Тень над вечностью

Но вечность не бывает спокойной. Смерть Дидим ударила по Маркусу, как удар молнии, расколов его изнутри. Он замкнулся, и вместе с ним потемнел весь дворец. Аро и Кайус пытались удержать баланс, но Маркус, потерявший свою половину, больше не видел смысла в игре власти. И тогда он выдвинул условие, от которого у всех перехватило дыхание: — Я останусь в клане, — голос Маркуса звучал ровно, но в нём звенела сталь, — если Ливию провозгласят принцессой Вольтури и объявят моей преемницей. Она — правда, которую мы обязаны беречь. Без неё я не вижу будущего. Аро нахмурился, Кайус стиснул зубы, но спорить с Маркусом сейчас было равносильно попытке остановить лавину. Ливия стояла рядом, бледная, но прямая, как клинок, и смотрела на Маркуса с благодарностью и тревогой. — Это слишком большая ответственность, — прошептала она позже, когда они остались одни. — Я не уверена, что готова… — Ты уже готова, — перебил её Маркус. — Ты видишь людей насквозь, но при этом не теряешь в себе человечность. Это и есть сила, которой нам не хватает. Для Деметрия это стало испытанием. Он понимал, что если Ливию возведут на этот пьедестал, она станет не просто девушкой, с которой он делил тихие вечера, а фигурой, вокруг которой будут кружиться интриги, заговоры и опасности. Однажды ночью он нашёл её в саду, где редкие цветы тянулись к лунному свету, словно пытаясь дотянуться до чего-то недостижимого. — Если ты станешь принцессой, — начал он, подбирая слова, — я больше не смогу просто быть рядом. Мне придётся защищать тебя. А это значит — я буду видеть в каждом не человека, а угрозу. Ливия подняла на него глаза, в которых отражалась луна. — Тогда обещай, что среди всех этих угроз ты не забудешь видеть во мне Ливию. Не титул, не щит, не оружие. Просто меня. Деметрий шагнул ближе и осторожно коснулся её руки — не как охотник, а как человек, который боится потерять то, что стало ему дороже всего. — Обещаю, — прошептал он. — Даже если весь мир будет кричать, что ты — принцесса, я буду помнить, что ты — та девушка, которая увидела меня настоящего. Решение было принято. Ливию провозгласили принцессой Вольтури, и в тот день дворец впервые за долгое время наполнился не холодом, а чем-то похожим на надежду. Маркус снова выпрямился, будто тяжесть немного отступила, а Аро и Кайус приняли новую реальность — не с радостью, но с уважением к силе, которую нельзя было игнорировать. А Деметрий стал её тенью и её щитом. Он следовал за ней, но теперь не для того, чтобы выслеживать, а чтобы оберегать. И в каждом его движении была не только преданность клану, но и тихое, упрямое чувство, которое он больше не пытался прятать. Они учились быть вместе в этом новом мире, где любовь соседствовала с властью, а вечность требовала не только силы, но и смелости — смелости оставаться собой, даже когда на тебя смотрят тысячи глаз. И когда ночь опускалась на Вольтерру, Деметрий и Ливия находили мгновения тишины, в которых не было ни титулов, ни даров, ни веков между ними — только двое, которые наконец-то позволили себе быть просто рядом.