За закрытой дверью

Уилл был зол и расстроен, почему с Ганнибалом всегда так, почему они всегда причиняют друг другу боль, по крайней мере, на этот раз дело не дошло до поножовщины. Он злился на себя за то, что был таким слабым. Профайлер был ошломлен, неужели он действительно любит. Нет это усталось, рассеянность. Он не мог… Доехав домой, Уилл полоснул в стакан порцию дешевого виски. Ночь сгущалась все сильнее, непрошенные слезы подкатили к горлу, душа своей горечью. Профайлер закрыл глаза. Эбигейл смотрела на него с другого берега, их разделял шумный поток воды. Уилл помахал ей, желая привлечь внимание девушки. Та лишь озиралась вокруг, пока из леса за ней не показался олень. Большие раскидистые рога, казалось росли с каждой секундой. Эбигейл обернулась и бросилась вслед за животным. Уилл закричал, кидаясь в поток, течение сбивало, что-то схватило его за ногу из под воды. Он опустил взгляд, вода была красной, пузырилась со всех сторон. Она поглощала. Профайлер чувствовал, что задыхается, отчаянно всматриваясь в чащу леса. Он проснулся, ночь все еще продолжалась. Мужчина жалобно выдохнул, решив, что больше не хочет засыпать в кресле, добрел до кровати и лег, не раздеваясь. Ганнибал провел ночь в одиночестве. Он не мог уснуть — не мог перестать думать об Уилле. Почему он не видел? Почему он не понимал? Всегда нужно было сделать шаг вперед и два шага назад. Часы на прикроватном столике громко тикали в пустой тишине, пока Ганнибал смотрел в потолок. Уилл не появился на работе, и его не было в офисе. Он нигде не появлялся, большую часть времени проводил во сне, как и после пропажи Эбигейл. Он представлял, что ловит рыбу, продолжал смотреть в чащу, терпеливо выжидая, что девушка из сна выйдет от туда. Но этого не происходило, ни во сне, ни в его воображении. Уилл подумал о том, что вечер мог бы сложиться по-другому, если бы он был более терпеливым, а Ганнибал - более честным с ним. Прошло три дня, а он все еще не вернулся на работу. Все еще не нашел выход, блуждая по лабиринту Минотавра, где монстром был сам. Ганнибал провел все выходные в одиночестве, окруженный мучительной тишиной. Он и не осознавал, насколько привык к присутствию Уилла - к звукам, с которыми мужчина передвигался по дому, дышал тем же воздухом, спал под той же крышей. Это было ещё более невыносимо теперь. Не приравнивалось с той тишине, когда Уилл был в стенах клиники. Как будто какая-то часть Ганнибала - какая-то жизненно важная частичка его души - исчезла. Он обнаружил, что часами смотрит на входную дверь, как будто Уилл мог войти в нее в любой момент. Этот человек был похож на болезнь. На энцефалит, поразивший кору его мозга. Ганнибал усмехнулся, подумав о безумии на двоих. Улыбка тут же померкла, он был один. На четвертый день Уилла разбудил стук в дверь. Бев ввалилась, прежде чем мужчина успел что-либо предпринять. -Черт, ты ужасно выглядишь. Джек в ярости, а ты в пьяном угаре. Что с тобой, Уилл? Мне казалось, в последнее время ты выглядел счастливее. Уилл застонал - громко, когда солнечный свет обжег ему глаза. В голове у него пульсировала тупая, мучительная боль за глазами, а голос Беверли был похож на дрель в его черепе. Он попытался сесть, но ему показалось, что мир вокруг него закружился. - Беверли, - простонал Уилл, прикрывая глаза от яркого света. - Господи. Ты не могла бы потише? -Уилл, что могло случиться, чтобы ты пил почти неделю? Это отвратительно.- девушка поморщилась, оглядывая пространство комнаты. Она наклонилась, подняв одну из стеклянных бутылок и повертев ее в руках, пошла по комнате, собирая остальные. -Это не имеет значения, это мои проблемы. – произнес Уилл, отворачиваясь к спинке дивана, вновь натягивая сползший плед. Беверли закатила глаза и скрестила руки на груди, глядя на Уилла — растрепанного, измученного и воняющего алкоголем. - Чушь собачья, - пробормотала она, потянувшись за пакетом, куда продолжила складировать мусор. - Очевидно, ты не сможешь справиться с этим самостоятельно. Ты ужасно выглядишь, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это как-то связано с Ганнибалом. - Мы разошлись во мнениях с Ганнибалом, если это можно так назвать. Беверли покачала головой.- Я подозревала, что между вами, что-то происходит, но думала, что ошибаюсь. Вы то ненавидите друг друга, то липните, как лейкоцит и патоген. Уилл усмехнулся, от столь точного описания природы их двоих, через устройство иммунной системы. – Больше это не так, можно считать, что мы вновь вернулись к статусу врагов. Беверли раздраженно фыркнула, изучая Уилла. Пакет с бутылками в ее руках неприятно звякнул. Мужчина был в полном беспорядке - его волосы путались в колтуны, одежда измята, а глаза налиты кровью и окружены темными кругами. - Ты не можешь провести еще неделю пьяным в своем доме, - сказала она, все еще скрестив руки на груди. - Джек сойдет с ума. Или, что еще хуже, он отправит тебя в чертову психушку. Снова. - Бев,что еще ты хочешь, чтобы я сделал? Девушка бросила пакет и села рядом с Уиллом, поворачивая того за плечо, чтобы пристально всмотреться в его лицо. Своим видом она напоминала стервятника, кружащего на умирающим. - Возьми себя в руки, черт возьми, - резко сказала она. - Перестань пить. Прими душ. Надень чистый костюм. А потом тащи свою задницу на работу, пока Джек тебя не уволил и ищи доказательства, чтобы поймать Потрошителя. – произнесла Беверли, несколько раз тряхнув плечо профайлера. - Что если я не хочу.- Уилл внезапно разрыдался. Бев открыла и закрыла рот в замешательстве. В то время как ее хватка ослабла, а рука бессознательно принялась успокаивающе поглаживать мужчину по спине. - Как я уже сказала, я подозревала это, тогда на званом ужине или даже еще раньше, но я не помню, чтобы ты пил целую неделю, каждый раз как кто-то разбивал тебе сердце. Уилл не ответил, только попытался вытереть глаза, краснея от досады на самого себя. Беверли была застигнута врасплох, совершенно пораженная внезапным проявлением эмоций со стороны профайлера. Она привыкла видеть этого мужчину стойким, немного странным, но стойким до пугающей степени. Но сейчас он плакал. Слезы текли по его щекам, плечи сотрясались от рыданий, на лице была написана чистая, безудержная боль. Она неуверенно потянулась, чтобы приобнять мужчину. -Эй, - тихо сказала она. Успокойся. Дыши.- поняв, что в данный момент бесполезно что-либо предпринимать с Уиллом. Беверли решила, что решение проблемы заключается в том, чтобы обратиться к источнику. К Ганнибалу. Она уложила профайлера в постель, предварительно проследив, чтобы тот поел и помылся, и ,собрав остатки мусора, выскользнула за дверь. Запрыгнув в свой Фольксваген-жук, она направилась в офис Ганнибала. Девушка стояла перед дверью кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Все это было странно, до ужаса неправильно. Уилл утверждал, что Ганнибал Потрошитель. Психиатр же без доли сомнений выступил в суде, подтверждая неустойчивость психики профайлера. Бев вздохнула, доказательств вины обоих не было, зато абсолютно точно были доказательства созависимости обоих мужчин. Беверли, как и ожидала, застала психиатра в его кабинете. Мужчина сидел за своим столом, разбирая какие-то бумаги, рядом с ним стояла чашка крепкого черного кофе. Он выглядел воплощением самообладания, элегантным и утонченным психиатром. Он поднял взгляд на вошедшую Беверли - резкий, тревожный - и вопросительно приподнял бровь. Ганнибал откинулся на спинку стула, с любопытством разглядывая девушку. Она выглядела измученной и более чем расстроенной. Он указал на стул перед своим столом. - Пожалуйста, присаживайтесь. Я так понимаю, вам есть что обсудить со мной. - Извините, доктор Лектер. Надеюсь, сегодня вечером у вас нет пациентов.- Бев прикусила губу, обдумывая, что стоит сказать в следующую очередь. От девушки не укрылось, что лицо доктора выглядело не так безупречно, как всегда, но идеальный костюм, почти скрыл эти огрехи. Пальцы Ганнибала замерли на лежащих перед ним бумагах. Его взгляд заострился - мгновенно настороженный, опасно напряженный. - Сегодня вечером никаких, - сказал он спокойно, хотя в его голосе было что-то не читаемое. - Но, полагаю, это полностью зависит от причины, по которой вы здесь оказались. Он слегка откинулся назад - холодный, невозмутимый, но теперь в его плечах чувствовалось напряжение. - Я пришла поговорить об Уилле. Он пьет уже неделю, и меня не касается, почему вы поссорились или что там у вас, но думаю как его психиатр вы должны что-то предпринять. Выражение лица Ганнибала не изменилось, но что-то темное промелькнуло в глубине его глаз. Он сидел неестественно неподвижно, словно высеченный из мрамора, прежде чем медленно выдохнуть. - Я не его психиатр, мы просто разговариваем, что именно вы хотите, чтобы я сделал, мисс Кац? Его голос был низким, опасно мягким, когда он пригвоздил ее взглядом, от которого кровь застыла бы в жилах. - Уилл взрослый мужчина. Он способен сам принимать решения. Его пальцы, совсем чуть-чуть, подергивались на подлокотнике кресла. - Вы оба полные идиоты.- взорвалась Бев, ее терпение подходило к концу, почему черт возьми она вообще печется об этом. Поток прорвался, Беверли принялась тараторить, не скупясь на слова. - Я работаю в этом гребаном департаменте с тех пор, как туда поступил Уилл, и знаю его гораздо дольше, чем вы, доктор Лектер. Я видела, как жизнь разрушала его, как он поднимался и шел навстречу ветру. Как он спасал жизни. Но, черт возьми, я никогда не видела его плачущим. Вы настоящие придурки, разберитесь между собой или уже убейте друг друга наконец. Даже Бог прощает заблудших.- Бев остановилась, переводя дыхание, лицо все еще пылало злобой. Выражение лица Ганнибала не изменилось, хотя мускулы на его скулах дернулись, заметно напрягшись. Его глаза оставались темными - под внешне спокойной маской скрывалась буря. - Вы предполагаете, что понимаете всю сложность наших с Уиллом отношений? - спросил он резким и холодным тоном. - Нюансы и запутанность нашей связи? На его челюсти дрогнул мускул, пальцы сжались так, что побелели костяшки, на подлокотнике кресла. - Вы думаете, у нас была ссора, которая привела к такому поведению? Он тихо рассмеялся - опасно. - Вы правы, я многого не понимаю и не знаю, но я не глупа. Я уверена лишь в одном вы оба чертовски похожи.- с этими словами Беверли, покинула сцену, громко хлопнув дверью. На лестнице все еще было слышно, как девушка материться, пока ее предыдущее высказывание звенело в ушах Ганнибала. В тот момент, когда Беверли ушла, самообладание мужчины пошатнулось. Он медленно выдохнул и на долгое мгновение закрыл глаза. Уиллу было больно. Так же как ему. Похожи - Ганнибал усмехнулся. Девушка была права они похожи до скрежета в зубах. Он знал, что мог позвонить Уиллу. Он знал, что мог пойти к нему домой и все исправить. Но он этого не сделал. Ганнибал провел в раздумьях еще три дня. Он был зол - на себя, на Уилла, на всю эту ситуацию, в которую они попали. Он не мог есть, не мог сосредоточиться. Каждая мысль в его голове возвращалась к тому дню - к словам, которые они сказали, к боли на лице Уилла, когда дверь захлопнулась. Наконец, на четвертую ночь Ганнибал не выдержал. Он собирался пойти к Уиллу домой, и они собирались поговорить. Потому что он был тем, кто лучше контролировал ситуацию. По крайней мере ему так казалось. Доктор ехал по улицам, сжимая руль так, что на дорогой коже отпечатывались следы тонких пальцев. Ганнибал не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким неуравновешенным. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так отчаянно нуждался в другом человеке. Уилл заметил в темноте огни машины, приближавшейся к его дому, и понадеялся, что это был не Джек. Однако, подумав о том, что это могла бы быть Беверли, он надел пальто и вышел на улицу, чтобы дождаться на ступеньках. Он знал, что в его доме царит беспорядок, и не хотел этого показывать, особенно Джеку. Взгляд Ганнибала мгновенно отыскал Уилла. Тот сидел на ступеньках крыльца. Даже в темноте Ганнибал мог разглядеть знаки. Темные круги под глазами, растрепанные волосы, мятая одежда. Мужчина выглядел так, словно не спал, не принимал душ и не переодевался несколько дней. Ганнибал вышел из машины и медленно поднялся по ступенькам, приближаясь к Уиллу, как к испуганному животному. Тот поднял на Ганнибала испуганный и расстроенный взгляд. -Что я вижу? Это призрак моего отца? - спросил Уилл, почти цитируя Шекспира. Ганнибал остановился перед мужчиной, глядя на него сверху вниз. Уилл выглядел хрупким. Его бледное лицо было изможденным, мешки под глазами были такими темными, что походили на синяки. Но он все равно был самым красивым существом, которое Ганнибал когда-либо видел. И он все еще пытался быть язвительным. Уилл не останавливался, пристально глядя на психиатра. - Неужели настал час расплаты, и ты пришел убить меня, мой друг? Или мне следует сказать, мой старый друг? Взгляд Ганнибала почти незаметно смягчился. Ему явно не хватало этих перепалок. Даже сейчас в его нынешнем состоянии, от слов Уилла у него все еще болело в груди. Он долго стоял, глядя на профайлера темными, непроницаемыми глазами. - Ты в полном беспорядке, - пробормотал он наконец низким, прерывистым голосом. - Когда ты в последний раз ел что-нибудь приличное, Уилл? Или принимал душ? Или спал? -Какая разница, Ганнибал? Иди домой, завтра у тебя, наверное, будет много пациентов и красивая секретарша. Пальцы Ганнибала дернулись, почти непроизвольно сжавшись. - Черт возьми, Уилл. Ты выглядишь, как ходячий труп, - огрызнулся он. От тебя пахнет, как от винокурни. Уилл криво усмехнулся.- Спасибо за искренние слова. Единственная искренность на которую ты способен. Выражение лица Ганнибала потемнело, его губы сложились в резкую, горькую гримасу. - Ты же знаешь, что все не так просто. Он подвинулся и, наклонившись, схватил мужчину за подбородок, заставляя того поднять голову, чтобы их взгляды встретились. Его глаза изучали измученное лицо Уилла, как будто он пытался заставить себя чувствовать безразличие. - Ты ведёшь себя как ребенок. -Ты ничем не лучше, Ганнибал, даже сейчас ты не можешь просто извиниться и признать, что был неправ. Пальцы Ганнибала сжались, опасно сжимая подбородок профайлера. Он ненавидел это - проклятые обвинения. - Не надо, Уилл. Он услышал нотки раздражения в собственном голосе, когда заглянул в голубые глаза Уилла, ища в них что-то. - Не надо. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. - Ты злишься. У тебя есть на это полное право. Но я не хочу, чтобы ты думал, что ты мне безразличен. -Так расскажи мне о своем не безразличии. Я словно часть твоего маскарада. От этих слов у Ганнибала перехватило дыхание. Его хватка на подбородке Уилла ослабла - совсем немного - перед тем, как снова сжаться. Его губы приоткрылись - всего один раз - прежде чем сжаться в тонкую линию. Вместо слов мужчина грубо притянул профайлера к себе и прижался губами к его губам в обжигающем поцелуе. Его пальцы в отчаянии запутались в волосах Уилла, когда он заставлял мужчину почувствовать все, что тот не мог заставить себя сказать. Вынуждая, того ответить на поцелуй. Ганнибал не отстранялся - не мог, - пока мужчина либо не поцеловал его в ответ, либо не оттолкнул. Его дыхание было прерывистым, а пульс бешеным, пока он ждал реакции Уилла. Профайлер ничего не сказал, но слезы потекли по его щекам. Ганнибал всегда менял его, и он всегда будет менять того. Доктор почувствовал слезы теплые на своих губах, горячие на щеках Уилла. Он чувствовал, как мужчина дрожит под ним, что-то в груди Ганнибала раскололось, обнажая и причиняя боль. Его хватка усилилась, когда он прижал их лбы друг к другу. - Уилл, - выдохнул он грубым голосом, в котором слышалось что-то опасно близкое к мольбе. - Перестань плакать. Но теперь было уже слишком поздно. Они оба были безнадежно испорчены. А Ганнибал? Он не знал, испугало это его больше или взволновало. Уилл почувствовал, как психиатр обнял его, и только тогда понял, что происходит. Он увидел, как костюм Ганнибала упал на землю, обнажая перед ним человека. Теперь тот стоял на грязной, мокрой земле в своем безупречном офисном костюме, обнимая такого же грязного, плачущего мужчину. Ганнибалу было наплевать на свою одежду - или на свое достоинство, если уж на то пошло. Ему было все равно, что он стоит на коленях в грязи, обнимая Уилла. Он просто заботился о том, чтобы прижать этого человека к себе, о том, чтобы не подпускать его близко к краю, чтобы никогда больше не видеть его сломленным. Его пальцы сжались - яростно - когда он притянул Уилла к себе на колени, обнимая его таким образом, который был одновременно защитным и собственническим. Профайлер наконец-то увидел трещины в облике Ганнибала и понял, что его самой большой слабостью, самой широкой трещиной был он сам, вот почему он так долго не замечал некоторых подлинных порывов Ганнибала, потому что видел в них свое собственное отражение. Мужчине не понравилось, что Уилл это увидел, что тот наконец-то понял. Он был слаб для него. И теперь, когда его костюм валялся в грязи, а руки сжимали талию профайлера, как спасательный круг, Ганнибал осознал нечто ужасное: он больше ничего не мог с этим поделать. Уилл Грэм раскрыл Ганнибала Лектера полностью, и ничего не оставалось, как сгореть в огне всего этого вместе взятого. - Перестань плакать, - пробормотал он снова, теперь уже мягче, сломленный почти до неузнаваемости, когда они снова прижались лбами друг к другу. Но они оба знали, что теперь эти слова бессмысленны, слишком поздно что-либо говорить. Ганнибал отодвинулся, нежно откидывая кудри с лица Уилла, осторожно провел пальцами под глазами мужчины. - Давай поедем домой.- тихо выдавил Уилл, его трясло, как в лихорадке, как когда он обнаружил ухо в своей раковине. Ганнибал резко выдохнул, словно эти слова подкосили его. Но он не колебался. Мужчина рывком поднял Уилла, крепко обхватив руками за талию, и отбросил упавший плед в сторону ударом начищенного ботинка. -Дом , - хрипло повторил он, словно проверяя, как это звучит в данном контексте: Их дом теперь - не просто особняк Ганнибала Лектера, а нечто общее между ними, несмотря ни на что другое. Дверь Бентли распахнулась, и Ганнибал ввел Уилла внутрь, как непослушного ребенка, которого укладывают в постель после того, как он несколько дней подряд плакал, пока не заснул. Он скользнул на водительское сиденье рядом с ним, прежде чем повернуть ключ зажигания так сильно, что рев двигателя разбудил его под капотом, - потому что эта ночь была и без того была достаточно хаотичной, чтобы не принимать еще одно безрассудное решение в придачу к другим. Они ехали домой. Ни один из них не собирался расставаться в ближайшее время. Уилл заснул на переднем сиденье рядом с Ганнибалом. Переживания и мысли последней недели, переходящей в две, вымотали его. Мужчина не отрывал взгляда от дороги, но его свободная рука легко легла на бедро профайлера. Это было молчаливое подтверждение. Он чувствовал тепло мужского тела через штаны, слышал мягкий, ровный ритм его дыхания во сне. Это не должно было вызывать у него таких чувств - быть таким нежным, - но это было так. Ганнибал не сопротивлялся. Уилл крепко спал, иногда подергиваясь во сне.