Entscheidungsarchitektur

Оскар щелкал ручкой. Он постоянно щелкал ручкой, раздражая своего соседа по парте, но не мог перестать. Хотя бы потому, что пара очень скучная и, пожалуй, единственным развлечением было слушать методичные щелчки. И разглядывать Джорджа Расселла, сидящего ровно по диагонали от него, в соседнем ряду и на одну парту вперед. Оскар заприметил, что тот всегда садится туда, поэтому, как только группа разбилась на парочки, сразу занял место позади. Отсюда было удобно наблюдать. Их пары пересекались ровно три раза в неделю, в основном на общих предметах вроде философии, но Оскар увидел имя Джорджа в списке записавшихся на дополнительный курс по экономике, и вписал себя туда же. Добавилась еще пара часов в неделю, когда их занятия проходят в одной аудитории. В прошлом семестре он попал в ту же группу по проекту, что и Джордж. Правда, для этого пришлось дать списать практическую Ландо, чтобы он позвал Расселла делать работу вместе с ними. Тем не менее, тогда он целых две недели провел с ним в библиотеке, а благодаря тому, что Ландо опаздывал всегда и везде, они даже успели немного поговорить. К сожалению Оскара, о цикличности экономического развития — к счастью, это была одна из тех тем, которые он выучил наизусть. Расселл писал курсовую по этой теме, а Оскар взял фискальные инструменты стабилизации экономики. После окончания доклада, преподаватель сказал, что их работы дополняют друг друга и в следующий раз им тоже стоит работать вместе. Оскар тогда спросил Джорджа, что он думает делать в следующем семестре, на что Джордж ответил, что было бы интересно изучить прикладной анализ. Оскар записался, а Джордж нет — и пара часов совместных пар пропала. Успокаивало только то, что Расселл на вопрос о том, почему он все-таки не пошел, просто ответил, что у него не хватает времени и он возьмет этот курс в следующем семестре. Оскар пообещал поделиться с ним конспектами. — Долго еще будешь ручкой щелкать? — Ландо шепчет ему на ухо, пока преподаватель что-то читает с учебника, точнее, монотонно бубнит параграф, будто бы они не могут прочитать это дома сами и обязательно нужно послушать, — у меня уже начинает болеть голова. — Прости. Оскар поспешно прекращает щелкать, совершая последнее движение и понимает, что выключил ручку. Придется еще раз. — Ты какой-то нервный. Они с Ландо подружились еще на первом курсе. Точнее, Ландо сам нашел его — не то чтобы Оскар пытался искать друзей, к нему просто прибились и он ничего не смог с этим поделать. В прочем, после того, как оказалось, что Джордж его старый друг со школы, Пиастри был даже рад, что Норрис, по какой-то причине, решил завести с ним дружбу. Заодно стать соседом по комнате в общежитии и комендантша с радостью подселила Ландо в тогда еще наполовину пустующую комнату. — Ты пишешь вообще? Мне нужно будет взять у тебя конспект после. Ландо почти никогда ничего не делает на занятиях. Он не тупой, просто ленивый — постоянно опаздывает, простые работы списывает, но к экзаменам готовится хорошо и Оскар до конца не понимает, как ему это удается. У них с Ландо совместные занятия каждый день — почти все предметы совпадают. Будто бы специально. — Пишу. — Дашь переписать когда? И меня на следующей паре не будет, оттуда тоже. — Ладно. Оскар не совсем понимал, почему так легко давал собой, не то чтобы пользоваться, но что-то близкое к этому определенно было. В любом случае, Норрис все-таки был другом Джорджа, а значит, мог добавить в расписание Оскара еще пару часов рядом с ним. Оскар знал расписание Расселла наизусть и после этой пары они расходятся разными путями. Оскар на курс по монетарной политике, а Джордж на кассовую дисциплину. В прочем, Оскар все равно хотел спросить его, собирается ли он взять курс по макроэкономическому моделированию на следующий семестр, чтобы добавить еще пару часов рядом. Он никогда не садится рядом с ним. Джордж приходит первым и в каждой аудитории занимает одни и те же места, а Оскар всегда где-то позади. По диагонали. Отсюда легче смотреть. Если Джордж запишется на прикладной анализ и они вместе возьмут макроэкономическое моделирование, то это добавит еще несколько совместных часов в неделю. Оскар мог бы помогать с анализом, у него есть уже половина конспектов с семестра, возможно ему даже поставят автомат — он все равно пойдет на экзамен и посмотрит билеты. Если он будет помогать Джорджу готовиться к зачету, то количество совместных часов увеличится почти в полтора раза — если округлять. И в одну целую и тридцать восемь сотых, если бы Оскар считал. К своему сожалению, он считал. В расписании Расселла была пара пробелов, которые тот благополучно тратил на отдых или походы в спортзал, и Оскар думает, что как минимум в двух следующих семестрах это не изменится. Но те курсы, что они проходят сейчас, протянутся не так долго, и, если Пиастри хочет быть рядом, нужно заблаговременно узнать, что собирается делать его сокурсник. Хотя бы по поводу макроэкономического моделирования — если ничего не изменилось, запись на него закрывается через неделю. Времени не так много и по стенкам мозга рассыпалась тревога от мысли, что Джордж в последнее время ни с кем не обсуждал свои планы — ни с Ландо, ни с другими однокурсниками, разговоры которых можно было подслушать, если занять в столовой соседний стол. Перерывы были долгими, а в толпе студентов легко потеряться — к тому же, Оскар с самого начала садился там. Место подходило идеально — несмотря на то, что в столовой всегда было черезчур шумно, а за довольно-таки долгий обеденный перерыв от громких, перебивающих друг друга голосов начинала болеть голова, он все равно сидел достаточно близко, чтобы слышать разговоры Джорджа — разве что, не мог расслышать шепот. Но и здесь ему повезло — Расселл всегда садился к нему лицом, что даже с соседнего стола можно было прочитать по губам, что он говорит. Хотя бы примерно. В любом случае, времени на размышления остается не так много, и единственный выход — подойти самому. И, по какому-то совершенно дурацкому стечению обстоятельств, лучше сделать это сегодня. Почти что сейчас, потому что после пары Джордж уйдет, а следующее их совместное занятие только на следующей неделе, а это значит, что если он не подойдет сегодня, придется либо искать Расселла в общежитии, а тогда встреча точно не будет выглядеть случайной, либо ждать следующей недели. Но если пару отменят или перенесут, они снова не смогут пересечься, и Оскар рискует не узнать вовсе — и опять остаться одному на курсе. Так что, самым верным решением будет подойти сегодня. Оскар снова щелкнул ручкой и Ландо недовольно цыкнул рядом. — Прости, привычка. До конца пары осталось минут пятнадцать, обычно их не задерживают. Обычно Джордж быстро собирается, машет рукой паре знакомых и убегает дальше. Может, с ним сможет поговорить Ландо, тогда Оскар просто невзначай подойдет и вклинится в диалог. — Ты с Расселлом хотел куда-то пойти после пар. — Оскар откровенно врет, но Норрис по утрам часто болтает всякую чепуху, о которой позже забывает. — Э, нет? Или да, не помню. Не так важно. — Может, спросишь у него после пары? — он искренне надеется, что Ландо действительно спросит. Скорее, даже уверен — все-таки Норрис пару раз забывал о том, что договорился о встрече. Оскар знает это, потому что сам не раз становился жертвой такого поведения друга. Ну, — Ландо откинулся на стуле. Не то чтобы его сильно волновало, если он забывал о встрече, но и слишком частить с этим не хотел, — да, наверное ты прав. Спасибо, Оск. Короткое «Оск» не раздражало Пиастри. Более длинное «Оска» или стучащее «Скр» гораздо больше резало слух. Оскар кивнул, принимая благодарность. Пара заканчивалась совсем скоро. Оскар смотрел на горящий экран телефона, отсчитывая секунды до момента, когда преподаватель закроет учебник, продиктует домашку — как обычно, подготовить конспект по следующему параграфу, — и Оскар сможет скинуть одним движением все немногочисленные вещи со стола в сумку, пристраиваясь за Ландо. Пока Ландо будет болтать, он просто постоит рядом, выбирая момент, когда, как бы невзначай, сможет спросить про предметы на следующий семестр. Это не будет выглядеть чем-то запланированным, скорее так, что просто пришлось к слову. В конце концов, Ландо был другом Джорджа, а Оскар был другом Ландо и то, что он просто постоит рядом просто пустяк. — Оскар? Оскар поднял голову, отрываясь от задумчивости. Сосед по парте все еще был рядом и не спешил уходить, зато Расселл подошел прямо к ним. — Все хорошо? Ты какой-то странный сегодня. По мнению самого Оскара, он сегодня вполне нормальный. Ненормальный здесь скорее как раз таки Расселл, потому что он не помнил, когда Джордж последний раз заводил с ним разговор первым. — Ты же ходишь на прикладной анализ? — Да. В голове Пиастри где-то тысяча шестеренок и где-то среди них замкнуло девятьсот девяносто девятую. — Я хотел попросить тебя поделиться конспектами, хочу взять его на следующий семестр. И спросить, не собираешься ли ты случайно на моделирование записаться. — Да, я хотел сегодня подать документы. Оскару кажется, что со стороны он выглядит тупо и на его лице наверняка читается недоумение. Оскар надеется, что это не так. — Сходим вместе? Если ты никуда не спешишь. Оскар никуда не спешил — у него было минут двадцать до следующей пары, в отличии от Ландо, который наконец засобирался. — Да, хорошо. Разговоры с Джорджем раньше почти всегда сводились к учебе, почти никогда о чем-то другом. Оскару казалось, что если суммировать все имеющееся, то он прочитал Джорджу больше лекций, чем их преподаватель по высшем математики за весь год. По крайней мере, они практически никогда не разговаривали ни о чем другом. Только один раз, когда Ландо праздновал день рождения, Джордж, конечно же, тоже был там. Конечно же, праздника не могло существовать без алкоголя — по ужасному стечению обстоятельств было выбрано мешать водку, текилу и неадекватно большое количество соков. Абсолютной катастрофой для Оскара было то, что он не умел пить. Точкой максимального пика стало то, что Джордж тоже. Рецессией, по всей видимости, тот факт, что на любой тусовке кому-нибудь да станет плохо. Как жаль, что этой жертвой стал Оскар. Как жаль, что Джордж слишком внимательный. Потому что сидя на холодном кафеле туалета, последний человек, перед кем хотелось оказаться в столь унизительной ситуации — это Джордж. Он что-то говорил, Пиастри, если честно, слушал только вполуха, скорее все больше тревожась от человека рядом, чем если бы он остался в одиночестве. Хотя бы потому что его постоянно тошнит. Вопрос почему Джордж вообще сидит с ним здесь, вместо того чтобы пойти веселиться вместе со всеми остальными, а Оскара оставить в покое — все равно, равно или поздно ему станет лучше, — так и остается неразрешенным. Но где-то между умеренно тихим тембром голоса над ухом и касания челки, Оскар влюбился. Может, оттуда и началось это наблюдение. Во всяком случае, после того вечера, они так и не говорили ни о чем другом, кроме как об учебе. Это все походило на ловушку ликвидности, где Оскар вкладывал ресурсы, а потребление не росло. Где-то на парах по монетарной политике они проходили это. Возможно, решением этой задачи должно быть крупномасштабное изменение всей стратегии. Если процентная ставка уже на нуле, рынок замораживается и вливание ресурсов не окупается. Где-то здесь должна была случиться фискальная экспансия. Где-то Оскар, по всей видимости, потерял тот факт, что регулятором в этой системе был не он. — Так ты идешь? Оскар кивнул. Возможно, Джордж прав и он действительно сегодня страннее, чем обычно. Откуда только Расселлу знать, какой он обычно.

***

Джордж идет непривычно медленно — или Оскар просто привык к тому, как быстро он убегал. Обычно — почему-то не сегодня. — Не опоздаешь на следующую? Оскар помотал головой. В деканате наверняка очередь, но он мог позволить себе такую жертву, как пропустить минут двадцать лекций. Он хотел бы воспользоваться возможностью поговорить о чем-то кроме учебы, но в голову, как назло, ничего не приходило. Джордж проверяет телефон. — А начало разве не в пол четвертого? Мы не успеем. — Это неважно. Откуда Джордж знает, когда начинается его следующая пара, думать не хотелось. Скорее всего, просто потому что Ландо ходил вместе с ним. Цепляться за мелкую погрешность того, что Расселл хоть капельку в нем заинтересован, не хотелось. — Ну ладно. Я, кстати, курс по мат.анализу уже сдал, могу отдать билеты. У тебя же тоже уже скоро экзамен. — Спасибо, не нужно. Откуда-то имеется желание просто уйти. Не нужен Оскару ни этот дурацкий курс, да и все остальные пары, где они пересекались, тоже не нужны. Потому что Джордж так близко и они наконец-то разговаривают — и почему-то Оскару от этого плохо. Это не тревога или страх, просто неприятно скребущееся о стенки мозга чувство, которое сложно описать словами, зато легко почувствовать комом в горле — Пиастри чувствует себя еще большим дураком. И ответы его выходят односложными, и говорить почти что больно. Как при простуде, когда внутри все воспалено и раздражение, а дурацкая таблетка никак не подействует, из-за чего все першит. Хочется кашлять. — Я- — Не хочешь сесть вместе в следующий раз? Среди тысячи шестеренок определенно сломалась девятьсот девяносто девятая. Если верить эффекту домино, остальные, пока еще шевелящиеся шестеренки скоро тоже встанут. — Я, эээ, если Ландо не будет против. — Но он не записан на этот курс. Оскар знал наизусть расписание Джорджа и прекрасно знал о том, что все те пары, которые пересекаются у них — пересекаются и у Ландо. Разве что только… — Он завалил экзамен? — Ага, еще на прошлой неделе, поэтому и не ходит. Девятьсот девяносто седьмая шестеренка определенно нуждается в починке. — Он ничего мне не говорил. — Не хотел расстраивать, наверное, — Джордж говорил об этом легко, будто бы не случилось ничего страшного и, в мире Джорджа, наверное так и было. В мире Оскара сегодняшний день стал, определенно, самый странным днем в его жизни. Это не должно было быть так. Все шло так, как шло и, если судить по тому, что Оскар об этом думал, так и должно было быть. Наблюдение по диагонали с постепенным увеличением влияние на объект. Так почему же? — Так ты сядешь со мной? — Эээ, если ты не против. Оскар определенно звучал глупо и это уже переходило черту. Не то, к чему он готовился — не то, что он предполагал. Это было глупо и неестественно. — Ты правда сегодня какой-то странный, не заболел. Джордж отодвинул челку с его лба, прикладывая руку. — Температуры вроде нет. Почему-то Расселлу было легко трогать людей. Оскар постоянно подмечал это, когда смотрел со стороны — и почти никогда не делал так сам. Просто у Джорджа получалось это так легко и естественно, что подойти самому, чтобы хотя бы дотронуться рукой ощущалось так, будто бы он собирается сунуть эту руку в кипящую воду — он одернет ее еще до того, как коснется поверхности. Выверенная по шагам дистанция. — Все нормально. Джордж убирает руку, слишком медленно, Пиастри все еще чувствует остаточное тепло на лбу. — Хорошо. Он улыбается. Оскар пытается улыбнуться в ответ — получается криво.

***

Джордж просто бросает сумку рядом. Оскар сел на свое привычное место, а Джордж просто кинул свои вещи рядом. — Привет. Ландо и правда отчислился с курса, чтобы пересдать его позже. Не было никакого смысла в том, чтобы передавать ему конспекты. Кажется, Норрис даже извинился. — Привет. Джордж теперь совсем близко и Оскар больше не косит глаза по диагонали слева, Джордж теперь по правую руку и его можно даже коснуться. Оскар пододвигает стул чуть дальше к краю, освобождая пространство. Оказывается, он крутит ручку. Иногда надевает колпачок туда-обратно. Редко щелкает. У него автоматическая ручка, которую он почти никогда не выключает. Отсюда видно его почерк, он витиеватый и размашистый. Буква «О» похожа на «Q», а соединения разрываются тонкой линией. Он пишет цифру один просто палочкой. Нумерует списки точкой. Постоянно поворачивает голову влево, разглядывая самого Оскара. Пиастри каждый раз отводит глаза вниз, продолжая строчить лекцию — почти что автоматически, наблюдая лишь краем глаза за чужим взглядом. Как только он сам превратился в объект наблюдения. Джордж наклоняется близко, почти к самому уху. У него горячее дыхание. — Если пишу неразборчиво, могу продиктовать. Оскар не списывал — он просто смотрел. Он уверен, что его конспект даже подробнее, чем у самого Джорджа — почему-то кажется, что Джордж это тоже знает. — Нет, но спасибо. Оскар пялится в собственную тетрадь. Кажется, он написал слово «издержки» дважды — точно с ошибкой. Обычно прямая «q» скорее походила на «y» — стала ли она от этого переменной?

***

Джордж сделал ошибку в тесте и Оскар почти что уверен, он специально. Хотя бы потому, что листок лежал слишком близко к Оскару, чтобы тот мог видеть решение задачи. Сегодня Джордж попросил у него ручку — они писали одинаковыми. Руки сами тянутся к листку, зачеркивая неверное «Y=C+I+G-NX», меняя минус на плюс. Бегло пробегается по решению — на удивление, верное. Джордж кивает, отодвигая лист с контрольной обратно к себе, пока преподаватель не заметил. Он точно сделал специально и Оскар не понимает зачем — бьется о глухую стенку из железобетона, о которую легче расшибить голову, чем понять смысл происходящего. В реальности, где-то за стенами аудитории, звучит звонок. Преподаватель стучит по столу, призывая сдать работу. Оскар сдает первым — выходит из аудитории и ждет за дверью. Ловит Джорджа на выходе, задерживая руку на чужом локте чуть дольше, чем на секунду — и Оскар точно не считал, на сколько именно, моментально отстраняясь. — Ты специально. — Сядешь со мной на следующей? Она через пятнадцать минут. Оскар не уверен, но ему кажется, что точка наблюдения изменилась.