Бег по кругу

В небольшом Ульяновском городке утреннее солнце стояло как никогда высоко. Несмотря на свежий ветер, лучи жадной звезды всё равно пробивались под кожу и маячили тело своим теплом. Но она была не там. Незабываемые эмоции одаривает это место своей атмосферой из каждого уголка. Огромный стадион под ясным небом, на котором столпилось столько народу. Даже не привычно много, как казалось Сане на этот раз. Она была на всяких соревнованиях, но на этот раз было чувство, словно на неё пришёл посмотреть весь мир. Спортивная светлая майка, облегала талию. Шорты были выше колен, но оттенком темнее, чем верхняя часть одежды. Белые носки были на уровне икронодных мышц, а шиповки, кажется, были самыми заметными, хотя оттенок их почти не отличался от основного сочетания цветов. На груди крепился номер: региона и её количественное число — 52-й. Она затянула верхний хвост, но пряди по бокам все равно выбились из резинки, развиваясь на ветру мелкими кудряшками. Саня стояла неподалёку от остальных спортсменов. Сделав очередной выпад ногой, она взглянула в сторону огромного стадиона. Дорожки шли концентрическими овалами, каждая отделена чёткой белой линией. На финишной прямой эти линии словно сходятся в глазах бегуна — когда ты на скорости, взгляд цепляется именно за них, они будто ведут вперёд. На виражах разметка плавно изгибается, и если бежишь близко к внутреннему краю, видно, как линия уходит вверх и в поворот. Всё это она знала наизусть, но это было не в её городе. стадион будто давил на плечи: тысячи взглядов, гул трибун, резкий запах синтетики, разогретых и изношенных шиповок. До забега на 10 километров оставалось всего ничего, а внутри всё было натянуто до звона. Саня машинально проверила шнурки, хотя знала — они затянуты идеально. В голове всплыли вчерашние слова тренера: — завтра утром мы будем выезжать в другой город, на стадион и матч, где слабакам не место, — чëтко приговорила Ксения Павловна, из-за чего у сани и других на затылке волосы дыбом встали, — мы там учавствуем, а значит уже стоим выше того, чего могли бы достичь. Никто не сводил с неё глаз, — а значит можем больше! — гордо выставила ногу вперёд тренер, — в вас я ни капли не сомневаюсь, — она указала пальцем, — порвите их! Все тогда синхронно прокричали — да, Ксения Павловна! Но сейчас голова была кругом. Саня и оглянуться не успела, как её вновь накрыли вчерашние воспоминания: — у тебя самая длинная дистанция, Соня, — после тренировки на едине сказала тренер, а после спросила, — ты же знаешь, почему я отдада эту важную часть именно тебе? Саня что-то буркнула себе под нос, — потому что я старшая? — а после собралась с мыслями, когда тренер повела бровью, — возможно, потому что по вашим словам я лучше могу держаться на длинной дистанции? Тренер кивнула, положив руку ей на плечо, — а ещё для тебя это огромный шанс вырваться в крупный спорт, — голос её стал стальным, — если наша команда попадет в топ победители, то мы попадем на чемпионат мира. Ты сможешь представить нашу страну, как лидер команды! Вдруг кто-то прервал эти мысли, окликнув Саню. Она повернулась в сторону голоса, но последнее, что прозвучало в её голове было: — последний рывок зависит только от тебя. Докажи, что ты достойна лучшего. Она моргнула, — Соня! Вот ты где.. — облегченно сказала подбегающая девушка, — мы тебя обыскались.. Саня выпрямилась, поднимаясь на ноги, Аня подошла к ней, а за той ещё парочка девчонок. — что вы здесь делаете? Разве ваш забег не начинается..— Саня повернула голову в сторону циферблата, — через двадцать минут? Вера подскочила, — так мы тебя проведать пришли, как никак ты одна такую дистанцию бегаешь, — некоторые локоны её тëмно-кудрявых волос упали на лицо. Она хотела что-то добавить, но тут подоспела Злата, — как твои ощущения? Чувствуешь, что сможешь всех разорвать на куски? — Злата сверкнула своими ярко-голубыми глазами. Саня немного ошеломилась от уверенности своей подруги, но быстро ответила, — конечно, я и не такую дистанцию бегала, — просто сказала она, — я готовилась ещё с того момента, как нам сказали, что мы будем учавствовать в таких масштабных соревнованиях. Так ещё и в другом городе, — она махнула рукой, — чувствую себя странно, но держусь уверенно. Саня улыбнулась, чем не могла не заразить девушек тем же оптимизмом, — мы и не сомневались в тебе, — четко сказала Аня. Она положила руку той на плечо. "В последнее время часто так стали делать.." Подумала она. В основном начинают так делать, когда на Саню возлагаются большие надежды. Она сглотнула, а после ошеломилась внезапным выстрелом. Все обернулись. С арены уходили люди, которые объявили соревнования открытыми, пожелав всем успехов. Это прозвучал первый старт. Саня свела брови к переносице, поправляя высоко заплетенный хвост. — рано они что-то начали, — прозвучал голос Ани. — ладно, Сонь, мы пойдём, — начала Злата, — удачи тебе! — закончила Вера, пока они шли в противоположном направлении. — и вам, девчонки! — крикнула, подставляя ладнь Саня, но было что-то не так. Она опустила руки и почувствовала. Чей-то взгляд. Саня резко обернулась и встретилась взглядом с высокой девушкой. Светлые волосы, зелёные глаза, родинка под правым глазом. Она была в светлых велосипеках и укороченном спортивном топе, на груди и спине которого красовался номер её региона и количественное число, как и у всех здесь. Девушка первые секунды не сводила с неё глаз, а после улыбнулась и помахала. Саня озадачилась. "Чего это она пялиться на меня?" — задалась она вопросом. Улыбка была обыденной, но в руках её Саня видела напряжение. Конечно, каждый её соперник хочет казаться дружелюбным. особенно здесь. Она взглянула на циферблат и заметила, что её забег будет через час. Саня решила потратить это время на разминку и отдых.

***

Прошло не мало времени с того момента. На стадионе уже пахло изношенной синтетикой и веяло запахом пота. Саня прикусила язык, когда нога чуть не соскользнулась с верхней перекладины гимнастической стенки. Остальные спортсмены, у которых намечался скорый забег, начали подключаться к разминке, но Саня была здесь изначально. Все это время она упражняла лёгкий бег, делала разминку, выполняла беговые упражнения и снова тянула ноги, но казалось и этого было мало. До их старта осталось около двадцати пяти минут, Саня подошла к ближайшей лавочке и взяла бутылку воды, дабы утолить жажду. Она взглянула на трибуны, которые все это время не умолкали, будто неведомая сила заставляла их кричать слова поддержки для любимых спортсменов. Саня выдохнула и сдела глоток воды: не рвано, не жадно, а спокойно, стараясь не сжимать бутылку слишком сильно из-за напряжения. Все это время она ловила всякие взгляды на себе и это раздражало, хотя внешне она не показывала этого. Судья объявил очередной старт и группа спортсменов помчались с первых же секунд. Дистанция составляла около пяти километров и, казалось, что это будет длиться вечно. Это последний забег, после которого последует кросс на десять километров. Выход Сани и он будет один, ведь на такую дистанцию собралось не так много человек, как на шестидесят или двести метров с барьерами или без. Как оказалось та девушка, которая помахала Сане, бежит с ней, ведь все это время, пока объявляли новые спринты, та даже глазом не повела ни на один из них. Почему-то от этого стало не по себе, так как именно от неё в большинстве случаев Саня ловила взгляды. И..они казались не самыми яркими, как в первый раз, хотя со стороны так и не скажешь, но она это видела. В группе её забега были довольно высокие девушки, но Саня давно не переживает из-за этого. В спорте рост — важная часть, но Саня уже доказала, что даже с не длинными ногами можно достичь вершин, хотя многие до сих пор говорят ей обратное. Главное просто не думать об этом. Она выдохнула через нос, когда над стадионом эхом снова прозвучал голос диктора: — Участницы забега на 10 километров, просьба пройти в зону предстартового сбора у основной линии старта. Сбор через 10 минут. Пожалуйста, проверьте номера и не покидайте обозначенную зону. Повторяю: участницы забега на 10 километров — к линии старта, сбор через 10 минут». Саня машинально коснулась пальцами цифры на майке, будто убеждаясь, что всё на месте. Рядом кто-то тихо вздохнул: — Ну вот, время пошло, — Другая спортсменка, не глядя по сторонам, начала неспешно перебирать стопами на месте — разгоняла кровь, не давая мышцам остыть. Саня сделала ещё один размеренный глоток воды, плотно закрутила крышку, поставила бутылку на край лавочки и машинально потянулась к шнуркам — перепроверила, не ослабли ли. Это был её привычный ритуал: пока пальцы заняты, голова не успевает накручивать ненужные мысли. Она подняла голову и медленно обвела взглядом стадион. Ограждения блестели на солнце так резко, будто были сделаны не из металла, а из битого стекла. Саня посмотрела в сторону и почти сразу заметила ту самую девушку — ту, что помахала ей раньше. Та стояла чуть в стороне, также слушала объявление, и по её лицу было непонятно, волнуется она или нет: взгляд был ровный, сосредоточенный. На секунду их взгляды вновь встретились и Саня на мельком поймала себя на мысли, что сейчас не хочется ни соперничать с ней, ни разбираться в том, почему та всё это время смотрела именно на неё. Сейчас нужно было просто пробежать эту дистанцию, ведь этот результат станет решающем для неё, и для её команды. Волонтёр у стартовой зоны поднял руку, обозначая направление: — Пожалуйста, проходите, занимайте места согласно номерам. Напоминаем: общий старт, первый километр без резкого рывка, зона считывания чипов у линии — не перекрывайте её. Саня глубоко вдохнула, выдохнула и шагнула вперёд вместе с остальными. Где-то на трибуне снова встал гул голосов и криков, но она уже настраивалась на другой звук, а именно на ритм собственных шагов, который через несколько минут станет единственным, что имеет значение. Над стадионом вновь раздался торжественный голос диктора: — Дамы и господа, приготовьтесь — совсем скоро мы увидим главное испытание сегодняшнего дня! Участниц забега на 10 километров просим занять места у стартовой линии! Именно им предстоит выдержать самую длинную дистанцию, показать силу духа и несгибаемую волю к победе. Участницы забега на 10 км — пожалуйста, проходите к линии старта! Слова мужчины прилетели мимо Сани, словно комар, который назойливо хочет пронзить кожу. Саня подошла к линии, машинально поправила номер на груди и опустила взгляд на дорожку — на эту белую черту, которая сегодня будет раницей между «готовтесь» и «теперь только вперёд». Она глубоко вдохнула, прогоняя лишние мысли: сейчас нельзя думать ни про чемпионат мира, ни про ту девушку, ни про то, как громко шумит прямой эфир. Сейчас нужно просто встать в позицию и услышать выстрел. Она так долго шла к этому, сейчас просто нельзя смотреть назад. Бегуньи расходились по местам. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу, разгоняя кровь, кто-то, наоборот, стоял неподвижно, будто экономил каждую каплю энергии. И в моменте она снова замечает ту световолосую блондинку . Та встала чуть правее, в третьем ряду от края. Она поймала взгляд Сани, словно ждала его, на секунду, не дольше. Ни улыбки, ни кивка, ни «удачи». Просто зафиксировала, что Саня здесь, будто ставила галочку в своём внутреннем списке. Саня отвернула голову, сосредоточившись на дороже. Судья поднял руку. Стадион будто выдохнул: гул трибун на миг стал тише, будто все разом задержали дыхание. Даже комментаторы примолкли, оставив только ровный звук шагов и шуршание пиджаков. Саня перенесла вес на переднюю ногу, чуть согнула колени, выстроила корпус — всё как на тренировках, до автоматизма. В ушах уже стучало: не сердце, а её собственный ритм, который она годами собирала по секундам. Та девушка заняла позицию чуть иначе, чем Саня. Она поставила переднюю ногу почти вплотную к линии — так, будто хотела «выстрелить» с первых же метров, выжать максимум из стартового рывка. Заднюю ногу отставила не на привычную для стайеров дистанцию, а чуть ближе, из‑за чего корпус получился выше и «жёстче», чем нужно для длинной дистанции: видно было, что она заточила старт под резкий всплеск скорости, а не под экономичность. Саня краем глаза это поймала и мысленно отметила: «Она сожжёт себя на первых кругах. Такой старт на десятку не держат». — "сделай их.." — промелькнуло в голове, — "сейчас или никогда" Внимание…» — голос судьи прозвучал коротко и сухо, как щелчок затвора. Выстрел его прозвучал резко, будто паузу разорвал. Тело сработало раньше мыслей: рывок, первые шаги, поиск своего места в группе. Она не думала «как поставить ногу» — тело знало. Оно помнило сотни стартов на сборах, когда тренер хлопал по бедру: «Ещё ниже! Ещё плотнее! Собери опору!» И тут нижняя постановка сработала как надо: мощный толчок передней ногой, мгновенный вынос бедра, короткий первый шаг с опорой на переднюю часть стопы. Тело пошло вперёд ровно, без рывка вверх, без «подпрыгивания», которое съедает скорость. Саня не рванула изо всех сил в никуда — она перевела собранную в старте энергию в бег: второй шаг, третий, и вот уже тело само нашло тот ровный, рабочий ритм, который она выстраивала километр за километром на тренировках. Она не рвалась вперёд любой ценой, но и не отставала — она встроилась в поток, нашла тот самый ровный шаг, который позволял дышать без надрыва. Слева кто-то сразу взял слишком высокий темп и рванул вперёд, справа группа держалась плотнее, стараясь не терять позиции. Саня бежала и чувствовала, как с каждым метром отступает то самое раздражение от чужих взглядов зрителей и не только. Оставался только ритм: дыхание, шаг, темп. Первые круги дались ровно. Она сверяла ощущения с своим планом: пульс стабилен, дыхание ровное, ноги работают. Промежуточная отсечка на третьем километре прозвучала по стадиону: — третий километр пройден, лидирующая группа держит высокий темп! — на что Саня слегка приподняла подбородок. Не лицемерно, а просто проверить, сможет ли она достичь высот птиц. Когда Саня финишировала на пяти километрах, она не бросилась сразу к воде на перерыве: сначала замедлилась, прошла пару кругов трусцой, чтобы дыхание успокоилось. Пот заливал глаза, но это было привычное ощущение, почти родное. Она вытерла лицо краем майки и огляделась. Где-то здесь была та девушка, но сейчас Сане не хотелось её высматривать. Хотелось просто перевести дух и добежать эти оставшиеся пять километров. над стадионом снова загудел голос диктора: — Участницы забега на 10 километров, просим пройти в зону предстартового сбора у основной линии старта. Сбор через 12 минут. Пожалуйста, не покидайте обозначенную зону и проверьте номера. Повторяю: забег на 10 километров — сбор у основной линии через 12 минут. Саня машинально опустила руку к номеру на груди, будто проверяя, на месте ли он. Рядом кто-то тихо выругался: — Опять заставляют ждать, будто мы не устали, — Кто-то другой отозвался, — Зато не собьёмся с ритма, — Саня чуть улыбнулась краешком губ — в этом спортивном ворчании было что-то успокаивающее, будто все они, несмотря на соперничество, сейчас на одной стороне, но чувство это продлилось не долго. Она взяла бутылку воды, сделала пару неспешных глотков и двинулась к стартовой зоне. Внутри все кипело: кровь, адреналин и нескончаемый поток энергии. Все это она потратить на оставшуюся дистанцию — на шанс к победе — на преодолевание самой себя — на будущее. У линии старта волонтёры быстро распределили бегунов по позициям, коротко напомнили про общий старт и про то, что первый километр лучше не рвать темп. Саня встала на своё место, чувствуя, как мышцы уже «помнили» предстоящие круги. Судья поднял руку. Стадион снова замер на миг, словно кто-то остановил время. И когда пистолет хлопнул, все двинулись в одном направлении, четко, кто-то рвано, а кто-то размерено. Саня придерживалась своего ритма. Первые сотни метров группа шла плотной волной, выравнивая скорость. А потом над стадионом прозвучал монотонный голос — комментатор не стал давать сухую отсечку, а будто перекинул мостик через тот перерыв, связав первую половину со второй: — Напомню, на отсечке 5 километров спортсменка под 52‑м номером прошла дистанцию с результатом 14:56 — напоминаю, это тот самый темп, который даёт шанс на отбор! Саня услышала эти слова и цифры из первой половины вдруг снова стали живыми, ощутимыми. 14:56 — Это не просто время на табло, это её ориентир,.от которой она теперь отсчитывает вторую половину. —"Держим планку", — и на секунду эти слова стали крепче, чем усталость. Но уже ко второму километру второй половины тело начало отбиваться и не слушаться. Но вскоре началось то самое, что на длинных дистанциях всегда приходит волнами: сначала просто стало труднее дышать не так, будто воздуха мало, а так, будто каждый вдох приходится собирать по кусочкам, заставляя тело принимать кислород через сопротивление. Саня попыталась выровнять ритм: вдох на четыре шага, выдох на четыре. Сначала получалось, потом счёт сбился. Под рёбрами сначала появилось лёгкое покалывание — такое, что поначалу его можно было игнорировать, списать на то, как плотно прилегает майка или на резкий переход от перерыва к бегу. Но оно не исчезало, а будто раскладывалось на оттенки: сначала просто «неудобно», потом «давит», потом — «жжёт». Саня невольно втянула живот и напрягла мышцы торса, будто этим можно было отодвинуть боль, сделать так, чтобы она не мешала ногам работать. Потом накатила тошнота — не сильная, не до рвоты, а именно та тягучая, холодная волна, которая поднимается изнутри и делает каждый шаг чуть менее уверенным, как снег. Она попыталась «перешагнуть» через неё, привычно оттеснить на задний план, как делала всегда, как делала на тренировках после нескольких километров мучений. Но на тренировке можно было остановиться, перейти на шаг, попить воды и выдохнуть. Здесь — нельзя. Останавливается означало — быть слабой. Она не могла думать о том, что здесь ей не место. Ещё через круг зрение начало подставилять и размываться, не резко, а будто по стадиям. Сначало по краям, а дальше и на весь кругозор. Саня стиснула зубы и вцепилась взглядом в белую разметку: словно она была её единственным ориентиром, что просвещает путь для пытающихся ног. На восьмом километре объявили: — Восьмой километр! Текущий график — 23:42! — Она прикинула: вписывается, но запаса почти нет. "Можно поджать", — сказала она себе, хотя ноги уже налились свинцом. Между 8‑м и 9‑м километром на вираже группа сбилась плотнее. Саня решила сменить темп и вырваться немного вперёд, так как силы позволяли это сделать. Вместе с ней потянулись и остальные, словно держались за нее, как за якорь. Это продолжалось до того момента, пока кровь в ногах не начала бурлеть, а руки хвататься за воздух хотя для малейшей опоры. До финиша осталось совсем ничего и Саня решила перейти в режим "сдавать некуда". Её движения, не смотря на жжение в боку, размытому зрению и ватных ног, были чёткими и механическими — открылось второе дыхание, на котором она и сможет добраться до старта победителем. Осталось ещё немного. Ещё чуть-чуть постараться. Какие-то жалкие сотни метров отделяют её команду от победы и Саня точно будет идти до конца ради их и ради себя. Годы тренировок, отданные этому спорту были не напрасными. Саня знала все это вдоль и поперек. Она уже на первой половине забега поняла какие соперницы сдуются на финише. В голове она уже тогда прикинула схемку к какому исходу они придут, так и оказалось, сейчас те, кто казался менее бдительным, волочиются хвостом. Только сейчас она заметила, что та светленькая девушка начала отставать, но толпа вокруг словно толкала её вперёд, не давая сбавить ход: общий ритм, общее напряжение на вираже работали как невидимая сила, которая не отпускает, даже если ты уже готов сдаться. Все сместились в одну кучку, почти соприкасаясь локтями, практически наступая друг другу на ноги, и в этой тесноте любое резкое движение становилось опасным — достаточно было чуть шире поставить стопу, чуть сильнее задеть чужую траекторию, чтобы цепочка ошибок пошла дальше, как домино. Саня держалась ровно, хоть дыхание и было учащённым: короткие, частые вдохи уже не наполняли грудь до конца, воздух будто застревал где-то под рёбрами, но она не сходила с ритма, не позволяла себе ни на секунду потерять ту выверенную экономичность движений, которую годами отрабатывала на тренировках. Она чувствовала, как группа вокруг уплотняется, как нарастает напряжение, как каждый здесь сейчас живёт только следующим шагом, следующей отметкой на дорожке — и в этом общем порыве даже усталость звучит одинаково у всех. В это время в прямом эфире камеры уже взяли общий план группы на вираже — плотная масса бегуний, где почти не различить отдельных лиц, лишь ритм ног. На огромном экране это выглядело почти гипнотически: где любая мелочь — лишний наклон, сбой шага — сразу бросалась в глаза. Комментатор, поначалу державший ровный, бодрый тон, вдруг чуть замедлил речь, будто сам почувствовал, как воздух на стадионе стал гуще: — Смотрите, как уплотнилась группа на вираже… Такое бывает, когда все на пределе: никто не хочет терять ни сантиметра, никто не готов уступать траекторию. Напряжение растёт с каждым метром. Во время говора комментатора, дыхание рядом находящихся спортсменок, казалось громче, чем голос мужчины. В этот момент, когда все были на пределе, когда уже почти никто не понимал смысл происходящего, когда любое движение давалось через усилие, одна из соперниц — не светленькая, а та, что держалась чуть сбоку, будто выжидая, — сделала то, что выглядело как случайность, но было выстроено до миллиметра. Сначала она будто оступилась: корпус качнулся чуть внутрь виража, плечо резко повело вбок, и это движение было таким естественным, таким похожим на сбой уставшего тела, что никто сразу не понял подвоха Но за долю секунды до этого она чуть сместила центр тяжести и заранее подготовила опору, чтобы не потерять равновесие всерьёз — ей нужно было не упасть, а лишь создать помеху. Ну или убрать её. Камеры поймали и этот наклон, и то, как группа на долю секунды будто замерла в ожидании: один ракурс — как плечо соперницы уходит вбок, второй — как Саня краем глаза ловит это движение, третий — как в плотной группе уже нет места для манёвра. Саня не повела головой в её сторону, чтобы посмотреть, кто именно сделал это — Ей лишь нужно обойти всех и вырваться вперёд, проскользнуть и ускориться: до этого момента осталось совсем ничего. В голове она отчитывался секунды. На большом экране этот фрагмент повторили в замедлении, и в трансляции на секунду повисла та особенная тишина, которая бывает, когда зрители уже предчувствуют беду, но ещё не верят, что она случится. Комментатор в эфире будто запнулся на полуслове — он видел, что в группе что-то происходит, но не мог сразу понять, что именно: — Что-то… что-то меняется в группе… Видите, как качнулся корпус у соперницы справа? Сейчас будет сложно… очень сложно удержаться на траектории при такой плотности!. Саня просчитала время. В плотной группе мелькнуло крошечное окно — и она рванулась, пытаясь ускориться и промелькнуть сквозь толпу. Тело собралось в точку рывка: икры сжались, плечи зафиксировались, а дыхание начало подстраиваться. Она уже чувствовала, как мышцы берут команду на ускорение, обещая тот самый шанс вернуть выгодную траекторию. Он словно потерял дар речи, ведь буквально некоторое время назад соперницы должны были набирать скорость для спринта. Мужчина наконец выдохнул и попытался собрать комок слов в одно целое. Он открыл рот. Судьи уже просматривали на экранах своих ноутбуков повторы, что крутились с разных ракурсов: Спереди группы — заминка: падение. Сбоку — заминка: падение. Сзади — заминка: падение. Что-то мелькало среди этих кадров, но что именно они понять не смогли: на 5-й раз у кого-то защемило глаза. — падение одного из лидеров на вираже..52-й номер...травмы серьëзные. Медики уже выдвигаются, а мы возвращаемся к нашим спортсменкам. Гонка продолжается! — Для эфира это была «небольшая заминка». Для Сани — финал её раскладки, всех этих цифр и отсечек, которые до последнего обещали: «Ты вписываешься. Ты можешь». Сейчас все это звучало как издевательство. Все это несправедливо и не честно. Саня сжала кусок синтетически, словно этим действием сможет доказать себе, что она ещё может бороться: "не вытянула" — прозвучал голос в голове, "сдалась" — Саня чуть не поперхнулась воздухом, будто эти слова ударили её под дых "не справилась" — с каждым словом он становился громче, словно все её спортивное эго отчитывало её. Позади слышались приглашённые, но торопливые шаги медиков. Саня заметила их краем глаза: оранжевые желетки, сбившее дыхание и слова, которые были адресавоны ей в роде, — не двигатель, скорая помощь сейчас подоспеет. Саня не смотрела в их сторону, в голове лишь крутились мысли и тело отдавало адской болью: все их сборы, все усилия, которые она вкладывала в тренировки: все это теперь казалось бессмыслицей. Взгляд впивался в белую линию, что пару минуь назад служила проводником для будущей победы: сейчас — издевательством. Весь вклад, что она внесла в этот спорт провалился в бездну отчаяния. И в этот момент в ней словно что-то щелкнуло, как затвор фотоаппарата. Она рванула: тело на автомате оттолкнулось от черствой дорожки. Не плавно, а скорее резко и отчаянно, будто хотела одним рывком обогнать собственный голос в голове и заглушить его тяжестью шага. Боль тут же дала о себе знать: в боку закололо, словно под рёбра впились раскаленные прутья, голеностоп отозвался тупой, ломающей пульсацией, которая с каждым касанием дорожки будто вбивала сустав, как молотком, щека, ладони и колени напомнили о себе саднящим, острым жжением: в ранах ощущались ещё молекулы синтетики, но адреналин в крови был силенее, чтобы застрять внимание хотябы на одном из повреждений. Первые пять шагов прошли через ад, но набрав скорость это получилось игнорировать: медики почти добравшись до Сани, попытались ухватиться хоть за что-нибудь, но один из них лишь коснулся подола её майки. Она бежала так, будто от скорости зависело, услышит ли она следующую фразу, которая уже складывалась на языке внутреннего судьи. Коментатор заметил движение на экране и эфире он на секунду сбился с привычного бодрого темпа: — Подождите минуточку… 52‑й номер! Она не остановилась! Медики двинулись за ней, но она снова в движении! Невероятно… Она бежит сквозь всё это…» Камеры качнулись следом, выхватили её силуэт: расправленные плечи, которые на самом деле дрожали от напряжения, рваное дыхание, превратившееся в короткие, жадные глотки воздуха. Её тренер, сидевший со всеми судьями — сбилась с толку, девочки, что давно пробежали свой забег начали кричать её номер, что и подхватили остальные трибуны. Все тут же озарились воем. Саня изо всех сил старалась не слышать этого. Голова была ватной, но она держалась прямо, что было не привычно для такого падения: было видно, что основная опора шла на здоровую ногу, но ей уже было плевать на то, как она выглядит со стороны, до бежали ли её соперницы до финиша и обращают ли на неё внимание: ей просто нужно было добраться до финиша, доказать, что она может зделать это, не смотря на последствия. Она не могла просто сдаться, не могла просто слушать этот назойливый голос в голове: нужно было двигаться. Первые трехсох метров Саня держалась до последнего, но после тело начало буквально сводить бессилием: в глазах крутились тёмные круги, воздух почти не доходил до лёгких, но скорость она не сбавляла, словно думала, что если остановиться, то в неё выстрелят. На одном из экраной транслировалось то, как два медика в оранжевых желетках бегут за ней, но не один из них не пытался остановить её, словно поджидали момент, чтобы поймать. Всего ничего отделяло Саню от финишной черты:как оказалось соперницы ещё не завершили забег, поэтому шансы были, как ей казалось. В голове звучало только: —"сделай это" "ты не можешь подвести всех" "Мы не можем свернуть назад. Ещё есть силы, ещё чуть-чуть". Саня сжала кулаки, прикусив губу она намеренно игнорировала боль, что сжигала её изнутри: в этот момент, когда показалось, что желаемая скорость набрана и осталось лишь добраться до конца, случилось что-то между предательством тела и выбивание духа из души. Острая, колющая вспышка резанула от косточки вниз, к своду стопы, и сразу за ней пошла тупая, тягучая пульсация, что была в разы сильнее прежней. В этот маленький миг она не удержала равновесия: всего секунда отделила её от возможности добраться до финиша: уже не для победы, не для отбора, а чтобы доказать себе, что она в силах сделать это, показать, что она не подвела. Что все это несправедливо. Сейчас это казалось не важным, ведь мозг отказался продолжать дальше бессмысленную борьбу за невозможным. Сначала подогнулись ноги, словно их лишили нервов и костей. Земля притянула её с такой силой, что показалось будто гравитация со всей земли сработала только на Саню: колени въехали уже в знакомую неровность, состоящию из синтетики и маленьких, крошечных камушек. На большой скорости ладони метнулись вперёд, старая ладони почти в мясо. На конец из лёгких начал вызываться кашель, словно до этого она и вовсе не дышала: лёгкие обжигало при каждом вдохе, руки, которые служили опорой, дрожали как осиновый лист, напряжение нарастало в голове, будто внутрь наливали ртуть, все тело, казалось, было в огне. по стадиону раздался голос комментатора, но Саня его почти не слышала: — связи с предыдущими обстоятельствами причиняемые вред 52-й номер вновь терпит падение, — подобрав слова, с горечью произнёс ведущий, — медики сейчас подоспеют. В этот момент Саня заметила боковым зрением приближающейся ярко-оранжевые точки, но теперь бежать от них не пыталась: не могла. Она продолжала держать опору руками, несмотря на то что ладони рук горели, слово в печи: она не желала разваливаться на дорожке, как полу мёртвая, ведь она уже достаточно показала своё бессилие и достаточно уже натерпелась своего поражения. Несправедливо. Саня не заметила как один из медиков, перевернул её, усадив в более удобное положение, пока второй что-то говорил в рацию, рассматривая критичность ситуации. Она не знала смотрит ли на неё кто-то, ведь трибуны вновь ликовали: скорее всего они закончили забег, выводя победителя. Ту, кто и затеяла всю эту возню, ту, которая решила, что победа может придти через мухольство, через лож и подставу, что идет ценой чьих-то побед. Несправедливо. Все. Это. Несправедливо. Саню хотели отнести на носилках, но она быстро отмахнулась, поднимаясь практически без помощи, — я сама, — отрезала она ровным голосом, но внутри все дрожало и гудело, будто в ней выстроены железные пути для грузовых поездов.

***

После оказания первой помощи Саня сидела одна в раздевалке: колени и ладони были образованы и забинтованы. На щеке, как сказали медики, был гипоаллергенный фиксирующий пластырь, что покрывал левую и половину нижней часть челюсти. На счет голеностопа: перелома не обнаружилось, но сказали, что нужно делать снимок, а завтра отправляться на обследование. Ногу перемотали эластичным бинтом и пригрозили не пере нагружать ногу. Как оказалось, по мимо вышеперечисленных травм Саня также умудрилась содрать довольно большой участок кожи левой части торса: под майкой пот перемещался с кровью, поэтому рану также неотложно обработали и перебинтовали вокруг корпуса. Саня сидела почти неподвижно. После забега к ней подходили девочки и тренер. Лица их были испуганы, а ожидания, как поняла Саня — неоправданы. Горбится было больно, поэтому она сидела прямо, хотя не сказала бы, что это улучшило её положение. Из головы не выходили мысли: Вечные тренировки, что длились десятилетиями, рассыпались прахом. Саня так была уверена, что одержит эту победу. Она могла бы. Могла бы сделать это, если бы какая-то нахалка из группы не решила грешить в жульничестве. Внутри все давно перевернулось. Что думать на счеет этого, Саня не знала. Может осознание придет к ней позже, но сейчас она лишь думать о том, что из выдающегося лидера станет полной абузой, что только теперь и приходится сидеть на этой гребанной лавочке и думать, что будет дальше. Скрип двери вывел её из раздумий и Саня слегка повернула голову в сторону звука. Внутрь зашла высокая девушка. Она словно знала, что Саня находится именно здесь, поэтому почти сразу подошла ближе. Светлые волосы, зелёные глаза и эта родинка. Саня раздула ноздри, вспомнив эту дружелюбную улыбку, что теперь будет сниться ей в кошмарах. Она чуть ли не вскочила, на бросившись на неё, но девушка остановила её, показав на груди золотую медаль. — ты... — почти прорычав, оскалила зубы Саня, — какого хрена ты здесь забыла? — Саня с трудом для себя, но с лёгкостью для девушки, встала на ноги — Пришла поиздеваться надо мной? — она указала пальцем на неё, — мне хватило твоих выходок, которые ты устроила на стадионе, — процедила Саня. Девушка лишь развела руками в примирительном жесте, — о чем ты? Разве не ты оступилась на дорожке? — она сделала шаг вперед, — я лишь пришла проведать тебя — она огляделась, — причем единственная из соперниц, что бегали с нами, — светловолосая пожала плечами, — кстати, как ты себя чувствуешь? Саня почувствовала как закипает кровь в её жилах. Эта шваль нашла наглости придти сюда, похвастаться победой, которую вырвала из рук Сани, а сейчас ещё прикидывается, словно ей есть дело до неё? Она сжала перебинтованные руки: на момент показалось, что раны вноаь открылись. — как я себя чувствую? — спокойно на удивление для девчонки, переспросила Саня, — просто превосходно! — лучезарно ответила она — ведь меньше часа назад я получила множество травм во время важного турнира, пока одна шлëндра решила поступить, как последняя крыса, — Саня сделала пару шагов в её строну, операясь о здоровую ногу, — спрошу ещё раз, — её лицо стало непривычно серьёзным и даже выжидающим, — с какой целью ты пришла сюда? В моменте, кажется, зелёноглазая поняла, что сдерживаться нет смысла, поэтому решила не пытается, — на самом деле.. — она мельком оглядела дверь, словно проверяла не идет ли там кто-нибудь, — я ведь просто...заметила, что тебя уводят с дорожки и подумала..вдруг человеку поддержка нужна.. В такие моменты все ведь...уязвимы.. Саня коротко рассмеялась. Из-за пересохшего горла звук вышел сухим и чужим, — поддержка..? Знаешь, поддержка обычно без привкуса превосходства звучит. А у тебя он есть. Слышу. Превосходство? — девушка заявила,— Да брось. Я просто констатирую факты. Ты оступилась — я добежала. Это спорт, тут так бывает. А ты сейчас берёшь и сразу делаешь из этого какую-то личную войну. Будто я специально тебя толкнула. — А ты не толкнула? — саня сама не заметила с какой горечью проговорила от того, как сильно хотелось выплеснуть наружу всю эту горечь, всю усталость, всю несправедливость, которая сейчас давила на плечи тяжелее любых тренировок и боли в теле. Саня продолжила, — Знаешь, твои слова про «поддержку» звучат особенно смешно после того, как ты на вираже мне в ухо прошептала, что я «еле ноги волочу». Прямо перед тем, как толкнуть. Ты думала, я не запомню? Или думала, что, когда я буду падать, мне будет не до звуков? Девушка чуть приподняла брови — Что? Я тебе ничего не шептала. Ты сейчас придумываешь детали, чтобы оправдать падение. Саня неохотно приблизилась — Ты думаешь, когда тебя толкают и в ухо шипят такие вещи, это не запоминается? У меня, знаешь ли, слух не отключился от бега. Я каждое слово услышала. Девушка покачала головой с таким видом, будто ей было почти жаль объяснять очевидное. — Знаешь, обвинять людей без доказательств — это тоже своего рода слабость. Ты сейчас цепляешься за мысль, что кто-то виноват в твоём падении, лишь бы не признавать простую вещь: иногда ты просто не справляешься. И это нормально. Не все могут быть первыми. В раздевалке повисла пауза, густая и липкая, как воздух после метели, когда всё давит и нечем дышать. Саня почувствовала, как внутри щёлкает что-то, будто лопнула туго натянутая струна. — "Не справляешься",— медленно, по слогам, повторила она, и голос её вдруг стал ровным, пугающе ровным. — То есть ты стоишь тут, только-только с финиша, с медалью, которую получила, потому что воспользовалась чужой ошибкой, и читаешь мне лекцию про «слабость» и «принятие»? — пальцы впились в бинты перевязанных ладоней,— Ты даже не представляешь, сколько я вложила в этот забег. Тысячи километров. Каждую секунду я просчитывала, каждую мышцу держала под контролем — и ты сводишь это к «просто не справилась»? — Саня почувствовала что-то странное после этих слов. Словно какой-то осадок на дне стакана. Светловолосая почти — Я не свожу. Я говорю о реальности. В реальности побеждает тот, кто оказывается в нужной точке, в нужное время. Кто умеет использовать момент.  Я — оказалась. Вот и вся разница. Может, тебе стоит это усвоить, пока не поздно. — Красиво звучит, — прошептала Саня, заглядывая той в глаза, — Очень по-спортивному. Только знаешь, что? В этом твоём «использовать момент» нет ни капли уважения к тем, кто выходит на дорожку честно. Можешь рассказывать всем, какая ты «быстрая», какая «гибкая». Но ты никогда не будешь той, кем я была сегодня до этого падения. Лицо девушки исказилось в непонятной гримасе, словно её только что заставили съесть дохлую крысу, — к слову.. Мне сказали у меня есть все шансы на участие в мировых турнирах.. — она о кинула Саню оценивающим взглядом, — А насчёт тебя… ну, посмотрим, сможешь ли ты вообще вернуться. С такими травмами и с таким настроем…в общем это и к лучшему. Освободилось место для тех, кто действительно готов побеждать. Для тех, кто и в правду сможет чего-то добиться. Она махнула рукой, направляясь в сторону двери, на последок кидая через плечо, — иногда просто не везёт, да? — Саня хотела схватить её за волосы, свернуть шею, ударить головой об стену, запихнуть эту медаль ей в глодку, да хоть в унитазе утопить, но она не сдвинулась. Не могла. Когда дверь за зеленоглазой закрылась Саня осталась одна напрямую с своими мыслями. "Волочишь ноги" "Не справилась" "Подвела" "Оставила место для лучших" У куча различных фраз лезли ей в кору мозга, словно всей своей натурой хотели просверлить ей голову. Саня опустила глаза на свои руки и распрямила ладони. Она ужаснулась, когда заметила окровавленные следы на бинтах. Саня даже не заметила, как сильно сжимала пальцы, пока толковала с этой особой.

***

Уже в отеле, находясь в своём номере, Саня смогла хоть немного выдохнуть: вечерний городской гул служил фоновым шумом, а закат дарил последние лучики садящего Солнца. Она сидела на кровати, сложив руки на груди: нога и остальные поврежденные части тела не давали покоя. Она могла что-нибудь приготовить, чтобы отвлечься, сходить, проехаться, на кройняк поделать силовые упражнения, просто чтобы не думать о лишнем. Не думать о провале, о том, что именно она служит причиной пройгриша их команды, хотя сама должна была тащить всех за собой, не думать о всем том, что наговорила ей та девушка, не гадать о завтрашнем исследовании. Ей просто нужно занять себя, но она даже не может пошевелиться. Просто не может. Быть. Но вдруг её отвлёк звук сообщения на телефоне: он лежал на тумбочке экранов вниз. Под чехлом были всякие рисунки, которые она нарисовала в классе седьмом. Саня даже сама удивилась, что сумела сохранить их, учитывая сколько раз она меняла телефоны. Вее крови внезапно закружились частички любопытства, хоть это и сопровождалось крошкой настороженности. Она медленно протянула руку к тумбе и аккуратно ухватила его пальцами, ведь ладони и так сегодня натерпелись. Включив его, лицо Сани одарило светом, который она моментально снизила. Она решила отвлечь себя тем, что будет листать бесконечную ленту в сети, просматривая события в течение всего дня. Первое время ей удалось чуток отвлечься, но в когда затекла рука она решила перевернуться на бок: в левом боку защемило и защипало, словно под футболку ей провели шланг с кислотой. Саня тут же перевернулась на правый, ругаясь себе под нос. В ленте не было ничего интересного: всякие посты с чьим-то подгоревшим завтраком, мемами про six seven, милые видосики про котят и много-много спорта. Все было обыденно до одного момента — ей попался отрывок одного из выступлений какого-то фигуриста или фигуристки: толком не разберешь с первого взгляда. Саня приблизилась к экрану телефона и прищюрила глаза, пытаясь определить пол, ведь даже по фигуре не поймешь,так как снимали с далека. В конечном итоге она сумела найти в его силуэте мужские черты, хотя по движениям рук так не скажешь. Он двигался легко и непринужденно, словно эти трюки выполняет каждый день за место прогулок. Плавные повороты и вращения давались ему легко, будто он и не замечает как порождает весь зал только своим видом. Но Саня заметила кое-что ещё. ярко-голубые волосы: она заметила их изначально, но дала знать о них только сейчас. Она наклонила голову в бок, пытаясь разглядеть его лицо. На носу виднелся мостик, что плавно переходил в оправу для линз. У него были очки: круглой формы, также виднелась тонкая цепочка, на которой висели два маленьких крестика с каждой стороны, а сама основа заходила за шею, которую перекрывали локоны голубых прядей: от затылка они были длинные, чем то, что показалось Сане, было челкой. Она хотела зайти на аккаунт, чтобы посмотреть нет ли там похожего контента, но её отвлекло всплывающее сообщение на телефоне: Саня немного смутилась с надписи, но палец по привычке нажал на него. Рука замерла, а сердце перестало биться: В вкладке открылась съемка с сегодняшнего эфира. Момент начался именно с момента, где бегали последнюю дистанцию, хотя до них было ещё кучу забегов. Мозг дал сигнал, чтобы перелеснуть видео, но конечности оцепенели до такой степени, что не двинуться. Глаза метались по экрану, пока лёгкие набирали кислород, хотя полностью он до бронх не доходил. Пять часов эфира начались именно с момента финальных минут последнего забега: саня уже почувствовала как заломило голень от воспоминаний сегодняшнего дня: группа спортсменок накручивают очередной круг. Саняна отрывается. Потом куча сгущается и начинается толкучка, в которой набирается скорость. Саня видит себя и то, как её окружают эти столбы из женщин. Она набирает скорость, пытаясь выскользнуть из толпы, но что-то ей мешает и на главном моменте Саня теряет равновесие и падает: жёстко, грубо и резко. Со стороны выглядело больно. Очень. Так оно и было. В эфире было видно как запнулся ведущий, как на трибунах все замолкли: Кто-то прикрыл рот рукой, ахая, а кто-то отвернулся. На просторном экране вывели её силуэт, два медика уже договорились кто с какой стороны подойдет, но я этот момент она уже стояла на ногах. Саня не стала досматривать до конца. Её глаз зацепил значек с комментариями: где количество их составляло около пятисот тысяч ответов. Саня не успела моргнуть, как уже нажала туда. Проявляли соболезнования люди не самым лучшим способом: Она будто распахнула дверь в гулкий, злой зал, где каждый торопился вставить своё слово. — Смотришь и думаешь: ну очевидно же, что там будет толкучка! Зачем вообще рваться в самую гущу? Сама виновата, никто её туда силком не гнал. — Ну вот, опять эти спортсменки сами себе создают проблемы. На вираже надо головой думать, а не лететь как угорелая! — И ведь встала! Ну молодец, аплодисменты. Только зачем? Видно же, что уже не бегун, а ходок. Пусть бы сразу сошла, не тянула время и не портила эфир. — Классика. Чуть тесно — и сразу падают. Где хваленая подготовка? Если на вираже не можешь удержаться, нечего на старт выходить. — А потом будут говорить про “несправедливость”. Да всё справедливо: кто умеет держать траекторию, тот и бежит дальше. Слабых дорожка сама отсекает. — Если не можешь держать скорость в группе — бегай одна по пустой дорожке. В толпе правила другие: кто сильнее, тот и впереди. Мягких тут не любят. — Ой, прям трагедия века. Упала, поднялась — и что? В следующий раз пусть тренирует равновесие, а не ждёт, что её все вокруг расступятся. — И вот эти люди потом требуют уважения к спорту? Да уважения достойны те, кто финиширует, а не те, кто устраивает шоу из собственного падения. Саня читала строчку за строчкой и каждое слово отдавалось больной пульсацией во всех частях тела, по которым прошлась дорожка. Она медленно опустила телефон, будто он вдруг стал слишком тяжёлым, и почувствовала, как внутри поднимается не столько обида, сколько упрямая, злая ясность: они видят её слабой, жалкой, и маленькой.. Саня запрокинула голову назад: — все думают, что я лишь помеха... — она закрыла лицо руками и жалобно простостонада, — я, конечно, не сильно завишу от чужого мнения, но когда люди не видят истины, так еще и смотрят негативно не на того.. Она выдохнула. Доказывать сейчас кому-то было бессмысленно, ведь без доказательств ей никто не поверит, а это уже звучит глупо. Сил совсем не осталось, но она на вряд ли уснет этой ночью, ведь каждое движение словно жгут под ребра. Саня откинула голову на стенку позади себя и, смотря в потолок прошептала почти про себя: — за один день я умудрилась подвести команду, испортить себе будущее, не добежать до финиша, травмировать себя по самое не хочу...— она сделала паузу прикрыв глаза, — так меня теперь и ненавидят.. Тёмная комната укрывала своей тишиной, а этим временем эфир набирал уже не малую популярность, словно Саня была неудачной звездой, упавшей из неба и каждый пытался это подметить.