для профайлера. Ганнибал не последовал за ним. Он просто подошел к окну, сложив руки за спиной, и смотрел, как старая машина Уилла отъезжает, шины шуршат по гравию, и тишина. Звук двигателя затих вдали. А он все еще стоял там, не двигаясь. Легкая улыбка тронула его губы. -Бегай, сколько хочешь, - прошептал он в пустоту комнаты голосом, мягким, как тайна, которой делится сама смерть. -Я уже съел твое имя. Он медленно приблизился к стойке для ножей и задумчиво постучал по ней пальцем. Выбор. Уилл устало ввалился в дверь своей квартиры. Неделя выдалась ещё более сложной, уборка дома, бесконечные баталии с Джеком. Нож профайлер выкрал, это было напряженное мероприятие. Забалтывание охраны, неожиданный сбой камер. Он проверил его в частной лаборатории. Ганнибал попался, серия, завод производства, это приводило к определенному тиражу, к маркировке, к магазину, к партии, что была продана не столь большому количеству людей, чтобы имя доктора Лектора затерялось среди них. Профайлер задумчиво вертел нож в руках, отпивая один стакан виски за другим. После пятого стакана Уилл спрятал нож в дальний ящик в гараже, в знак капитуляции. Наконец он смог вздохнуть с облегчением, и все его проблемы, казалось, были решены или прямо сейчас только приобретались. Джек ворвался в кабинет, на ходу громко бросая папку на стол. - Уилл, начало новой серии. Вчера пропал один из вещдоков- нож, а сегодня уже новое убийство. Профайлер застыл, сердце бешено колотилось. Он дрожащими руками открыл папку, пытаясь скрыть всю силу своего волнения. На фотографии красовалось вырванное сердце в чьей-то руке, на другой вся картина целиком. Труп мужчины, глаза выколоты, легкие отсутствуют. Сердце сжато в его руке. И все это прямо у здания городского совета. Уилл устало потер глаза, и вновь посмотрел на фото, то, что это сделал Ганнибал не вызывало сомнений. - Питер Гарисон – отсидел срок за убийство жены, был найден одним из первых сотрудников, приехавших на работу. Уилл нож пропал его нет. – Джек кричал размахивая руками, но Уилл его не слушал, в ушах стоял шум, как от горного ручья. Он поднялся, кладя папку на стол, выбор сделан. - Это не потрошитель, Джек. Глава отдела застыл на половине своей тирады. – Как ты это обоснуешь? - Никак, тебе придется поверить мне на слово. Это не он. Тут страсть, любовь, вырванное сердце, Джек. – при этих словах Уилла замутило, он резко почувствовал, всю боль воплощенную лишь на фотографии, что бы он почувствовал увидь это своими глазами. Джек пару минут молчал, затем произнес. – Если это так, то ты не нужен на поле, мне запретили, приглашать тебя, до твоей полной реабилитации. Уилл сглотнул, он чувствовал, что дрожь в руках все нарастает. – Хорошо.- сипло выдавил он, утирая каплю пота, предательски скатившуюся по лбу. - Плохо выглядишь, Уилл. Мне нужно, чтобы ты был в форме, когда это потребуется, поезжай домой. Профайлер слабо кивнул. Дверь за Джеком закрылась. Уилл бросился в уборную. Сердце, боль, предательство. Его вырвало. Мужчина поднял взгляд на свое лицо, он сделал это, выбрал потрошителя. Труп вновь всплыл в сознании и Уилл с ужасом осознал, что польщен, красота представшего зрелища была ему ясна. Он сел на корточки, продолжая руками держать края раковины. Холодная керамика коснулась его лба. Зазвонил телефон, и Уилл потянулся к нему, ожидая очередного спам-сообщения или Джека, передумавшего о столь щедром отгуле. Телефон зазвонил снова. И снова. Пока Уилл, наконец, не ответил — его голос был грубым, осторожным: -Алло? Молчание на другом конце провода. Вдох. Мягкий. Знакомый. -Уильям. Без объяснений. Никаких извинений. Только одно это слово, произнесённое как причастие, тихо и бархатисто, отягощенное всем, что осталось невысказанным с тех пор, как он ушел. Это был не вопрос. Сердце сжалось, забилось, как у кролика в клетке. - Ганнибал? Еще одно молчание - мгновение ожидания, словно обозначающее момент выбора: закончит ли Уилл разговор или останется слушать? -Выслушай меня. -Я слушаю. -Вернись. Эти слова не были просьбой. Они не были приглашением. Они были приказом: твердым, властным, окончательным. Уилл заколебался. –Нет. Улыбка тронула губы Ганнибала при этом ответе - он знал, что упрямое неповиновение снова поднимет голову, хотя и не был недоволен. Ему нравятся их игры. -Ты же знаешь, я ни от кого не принимаю отказов. В его голосе, хотя и сдержанном, чувствовалась скрытая угроза, которая соответствовала его следующим словам: -...но для этого я сделаю исключение, только в этот раз. Он знал, как играть в эту игру, так же как и Уилл, - превратить их словесную перепалку в опасный, элегантный танец. -И ты знаешь, я люблю не торопиться. Еще один тихий смешок — низкий, страстный. -Кроме того. Тебе нравится, когда я заставляю тебя ждать. -Не сегодня.- Уилл повесил трубку. Встал выпрямляясь. Неожиданная холодная собранность овладела его существом. Она была с ним всю дорогу до Вульф Трап. Зайдя в дом Уилл сел у двери, ожидая, что за ней раздадутся шаги Ганнибала. Он знал, что играет опасную игру. Он поспешно выхватил охотничий нож. В темноте эхом разнёсся сигнал вызова. Ганнибал прижимал телефон к уху целую минуту - еще долго после того, как Уилл повесил трубку, - как будто все еще мог слышать его дыхание на линии. Медленный выдох. Решение, принятое в тишине. Он положил трубку, с нарочитой осторожностью снял пиджак и расправил манжеты - каждое движение было точным, ритуальным. Потому что он пошел бы к нему. Не потому, что ему приказали, но потому, что он сам так решил. И когда он вышел в ночь. Безупречный костюм, целеустремленный взгляд - расстояние между ними начало сокращаться, один рассчитанный шаг за другим. Уилл сидел у двери, каждая секунда казалась вечностью, минуты были еще хуже. Он гадал, что принесет приход Ганнибала. И переживут ли они это. Уилл прекрасно знал, что задел зверя, что так опасно дразнил его все дни. И самое страшное была неизвестность. Французская литература чушь. Уилл исследовал дом в логове хищника. Просчеты мелкие, чтобы Ганнибал выдал себя, чтобы сорвался, но именно профайлер опять остался в дураках. Поездка к дому Уилла прошла как в тумане: дорога напоминала извилистую ленту, прорезающую темноту, светофоры были размытыми красно-серыми пятнами, его взгляд был устремлен вперед, сосредоточенный на цели, которая горела в его голове, как маяк. Сейчас его мысли были странно спокойны. Он все знал, все видел. Взвешивая в голове все за и против. Он все понял как только Уилл вышел в дверь, когда Джек странно посмотрел на него в академии. Один взгляд, один жест, Уилл. Он все понял. Что же сделал его мангуст. Кот Шредингера, Уилл держал руку на дверной ручке, не зная, пуста ли она или кто-то с другой стороны наконец откроет дверь, с ножом, с миром, с чем? Машина остановилась. Ганнибал вышел на тихую улицу, и единственным звуком, нарушившим тишину, был шорох его шагов, когда он приблизился к двери - хищник, выслеживающий свою жертву. Он не постучал. Вместо этого он немного постоял перед дверью, ощущая тишину по ту сторону, чувствуя тихую нерешительность в сердце Уилла. Медленно, обдуманно. Он потянулся к дверной ручке. Дверная ручка повернулась под пальцами, кровь бешено стучала в жилах. Профайлер отвёл руку назад, решив попытаться прикрыть нож, не зная, чего ожидать. Дверь открылась от его прикосновения, словно по мановению волшебной палочки. Там, залитый теплым светом из коридора, стоял Уилл. Ганнибал замер, его сердце билось так громко, что, он был уверен, мужчина мог слышать это через дверной проем. На один обжигающий миг они замерли вот так - Уилл внутри, Ганнибал снаружи, разделенные всего несколькими дюймами, но наполненные эмоциями на всю жизнь. - Привет, Уилл. Его голос был тихим, в словах чувствовалось что-то более глубокое и спокойное: - Могу я войти? - спросил он. - Если ты не собираешься стрелять. Уилл отступил на шаг, едва оставляя Ганнибалу место для прохода.- Демона всегда нужно пригласить, чтобы он вошёл. Мужчина улыбнулся - медленно, понимающе, опасно. Его взгляд скользнул вниз, к узкой щели - как раз достаточному пространству, чтобы такой человек, как он, мог проскользнуть если ему будут рады. - Демон, - тихо повторил он голосом, похожим на прикосновение шелка к стали. Он шагнул вперед - совсем чуть-чуть, так близко, что их тени слились в одну длинную фигуру на стене. - Тогда позволь мне стать твоим искушением.- рука Ганнибала стремительно взлетела в воздухе, рассекая пространство, и кожаная перчатка ударила Уилла прямо в солнечное сплетение. Тот закрыл глаза и вцепился в рукава пальто мужчины так сильно, что его пальцы побелели, нож выпал из руки, тихо звякнув об пол. В тот момент, когда он переступил порог - в тот момент, когда он оказался внутри дома, а Уилл был всего в шаге от него, крепко сжимая его руки, - все напряжение словно взорвалось. Его взгляд скользнул по его профилю, отмечая резкие линии, словно запечатлевая их в памяти: каждую веснушку, каждый синяк, каждый шрам. Его руки сомкнулись на руках Уилла, согнувшегося почти пополам - теплые и сильные, заключающие его в молчаливое объятие. Он решил, смерть слишком просто. -Уилл, как подло, из нас двоих это ты собирался стрелять. Профайлер поднял взгляд. Он дернулся в хватке Ганнибала, ударяя мужчину перед ним. Тот спокойно принял удар почти не сопротивляясь. Он сделал едва уловимое движение ногой и Уилл, споткнувшись, упал на пол. Ганнибал навис над ним, поставив руки по обе стороны от лица мужчины. -Тебе понравился подарок. - угрожающе опасный шепот прервал пространство -Не принимаю, кровавые взятки.- произнес Уилл, пытаясь нащупать нож на полу. Его сердце стремительно билось, как у загнанной птицы. Глаза Ганнибала опасно сверкнули, он поймал ладонь мужчины, вжимая того в пол. - Я и не просил принять, только понять. Профайлер закрыл глаза, он не мог даже пошевелится в хватке Ганнибала, все, что он мог лежать, ожидая своей участи, финала этой трагедии, растянутой столь долго. Собрав остатки сил, профайлер выдавил. – Я ее уничтожил, спрятал твою улику. Ганнибал не говорил, его хватка была странно спокойной. Он моргнул, смотря на мужчину под собой. Предательство, убить, съесть. Вместо этого он наклонился, впиваясь в губы Уилла поцелуем. Это был требовательный, собственнический поцелуй - каждая частичка его тела прижималась к мужчине, словно пытаясь раствориться в нем, поглотить его. Это было жестоко. Это было голодно. Это было обещанием. У Уилла перехватило дыхание от такого животного желания. Страсть, он попытался вырваться, возбуждение и страх, удивление. Все это билось комом, разрывая сердце. Губы соприкасались, издавая влажные звуки. Ганнибал издал низкий стон у самых губ Уилла - нечто среднее между удовлетворением и голодом, - когда влажные, неистовые звуки их поцелуя наполнили тихий коридор. Его руки скользнули вниз, отпуская запястья профайлера, осторожно высвобождая сжатые пальцы из рукавов пальто. - Отпусти. Не грубо. Не жестоко. Шепот, пронизанный бархатным контролем. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в ошеломленные глаза Уилла - покрасневшего, затаившего дыхание - и улыбнулся. На этот раз Ганнибал позволил себе отдаться поцелую - не как хозяин или хищник, а как человек, изголодавшийся по воздуху, которому наконец-то позволили дышать. Его руки обхватили профайлера за талию и притянули к себе - между ними не осталось места, только жар, желание и тихое отчаяние двух душ, которые слишком долго ждали, чтобы столкнуться. Тихий стон сорвался с его губ, когда их губы приоткрылись и встретились снова - глубже, влажнее - ритм нарастал, как музыка, которую никто другой не должен был слышать. Когда он, наконец, прервал молчание - наконец-то - он прижался лбом к лбу Уилла, оба тяжело дышали, глаза закрылись, сердца стучали в унисон. - Это хуже ножа,- пробормотал он. Голос Ганнибала был мягким, низким - это было интимное признание, которое произносилось в полной тишине. Его глаза изучали Уилла, словно он пытался заглянуть за эти голубые зрачки и проникнуть в его душу, нуждаясь в том, чтобы заставить его понять. Его пальцы по-прежнему удерживали талию мужчины на полу. Профайлер тяжело дышал, застыв под этим взглядом. Только, что все изменилось, чашка разбилась в дребезги и тут же склеилась. - Тебе действительно нравится мучить меня, - пробормотал он, прижимаясь лбом к лбу Уилла. Он понимал необходимость соблюдения границ. Особенно после того, как они чуть не убили друг друга, как чуть не сломали единственное, что у них было.- Твои условия?- спросил Ганнибал, продолжая смотреть на потерянного профайлера. -Что? - пробормотал Уилл, водя глазами в разные стороны. -Твои условия игры? - повторил Ганнибал, отпуская талию мужчины, поднимаясь и отряхивая пальто Мужчина приподнялся на локтях и сел, грудная клетка невыносимо болела и было не ясно от удара или от смеси чувств, путающихся в его сознании. -Ты все еще стоишь в пальто.- рассеянно пробормотал Уилл. Он поднялся и, придерживая ребра, со стоном опустился на кухонный стул. Ганнибал изогнул бровь и изящно скинул пальто, как будто не он пару минут назад катался по полу. Оно соскользнуло с его плеч, как доспехи, сброшенные в знак мира, а не поражения. Профайлер спрятал лицо в руки. Психиатр долго смотрел на него - глаза потемнели, губы все еще покалывало от поцелуев, которых было недостаточно. - На твоих условиях, - пробормотал он, медленно приближаясь в сторону Уилла. Он не подталкивал. Не тянул. Просто стоял и ждал, пока тот поведет их в эту хрупкую ночь. - Скажи мне... - прошептал Ганнибал так тихо, что это было почти, как вибрация на коже Уилла, воздух между ними задрожал.- Что ты чувствуешь? Его рука поднялась, медленно, как тень, и зависла прямо над плечом мужчины. -Я слышу твой пульс, он будто бьётся в моих ушах.- произнес Уилл не поднимая головы. Прикосновение его руки - теперь уже шепот касания. Его большой палец выводил маленькие, почти незаметные круги, так близко к ключице, что это даже нельзя было назвать лаской. Но Ганнибал никогда не был рассеянным, беспечным. Каждое прикосновение было инструментом. Каждое слово было целеустремлённым. Даже то, как он дышал, было рассчитано -Немного поздновато, чтобы защитить меня от себя и себя от меня. Уилл наконец поднял глаза и ,кивнув, криво ухмыльнулся.- Я знал это с самого начала. -Конечно. Ганнибал убрал руку медленно, словно отпуская что-то драгоценное. Он с нарочитым спокойствием поправил манжеты, готовясь к тому, что ему предстоит очень долгая ночь тихого голода.