Исповедь не в помощь

Он не помнил, как оказался здесь, лишь помнил, как золотая ржа, достигавшая его колен, обвивая ноги, и украдкой легко, почти невесомо сжимала кончики его грубых пальцев и развивалась на ветру практически везде. Свечение плодов и чистое голубое небо без единого силуэта светлого облака, которое могло бы укрыть от изнуряющей жары, охладив его разум, и, может быть, он даже вспомнил бы, хотя само его чутьё не было в этом уверено. Пройдя ещё несколько шагов, ноги сами по себе, будто во мгновение ока, стали деревянными, остановились, а глаза сами устремились куда-то по его правое плечо. Сквозь ослепляющую линию горизонта и горящую златом землю стояла фигура. Фигура была точно ниже, с более мягкими формами и даже знакомый изгиб бедра. Кудрявые тёмные пряди развивались точно как пшеница, окружающая их обоих. Этот образ был размыт, и одновременно в нечётком очертании было что-то до ужасного знакомое, что-то слишком родное. Сглатывая, он продвинулся вперёд, пока что-то знакомое оставалось таким же неподвижным. Глаза не могли, а может, и не хотели моргать, из-за чего слёзились, и мелкие слезинки начали катиться по его впалым щекам, заставляя ресницы трепетать чаще, а зрение становиьтся более размытым. Но ведь так хотелось понять, кто это. Ускорив свой деревянный ход, ему казалось, что он близко, но потом он понял, что наоборот отдаляется от силуэта.

Или это он от тебя?

Пронеслось пронизывающими нежными и одновременно такими хриплыми от усталости нотками. Он замер. Ветер усилился, а пшено так же миловидно светило, а кудри смывали лицо из этого места. Из горла вырвался полувсхлип-полувздох.

Робин!

Это был уже его голос. Брови нахмурились от того факта, что он ничего не говорил, не смог бы. Едва моргнув, прямо в лицо, будто ослепляющий луч солнца, проскальзывающий сквозь штору, на него взглянули практически чёрные, те же самые тёмно-карие глаза, которые грели его душу много дней и лет, а позже покинули его навсегда, оставляя своими чёрными дырами ожог во всю грудь. — Ох, Робин, — уже вслух прохрипел он, не скрывая слёз. Рана в груди, наспех зашитая старыми нитками, загнила ещё сильней, позволяя опарышам поедать остатки его сердца вместе с окровавленными остатками нутра. Внутри жгло, а снаружи на него пролили с дюжину ведёр с колодезной водой. Тёмное сияние не отвечало, а лишь поблёскивало, отражая блики от солнечного света. С каждым нарастающим всхлипом и так загнутые брови хмурились сильнее, а пухлые губы кривились в привычном выражении недоумения и желания прикрикнуть на него. — Я так... о Боже... мне так жаль, Робин, так.. - остальные слова раскаиний не были слышно из за более сломленных вздохов и шмыгов носом. Со стороны силуэта послышался едва слышный вдох. Он заглушил всё: и шелест пшеницы, развевающейся на ветру, и причитания, и всё, что могло звучать в данный момент, — затихло. Заплаканные глаза устремились прямо в чёрные дыры, точно в них и её, мирно стоявшую с самым лёгким выражением лица, которое он когда-либо видел. От этого стало так хорошо. В одно мгновение все твари, пожиравшие его изнутри, исчезли, а кровоточащая рана затянулась. Рот уже открылся, чтобы сказать хоть что-то дельное, но его остановило что-то: звук просто не хотел звучать из его горла.

Ничего не нужно, не нужно говорить, Хью,

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

В потёмках комнаты тишину разрезал шорох тюфяка. Оторвавшись от не самого комфортного матраса, набитого соломой, Хьюи попытался восстановить дыхание. Его спина была покрыта потом, а рубаха, которая скоро не будет доходить ему до пупка, скомкалась, забравшись чуть ли не до самой шеи, оголяя кожу, покрытую мурашками. Лёгкие жгло от прохладного ночного воздуха, голова снова раскалывалась после очередного кошмара. Кошмара с ней. Кэмпбелл сглотнул, усевшись более-менее удобно на своей "кровати". Парень пытался привести себя в порядок, чтобы доспать свои два часа перед тем, как он направится на ферму, в очередной раз пахать под солнцем, пока большинство присланных солдат будут отлынивать и скидывать подобные обязанности на чернокожих и порабощённых индейцев. Им же это и было предназначено. Всё грязное и тяжёлое — для нас, изгнанников и отбросов. При этой мысли Хью с усталостью выдохнул, скрывая бледное лицо за огрубевшими ладонями, на длинных пальцах которых играли тонкие лучи проникающей луны через льняные шторы. В голове всё так же прокручивались воспоминания о сне: пшеница, светлое небо без единого облака, знакомый силуэт, Робин.

Робин.

Это имя пронеслось мигренью по вискам молнией, проскальзывая сквозь мозг и заставляя последние мгновения её жизни поджечься в сознании парня. Сначала её умиротворённое лицо, обвитое дикими от природы кудрями, когда та спала. Потом, когда она тащит в своих, казалось бы, хрупких и тонких руках тяжёлые вёдра с водой, а потом эти же руки бережно осматривали только что родившихся телят, и эти же ладони гладили его по спутанным волосам, пока сама Роб что-то тихонько ворковала. Глаза любимой никогда не угасали. Но, похоже, это было ненадолго.

Сибирская язва. Неудивительно, её легко подхватить.

Перед лицом возникло побледневшее лицо Уорд, её ещё не до конца потемневшие глаза, а также хриплый тихий голосок, который изредка шептал: — Просто лихорадка, ничего такого, выкарабкаюсь. — Такие заявления прерывал интенсивный сухой кашель и всхлипы из-за боли в груди — Знаешь, какой день я помню лучше остальных? — спросила та, не отрывая взгляда от потолка. Хьюи во мгновение ока посмотрел на Робин. Его чисто-голубые глаза, казалось, вмещавшие все эмоции, которые тот мог выдать, закрепились на одном — на наконец заговорившей девушке. Хотелось плакать, но парень лишь шмыгнул носом и, найдя тонкую загорелую руку с мозолями на пальцах, нежно сжал её и с лёгким недоумением нахмурил брови. — День? — с рассеянностью спросил он. — Да, — голос Робин достиг чуть ли не детских нот. — Помнишь, как мы улизнули с поля пораньше? Жара была невыносимая, хоть раздевайся догола и выжимай себя вместе с одеждой! С обеих сторон послышался тихий смешок, прерванный внезапным кашлем, при котором девушка сморщилась, прикрывая рот свободной рукой. Когда приступ закончился, она продолжила, сжимая руку парня в ответ так же нежно. — Мы тайком пробрались то ли на поляну, то ли... Не знаю, поле что ли. При этом риторическом вопросе между смолёными бровями появилась небольшая складочка. — Опушка, — робко поправил рассказывающую Хью. — Мы в тот день смогли проскользнуть сквозь оболтусов, которые всех контролировали, и сразу же понеслись в тень. Вспоминая этот день, Кэмпбелл вздохнул, вырисовывая на тонком запястье Роб сердце. — Да, точно, опушка, — согласилась Робин, кивнув и сглотнув, продолжила вспоминать

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

— Это не такая уж и хитрая, и продуманная идея! — воскликнул Хьюи, поймав взгляд парня, проходящего рядом. Понизив голос, парень наклонился, продолжая вопрошать уже шёпотом: — Нас словят сразу же на выходе к дороге, мы уже не первые, кто пытается отлынивать от работы. — Беспокойные глаза вновь проскользили вокруг них, выискивая кого-то. — Помнишь Шарлотту? — На этот вопрос чёрные глаза Робин закатились с характерным фырком. — Ну-ну, а она ведь тоже хотела слинять к кому-то опять по "дамским делам"! — Последнее выражение было подчёркнуто повторно поднявшимися чуть ли не на лоб бровями Хьюи. — А что в итоге? — На данный вопрос кудрявая голова повернулась к нему. — Стражи её словили и чуть не убили! — Восклицая, голос Кэмпбелла сломался, и поэтому он звучал как подросток. — А она вообще-то белая, — пробубнил под конец парень, двигая плечом. Оба свернули за угол. Вёдра в руках Робин тихонько постукивали, пока та с прищуром и сомнением на лице косилась на своего возлюбленного. Вздохнув, она поставила их на пол, а Хью в это время с объёмным количеством сена в своих руках укладывал его в корыто коровам, мирно пожёвывающим остатки прошлого ужина. Выдохнув в унисон, парочка пристроилась в укромном месте, где была тень. Оперевшись ногой на стену, Робин пожала плечами. — Ну, белая-то это белая, но она ещё и женщина, так что... — Со смуглого лица девушки стекала мелкая капелька пота, растрёпанные волосы запутались. Жара стояла невыносимая. При таком неряшливом виде Уорд руки парня зачесались, желание хоть как-то поправить её вид засасывало по ложечке, но это казалось парню лишним, и Хью лишь пододвинулся, легонько прижимаясь своим плечом к её. Робин хмыкнула, скрещивая руки на груди, прижимаясь к плечу парня в ответ. — И всё же, — начала она, — мы не Шарлотта. Та даже не смотрела, кто где, а у нас есть план. — При этой речи, полной похвалы самой себе, голова девушки гордо приподнялась, подставляя тонкому лучу солнца подбородок. — Думаю, такие умные господа, как мы, заслужили отдых.

От этих слов плечи Хью сжались.

Робин это заметила и грубо ткнула его в плечо локтём. — Ну же, давай! — Я не знаю, Роб, мы можем, но вдруг... — Он не закончил, надеясь, что девушка додумает сама. — Хорошо! — ответила она, отталкиваясь от стены. Кудри, достигавшие плеч, разлетелись вокруг неё, сверкая на солнечном свете.

Этот вид отвлёк Хьюи.

— Раз ты хочешь доработать, то можешь оставаться, а я так уж и выполню наш план, не пропадать же ему зазря. — Потянувшись, Робин направилась к повороту, где начинался маршрут их экспедиции от жаркого поля до ближайшей прохлады. Провожая взглядом уходящую девушку, голову Хьюи не покидала тревога и воспоминания о неудачном побеге Шарлотты, которую начали пинать на том же месте, где и словили.

В горле пересохло.

Ругнувшись, он принялся догонять её. — Ладно, твоя взяла!

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

Из водоворота воспоминаний вырывает скрип телеги, доносящийся с улицы. Хью оторвал ладони от лица и взглянул в окно, где открывался вид на кусочек его улицы, которую заслоняло предрассветное небо. Светло-голубой только расцветал, пока нежно-розовые и персиковые пятна практически расплывались в нём. Он уже почувствовал мурашки, проходящие по коже из-за утренней прохлады. Вздохнув, Хьюи откинулся обратно на свою своеобразную кровать, потирая глаза. Он снова начал читать себе нотации по поводу сна и того, что нужно с этим что-то делать. Перед темнотой закрытых глаз проплывали разноцветные бессмысленные узоры и фигуры, среди них: цветы, которые он увидел на подоконнике у своей соседки; кривое очертание дерева, под которым он отдыхает в особо жаркие дни; круг, без понятия, где он видел круг, может, какой-нибудь рисунок на посуде, хотя он давно не ел, поэтому вряд ли. Открыв глаза, он начал размышлять о том, где он видел что-то круглое.

Вау, Хьюи, какие у тебя интересные размышления, очень по-взрослому, Кэмпбелл!

Брови нахмурились, а руки сложились в привычном положении, как перед молитвой. Да, ему и вправду нужна будет молитва, она всегда облегчала бремя Хьюи. Выдыхая, парень не услышал другого звука, единственное, что слышал, была проехавшая несколько минут назад телега, а казалось, будто несколько часов назад. Будто прошёл весь день, и он смог не подняться и не пойти на работу, будто он смог не поддаться распорядку.

О Господь, наш Небесный Отец, Всемогущий и Вечный Боже, благополучно доведший нас до начала сего дня. Защити нас в нем Своею могущею силой и даруй, чтобы мы в сей день не впали ни в какой грех и не подверглись никакой опасности, но чтобы все наши деяния, направляемые Твоим правлением, были праведны пред Тобою; через Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь

При произнесении молитвы ресницы трепетали, будто крылья доживающей свой день бабочки. Крепко сжавшиеся вместе руки казались единым целым со ртом, произносящим молитвы, и живым сердцем. От молитвы всегда становилось легче, ведь Бог всегда был, есть и будет рядом: рядом с людьми и, конечно, рядом с ним. После такого на душе отлегало. На удивление, Хьюи, как ему казалось, верил во Всевышнего более искренне, чем его родители. А они посещали церковь и состояли в рядах Иезекииля, бывая практически на каждом из его фестивалей, а также до сих пор таская туда и его. От этой мысли из парня вырвался тихий смешок, уголки потрескавшихся губ приподнялись, создавая достаточно заметные ямочки на щеках, смущающие его с подросткового возраста. Вспоминая про скорый подъём, Хьюи взвыл, изрекая своё раздражение и лень одновременно. Да, точно, ферма.

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

Тишину рассвета разрезал тихий скрип отворившейся двери, озаряя помещение, находящееся в полутёмках, нежными лучами юного солнца. Глаза, до этого не смевшие отрываться от книги, обратились к источнику звука. Холодящий душу светло-голубой взгляд прищурился, разглядывая появившуюся в озарении утра фигуру. Вытянутая стройная фигура опиралась на косяк крепкой деревянной двери, скрестив руки на груди, обвиваясь, как виноград, по стене. Длинные тёмно-рыжие локоны спадали на плечи шёлковыми прядями, впитывая всю красу солнца в свои спутанные волосы. Сверкая в огне волос, светились тёмные, как замёрзшая на зиму река, глаза, длинные тёмные ресницы трепетали в ленивом и сонном моргании. — Доброе утро, — произнёс голос за столом. Интонация источала удовольствие и, казалось, скрытое надмение над растрёпанным видом девушки, но в то же время холод в глазах таял при виде расцветающего нимба света, обрамляющего деву. Со стороны двери послышался зевок, а потом тихий скрип половиц. Фигура, обойдя стол, оказалась с левой стороны. Опершись закрытым ночной рубашкой бедром о острый край деревянного стола, где был вырезан небольшой узор, она произнесла: — Доброго утра, Пастор. Тихий и охрипший после долгого сна женский голос. Выдыхая, голова девушки наклонилась на собственное плечо, давая глазам разглядывать человека перед собой. Даже находясь в сидячем положении, пастор оставался высок, и лицо его находилось ближе к уровню груди его собеседницы. Аккуратно уложенные светлые волосы были зачёсаны назад, из-за чего проглядывались тёмные от природы корни. Лицо оставалось таким же ухоженным, но присутствовала лёгкая щетина. Тёмная сутана контрастировала со светлым лицом мужчины, создавая более мраморный вид. Рукав переместился с подлокотника, обшитого красным шёлком кресла, на аккуратную ладонь девушки, легонько сжимая её между своих пальцев. — Прошу, ты можешь не называть меня по статусу, мы ведь семья. Мы вместе, ибо нам заложено Богом любить и быть любимыми. Говоря это, голос становился тише и мягче. Только вот, мягким он казался для окружающих, для людей, приходящих в церковь, для женщин, а для детей этот голос был чуть ли не роднее матери. А для неё это казалось чем-то вроде тихого скрипа по стеклу. От него неприятно покалывало в груди, а руки не было куда деть. Всё вокруг будто сжималось, вынимая воздух, оставляя задыхаться. — Я же не называю тебя Пасторшей на каждом шагу, а надо бы. Ты так делаешь чуть ли не на каждом шагу. На лице мужчины расцвела лёгкая улыбка, а рука сжалась вокруг ладони девушки посильнее. — Ну же, Мэгги, мы лишь вдвоём и... — Да, я поняла, Джон, я поняла. Прервала пастора, многозначительно вздыхая, девушка. В позе, до этого почти распространяющей тепло, спокойствие и уверенность, появились нервные нотки, показанные в сжатых до посинения пальцах на собственных плечах. Шоу искрилась созревавшим раздражением, которое у неё всегда появлялось, словно по щелчку, после подобных действий. Жена пастора ненавидит, когда муж касается её в плане "утешения" или же, как чаще всего бывает, "усмирения", что было не очень хорошей задумкой. Маргарет всегда могла и может постоять за себя, а особенно показать это перед своим мужем, которому, как кажется, это наоборот сильнее нравилось. — Я думаю, мне стоит идти, — объявила та, расцепляя до этого сжатые в плотной хватке руки. Переливающийся под уже показавшимися лучами утреннего солнца пол издал тихий скрип под утончёнными и сделанными из шёлка слиперами девушки. Когда собственная рука оказалась на свободе, по ней прошлись пальцы с другой ладони, то ли поглаживая, то ли смахивая невидимые следы своего мужа. Мэгги скользнула взглядом по совершенно спокойному и ничего не предвещающему лицу Джонатана, который, в свою очередь, закинув ногу на ногу, вздохнул. Все эти действия были сопровождены оценивающим взглядом: голубые глаза с лёгким прищуром задержались на изгибах талии, а также оголённых и не очень аристократичных загорелых ног.

С губ сорвался хмык.

— Да, стоит, идеальное время для прекрасного завтрака, — закончив фразу, Гиллман с лёгкостью кивнул, позволяя нескольким светлым прядкам выбиться из его идеально зализанного пробора, создавая небрежный вид, который, наоборот, делал мужчину краше. Видя этот снисходительный жест, мол, "разрешаю", девушка фыркнула, хмуря тёмно-рыжие густые брови, создавая эмоцию, в которой читалась колкость и, казалось, игривый вызов. — И вправду, — послышался ответ, сорвавшийся с полных светло-розовых губ, уголки которых постоянно находятся в опущенном положении. — Хочешь чего-нибудь особенного? — Этот вопрос был задан с тоном, в котором слышалась заметная наигранность, но для любого случайного человека Маргарет сейчас звучала как самая истинная жена, коей она и являлась.

Пример для всех жён, невест, девушек и девочек в городе.

При этой мысли в груди образовался комок.

— Нет, пожалуй, откажусь, — окончательно ответил мужчина, покачивая головой. — Твой обычный завтрак и так идеален, милая.

Милая.

Маргарет выдохнула, сглатывая противный ком с остатками нервозности и колкости, освобождая грудь для сегодняшнего дня. — Прекрасно, — изрекла она, заканчивая этот муторный диалог для своего же блага. Развернувшись, она почувствовала, как лицо окатила тёплая лавина восходящего солнца. Прикрыв глаза, пытаясь забыться, Шоу вышла из кабинета.

Нужно срочно проветриться, чтобы этот застоялый смрад не въелся в душу.

Да, именно так.

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

Город уже находился в своём привычном ритме. Везде были люди: кто-то занимался домашними делами, кто-то находился за прилавком, скрываясь в тени небольшой крыши от палящего солнца, а кто-то, сломя голову, нёсся по улице, расталкивая людей и всё, что попадётся, стараясь не поломать. В нос не успевали попадать запахи всех товаров с прилавков, спасая так и не привыкшее к смеси свежепойманной рыбы, только что вылезшего из тёплой печи мягкого хлеба, а также к множеству фруктового и немного подгнивающего амбре. Даже при словесном описании голова мутнеет. Шмыгнув носом, парень пронёсся мимо очередного клевавшего носом прохожего, крикнув вслед очередное извинение, и завернул в переулок. Перед глазами мелькали кусочки улиц и людей, пока достаточно длинная шевелюра волос развивалась на ветру, скрывая лицо бегущего. Дешёвые туфли шлёпали по высыхающим лужам и, заскрипев при остановке ног, блеснули острыми концами на выглянувшем солнце. Перед ним показался двухэтажный дом, выкрашенный в светло-мятный цвет с белыми подоконниками, на которых стояло достаточно пугающе большое количество цветов. Среди них было несколько мелких разрисованных глиняных горшочков майорана, огромная стенка в два ряда с розмарином, по бокам подоконника были расположены по одному горшку ярко-красной герани, цветки которой склонялись к земле, поглядывая на проходящих мимо людей, а также ещё множество других растений, названия которых парень просто не знал. Вздохнув, он подошёл к двери, и та издала чёткий громкий стук, когда в неё постучали робкими движениями костяшек. Свободная рука сжала покрепче стопку писем, половина из которых принадлежала хозяйке данного дома.

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

Из "живого", как любила его называть Мисти, окна пробивался свет сквозь полупрозрачные шторы, разливаясь теплом на кремовую скатерть, расстеленную на круглом деревянном столе, на поверхности которого стояла маленькая кружка с отделанной ручкой. Из неё шло плотное облако пара; только что налитый чай с мятой разносил свой успокаивающий запах по всей комнате, заставляя девушку глубоко вздохнуть, не прерывая движения пера по бумаге. Аккуратно уложенные рыжие волосы впитывали в себя энергию солнца, заставляя себя чуть ли не блестеть, освещая всё помещение. На лице не было ни единого признака сонливости или усталости, ни один мускул не напряжён, лишь длинные тёмные ресницы трепетали над серо-голубыми глазами, которые не отрывались от её ответного письма.

"Дорогой Роберт!

С нашей прошлой встречи я подумала, что вы, возможно, хотите расторгнуть нашу сделку, но, как потом оказалось, вы доказали мне обратное.

Ставя точку, из девушки вырвался тихий смешок, сопровождаемый скромной на вид ухмылкой, смысл которой сразу раскалывался из-за плотного румянца щёк, распространившегося до самой шеи. Поёрзав на мягкой обивке стула, Такер продолжила, макнув перо в чернильницу.

В этом письме я оповещаю вас о том, что я согласна на эту полезную для обеих сторон сделку, а также хочу сообщить вам о других, но также не менее важных новостях в нашем привычном месте.

Аккуратная рука с тонким запястьем потянулась к остывшей до нужной температуры чашке, отпивая тёплый чай, помогающий от головных болей и тревог. Громко и неприлично, что Мисти могла себе позволить в одиночестве, отпивая любимый напиток, с удовольствием прикрывая глаза. Мята, попав в горло, спокойно поступила в желудок, оставляя во рту свой вкус, а также тепло в животе надолго, заставляя девушку расслабленно выдохнуть. Оторвавшись от чашки, ярко-красная помада оставила заметный след на краю посуды, что совсем не смущало её хозяйку. Рука вернулась к письму.

Я подъеду за вами в нужное время, надеюсь, все будут довольны. Рядовой Райан хорош в своём деле.

Ещё раз благодарю вас, Роберт, за мяту, прекрасную как в действии, так и на вкус.

На мгновение Грей замялась, рука с пером застыла над чернильницей, как и вопрос в её голове.

Не будет ли это слишком?

Этот вопрос разнёсся по голове девушки всплеском волн. В такие моменты она ощущает себя совсем маленькой, маленькой девочкой, которая с опаской прячется под одеялом от темноты, таящей в себе все страхи мира. Активные размышления прервал робкий стук в дверь. Вырванная из своего разума, Мисти вздрогнула, обернувшись всем телом к двери, за которой только что прозвучал стук. Сердце застучало сильнее. Нервно подцепив двумя пальцами кружку, девушка допила весь чай и поднялась из-за стола, из-за чего перед глазами резко помутнело. Вцепившись ладонью в стол, ноги не слишком поворотливо повели хозяйку к двери. Вздохнув, она открыла дверь, впустив свежий и прохладный воздух в свой дом. По коже прошлись мурашки, казалось, их можно было увидеть даже из-под одежды. Когда зрение наконец сфокусировалось, перед дамой стоял юный почтальон, который был её любимцем. Он всегда доставлял газету и письма к её дому первым, был вежлив, и, самое главное, он обращался с предметами, которые доставлял, бережно: не кидал их на крыльцо, которое было грязным после ветра, и не клал письма в дальний угол, из-за чего их находили не в первый день. Нет, мальчик был бережлив. — Ох, Кайл, — поприветствовала она с лёгкой улыбкой и смазанной помадой. Оперевшись на правую ногу и сложив левую руку на косяк двери, Такер выдохнула: — Ну что, есть ли для меня письма или ты захаживаешь ко мне из вежливости? — Девушка тихонько посмеялась, прикрывая рот рукой, как и полагается приличной даме. После этого вопроса Кайл покраснел и начал нервно копошиться, доставая приличную пачку писем для смутившей его дамы. — Н-нет, Миссис Грей, для вас, наоборот, очень много п-писем, — чуть ли не промычал тот, робко протягивая стопку нескольких плотных пергаментных конвертов. Завидев такое количество писем, девушка чуть не загоготала в голос. Переняв из рук мальчика своё, Мисти ему благодарно улыбнулась. — Благодарю, — ответила та, легко кивая. Парень засмотрелся на то, как она покорно и вежливо склонила голову, а также проскользил взглядом куда-то ниже лица.

Из груди чуть не вырвался фырк.

Обменявшись ещё несколькими любезностями, Такер проводила парня взглядом, поглаживая письма большим пальцем. Зайдя обратно в комнату, её руки активно разыскивали определённое письмо, и, когда глаза наткнулись на него, на лице девушки мгновенно засияла самая яркая улыбка, которая когда-либо была у неё в жизни. Быстро разорвав конверт, Грей начала читать письмо, надеясь на нужный ответ.

"...Мы согласны на Вашу кандидатуру... "

Из её рта вырвался неистовый крик, который, скорее, походил больше на писк. Взрослая женщина, недавно писавшая ответ для важной персоны, сейчас прыгает как девчонка, играющая в своём невидимом королевском саду вместе с куклами, выполняющими роли гостей — Да, да, да, да... Есть! Боже мой, да! — восхищённо причитала та, закрывая глаза и устремляя голову к небу, прижимая конверт к груди, не сдерживая своей крепкой хватки. — Господь, я благодарю тебя за то, что ты услышал меня, Господи мой! Спасибо! — По щекам текли слёзы, она не верила, что это происходит. Спустя несколько минут девушка успокоилась, отложив письмо с ответом, взгляд зацепился на недописанное письмо — К чёрту, — с лёгкостью ответила та, на губах снова расцвела широкая улыбка. Усевшись за стол и окунув перо в чернильницу, та дописала:

Целую, Мисти Такер Грей"

Взглянув на законченное письмо, с плеч девушки будто свалилась гора. Вздохнув, та отложила перо и сгорбила плечи. Всё вышло. Она смогла, она, блять, смогла. Прикусив губу, чтобы усмерить свой нервный смех,Мисти откинулась на спинку стула, закрывая глаза. Теперь она могла себе такое позволить. Могла делать и не волноваться о последствиях.

Такер может.

⊹ ✿ ᜔ ....... ᜔✿ ⊹

Жаркий и долгий день только начинался, а за это утро уже смогло произойти множество событий и решений, от которых многое зависит. Не вся работа сделана, не все согласия одобрены, не все письма подписаны и отправлены нужному адресату, а также не все исповеди произнесены.