Заиндевевшие цветы

Нод-Краю, два десятка лет назад получившему независимость, восстановление после бедствия всё не давалось. Небольшой регион без правителя не мог оправиться даже с помощью Светоносцев — те защищали народ от всюду снующей Дикой Охоты да бандитов, но были не в силах наладить другие сферы жизни общества. Однако Нод-Край всё равно в каком-то смысле нравился Траину. В него стекались люди со всех регионов — и вопреки расхожему мнению, не только беглые преступники и негодяи в поисках наживы. Нод-Край объединял в себе всех, кому не было места в родных краях, Нод-Край был для многих возможностью начать новую жизнь. Этим он напоминал бывшему рыцарю родной Каэнри’ах — место, куда бежали люди, что не желали молиться архонтам, а потому не вписывающиеся в общество. И Траин в глубине души верил, что Нод-Край однажды справится с проблемами, что висели над ним всё это время. Появлялись люди, что объединяли под своим началом неприкаянных, кому не было места в других местах, появлялись организации, которые могли помочь обосноваться, пустить корни или защищали от беспредела на дорогах. А ещё благодаря всему этому в Нод-Крае было легко затеряться в толпе. Никого не интересовало, откуда появилось новое лицо, и если оно не желало рассказывать о прошлом, большинство уважало это нежелание. Потому что и сами хранили секреты. Так что никто из Светоносцев, у которых Траин пока остановился, помогая им с Дикой Охотой, не задавал лишних вопросов. Траина уважали за пугающе огромную силу и принципы — и даже если замечали его странное, болезненное желание стоять, пока последняя тварь не падёт, прикрыть собой товарища по оружию, броситься в самое пекло, не слишком часто лезли с нравоучениями. — И вот я думаю — всё, конец тебе, сержант Усачов, вот ты и сходил на разведку, — взмахнул руками раненый, но удивительно бодрый мужчина, и обвёл глазами собравшийся у костра небольшой отряд Светоносцев. — Думаю — помру, но заберу с собой этих тварей как можно больше. Поднялся с земли, выставил перед собой меч и кричу — нападайте, гады! И тут… Ледяная вспышка перед глазами! Не успел я и моргнуть, как чёрная тень порубила на кусочки каждого монстра. Усачов стукнул сидящего рядом Траина по плечу с довольной улыбкой. — Наш Траин подоспел вовремя. Только благодаря ему я сижу здесь и пью этот паршивый эль. — Какой командир отряда сам ходит на разведку, да ещё и в одиночку? — Покачала головой уставшая женщина, зашивающая разорванный рукав. — Спасибо, Траин. — Пустяк, Хельга, — Траин отпил из большой кружки вместе со всеми. Алкоголь едва действовал на него из-за проклятия, да и вкус был на редкость поганым, но Траин пил за компанию, не желая выделяться из толпы. Усачов продолжал болтать — сначала оправдывался перед Хельгой, обещая больше не бросаться в пекло, хотя все знали, что он врёт, потом травил байки, над которыми его старые товарищи посмеивались, а желторотые юнцы от благоговения и удивления распахивали рты. Тень от капюшона падала на безэмоциональное лицо Траина, но и он слушал истории сержанта, не вдумываясь — сколько правды, сколько приукрашивания в чужих словах. Лишь пытался отвлечься от стенаний душ, что разрывали его разум. Вдруг он подобрался, как зверь перед прыжком, поднялся и положил руку в когтистой перчатке на рукоять меча. — Эй, что такое, Траин? — спросил один из подвыпивших Светоносцев, но рыцарь не ответил, обогнул костер и нырнул в густую темноту за пределами лагеря. Кто-то приближался. Траин вытащил меч и всмотрелся в мрак. Свет фонарей. Светоносцы? Мужчина пошёл навстречу, пока луч света, направленный ему в лицо, не ослепил на мгновение. — Назовись, — раздался хриплый голос и звук лязгнувшего оружия. — Траин. Отряд сержанта Усачова, — мгновенно ответил Траин, и хотя по факту к отряду он не принадлежал, объяснять все тонкости сейчас было бы неуместно. От людей перед ним пахло кровью, и казалось, что они едва не валятся с ног от усталости. — Светоносцы, — с облегчением прошептал кто-то из группы, — Слава архонтам. — Наш отряд разбил лагерь неподалеку, — продолжил Траин и отошёл с тропы, пропуская людей, — идите вперёд. Мужчина во главе группы — вероятно командир, кивнул, и пошёл в указанном направлении. Следующий нёс тело одного из Светоносцев, высокая женщина подволакивала окровавленную ногу, опираясь на напарника, юноша баюкал наспех перевязанную руку. Немного в отдалении замыкала шествие невысокая женщина, тащившая за собой огромный меч. И лезвие, и довольно лёгкая для Нод-Края одежда были залиты фиолетовой вязкой жижей — кровью Дикой Охоты. Она глянула на руку Траина, всё ещё сжимающую рукоять меча, ухмыльнулась, и отвернулась. Она единственная, кто, казалось, не была измотана, и Траин обратил внимание на её острые уши. Альв? Для Нод-Края альвы не были редкостью, но Траин мог поклясться, что именно с этой альвийкой он был когда-то знаком. Он пошёл следом, вспоминая, но среди какофонии голосов в голове было сложно услышать свой. Лагерь пришёл в движение. Погибшего накрыли под деревом, чтобы утром вернуть в город семье, Хельга металась между ранеными, командир рассказывал о засаде, в которую его отряд попал. — Где именно на вас напали? — спросил Траин, поглядывая на кудрявую альвийку, что с суровым выражением лица чистила меч у костра. — Нужно зачистить это место. — Не нужно, — ответила незнакомка, не поднимая глаз, и её командир кивнул. — Бэйлис уже разобралась. Бэйлис… Траин опустил взгляд на огонь. Альвийка-путешественница, посетившая Каэнри’ах так давно, что это казалось прошлой жизнью. Ещё когда никто не знал о судьбе, что нависла над ними. Они не были слишком близки, но она проводила много времени с его рыцарями, тесно сдружившись с некоторыми из них. Что она чувствовала, когда узнала о судьбе своих друзей? Чувствовала ли она вину за то, что отправилась в путешествие и покинула Каэнри’ах незадолго до катастрофы? Или за то, что случилось с Белым царем и альвами во время этого бедствия? Души в его сердце, словно почувствовав горькие мысли, застенали громче, заглушая разговоры вокруг. — Бэйлис, а спой ту песню, — попросил юноша из её отряда. — Печальную. Про луну. — Все мои песни печальные, — ответила Бэйлис, но отложила меч, гипнотизируя взглядом танцующий огонь. Её низкий хриплый голос зазвучал сначала совсем тихо. Болтающие Светоносцы с благоговением замолчали, а Траин поднял глаза. Трагичная песня на незнакомом ему языке — альвийском, догадался он, — разнеслась над небольшим лагерем. И Траин почувствовал то же, что и люди вокруг. Странный трепет и благоговение от хриплого пения, и хотя вряд ли остальные понимали слова древнего языка, это было необязательно. Тихая мрачная мелодия говорила сама за себя. И даже голоса в голове Траина внимали её пению, давая ему передышку. Когда она закончила, Усачов утёр скатившуюся по щеке слезу, а Траин натянул капюшон пониже. — Что-то мы приуныли, — хлопнул себя по коленям Усачов, прогоняя дрожь из голоса, — Хельга, подай-ка тальхарпу. — Согласен, Лука не хотел бы, чтобы мы ревели, — ответил Ивар, командир второго отряда, отводя взгляд от тела под деревом. Зазвучала живая мелодия, уже знакомая всем в Нод-Крае, и два объединившихся отряда запели хором. Траин не пел. Смотрел на суровую женщину напротив. Она всегда была серьёзной, он это хорошо помнил. Никогда не пила, держалась особняком, и только лёгкие на подъём рыцари смогли с ней подружиться. Но сейчас Траин чувствовал в ней что-то надломленное, треснувшее. То, что произошло двадцать два года назад ни для кого не прошло бесследно. Может стоило поговорить с ней. Вспомнить бывших товарищей, вспомнить Каэнри’ах, выразить сочувствие судьбе альвов. Наверное так поступил бы нормальный человек. Но Траин опустил голову, спрятал лицо под капюшоном, краем уха слушая пьяное пение и болтовню людей. Он почувствовал боком прохладу, и не было нужды смотреть, кто подсел. — Здравствуй, командир, — раздался низкий женский голос. Узнала всё-таки. Слова, что он больше не командир, не сорвались с его губ. — Здравствуй, Бэйлис. Он чувствовал, что не знает, что сказать ей. Он был воином, разговаривал он, скрестив мечи. Бэйлис, прижимаясь холодным телом к его плечу, молчала тоже. Ведь была такой же воительницей, что ведёт диалоги, сражаясь. Хельга странно подмигнула Траину, а Усачов рассмеялся, толкая Ивара. — Судя по твоим рассказам, они совершенно одинаковые. Наш Траин тоже неудержимый вояка. Не был бы я уверен в его силах, проел бы ему плешь нравоучениями. Подвыпивший Ивар, растерявший свою недавнюю суровость, хмыкнул и начал болтать, рассказывая, как Бэйлис беспощадна к Дикой Охоте. Бэйлис закатила глаза и встала, потянув Траина за руку за собой. — Пошли, поболтаем. Свободной рукой она легко подняла свой меч с жутким ребристым лезвием, призванным не резать, а рвать плоть врагов. Траин молча последовал за ней, сам не зная почему, крепко сжимая её холодную ладонь, и лишь на мгновение замешкался, чтобы поднять с земли фонарь. — Так ты теперь светоносец? — спросила она, уводя его в сторону моря мимо острых скал. — Не совсем. Но им не хватает людей, и им нужна моя помощь. — Хм, — только и ответила Бэйлис, тормозя на берегу, и села на холодную гальку, потянув Траина вниз. Он сел рядом, вытягивая ноги вперёд, и посмотрел на чёрное море, в котором местами отражались голубые и алые огоньки куувяки. — Стараешься заглушить чувство вины. Траин глянул на неё и снова повернулся к воде. Прямолинейна настолько, что почти груба. — Да, пожалуй. — Помогает? — Нет. А тебе? — М… — Бэйлис покачала головой. — Я чувствую не вину, а ярость. Я знаю, что не смогла бы ничего изменить, останься тогда с вами. — Я рад, что ты не осталась. — Почему? — Ты могла погибнуть. Или попасть под проклятие, кто знает. Бэйлис хмыкнула, но ничего не ответила. Долгое-долгое молчание повисло над ними — остался лишь звук солёной воды, набегающей на камни. — Знаешь, а ведь тогда я была… — Она сжала его руку сильнее и отпустила. Траин заинтересованно повернул голову, чтобы посмотреть снизу на ее суровый профиль, но Бэйлис не продолжила свою мысль. Воины не говорят словами. — Пора возвращаться. Эти пьянчуги не смогут защититься, если на них нападут, — ему хотелось сказать, что Дикой Охоты в округе не осталось, и не хотелось прерывать этот момент. Но он кивнул и поднялся с земли, подавая ей руку. Они вернулись в лагерь. Многие уже разошлись по палаткам, лишь сержант дежурил у костра, рассеянно и еле слышно проводя смычком по струнам лиры. — Быстро вы, — хмыкнул он, и Бэйлис с Траином почти синхронно закатили глаза. — Идите спать, командир, — сказал Траин, — я подежурю. Бэйлис прошла по лагерю к своей палатке, стоявшей чуть в отдалении от остальных, и перед тем, как зайти в неё, бросила долгий взгляд на Траина. Усачов проследил за её взглядом и покачал головой. — Дурак ты, Траин. Дежурь, коли хочется, — Усачов со вздохом поднялся. Через два часа Траина сменили. Он лежал в своей палатке, думая о Бэйлис сквозь дремоту, держащую его на грани между бодрствованием и сном — голоса плачущих душ не давали нормально уснуть. Когда начало светать и лагерь зашевелился, он поднялся и вышел. Место, где стояла палатка Бэйлис пустовала. — Ушла, — сказал Ивар. *** — Сколько лет прошло? Лет сорок? — раздался хриплый женский голос над ухом, и Траин не сдержал улыбки под шарфом, закрывающим нижнюю часть его лица, и сложил газету. — Сорок семь, если память не подводит. Как тебе Фонтейн? Бэйлис обошла лавочку у Дворца Мермония и села рядом, разглаживая подол юбки. — Подводный мир завораживает. — Обычно в это время года люди не заходят в воду — холодно. — Я немного отличаюсь от людей, — Бэйлис достала мундштук и закурила как-то необычно, но приятно пахнущий табак. Тонкий изящный мундштук смотрелся непривычно в её огрубевших от меча пальцах. — А ты… Следишь за кем-то? Она указала на подбородок, намекая на шарф, скрывающий половину лица Траина. — А, это… — Траин покрутил в пальцах свисающий конец шарфа. — Проклятие? — Мгм. — Ясно. Хочешь поужинать? Угощаю. — Не откажусь, — Траин встал и подал руку альвийке. — Чем занимаешься в Фонтейне? — Сопровождала торговцев, решила задержаться. — Так ты теперь… — Наемница, да, — она потянула его в сторону, они свернули с главной улицы во дворы, спустились под землю. — Здесь есть одно хорошее место. Без лишних глаз — повисло в воздухе, но не было произнесено. Сомнительная обстановка, бандитского вида персонал и посетители, въевшееся пятно крови на полу, скрытые от любопытных взглядов и ушей комнатки со столами. Местечко под стать им двоим. Бэйлис стянула накидку, обнажая крепкие плечи с застарелыми шрамами и посмотрела в потрёпанное меню. — А ты здесь для чего? — спросила она, убирая челку с голубоватой прядью за ухо. Он ответил не сразу — смотрел на шрам, пересекающий ее красивые бледные губы. — Дошли некоторые слухи, поэтому ищу кое-кого. — Я могу помочь? — Вряд ли. — Как знаешь… Здесь отлично готовят мясо, ткни в любое блюдо, не прогадаешь. Траин кивнул, выбирая наиболее привлекательное название — хотя выбор был не слишком большим, а названия не вычурными, в отличие от блюд в большинстве фонтейновских ресторанов. — На втором этаже сдаются комнаты, я остановлюсь здесь, — сказала Бэйлис, когда тарелки опустели, а в графине осталось сока меньше, чем на одну чашку. Её взгляд снова скользнул по синим бороздам и пятнам проклятия на челюсти и губах Траина. — Хочешь остаться со мной? Наверное по приличиям стоило вежливо отказаться. Было не слишком поздно, остановился Траин не так далеко, и были они не настолько близки, чтобы делить комнату. А может не только комнату? Но Траин отчего-то кивнул. — Хочу, — он смутился того, как быстро ответил, и покачал головой. Он ведь уже не в том возрасте, когда люди стесняются чего-то. Иногда стоит побыть обычным человеком — даже если ты проклят, твое тело раздирает боль, а разум сотни голосов. Бэйлис улыбнулась, обнажая клыки и встала. — Ты волнуешься. — Да, — кивнул Траин, и потянулся за мешочком с морой. Она остановила его, высыпав золотые монеты на стол. В комнате, ожидаемо, была лишь одна кровать. Траин осмотрел скудное убранство, шкаф с потертыми дверцами, дверь, ведущую, вероятно, в уборную. А Бэйлис прошла мимо него, поставила меч у стены, бросила сумку с пожитками, позволяя ему топтаться на входе и осматриваться, и начала отстёгивать набедренные ножны с кинжалом. — Среди рыцарей ходил слух… — произнёс Траин, останавливаясь взглядом на широкой спине женщины, скользнул ниже, на пышные, сильные бёдра. — Рыцари порой хуже торговок на рынке. При всём уважении, — Бэйлис развернулась и бросила кинжал на тумбу. — Это правда, — мужчина стянул шарф с лица и шагнул вперёд. — Но если бы не те слухи, я бы не стоял здесь. Потому что ты подаёшь слишком размытые сигналы. — Ты здесь только из-за вековых слухов и «сигналов»? Чего же хочешь ты? Траин снял плащ, бросая его на вешалку, и большими шагами преодолел расстояние между ними. Его высокая фигура нависла над Бэйлис. Перчатки с железными когтями упали на пол, и пальцы легли на мягкую прохладную щёку альвийки. Чего он хотел? Много чего. Но меньше всего сейчас он хотел разговаривать. Он склонился, чувствуя движение Бэйлис навстречу, когда она привстала на цыпочки. Их губы столкнулись — воины не говорят словами. Они говорят, скрещивая мечи. Или другим способом. *** — Капитано! На нас напали! В большую командирскую палатку вбежала девушка в маске, скрывающей глаза. Внушительная фигура Капитано — первого Предвестника Фатуи, поднялась из-за стола. — Известно кто? Сколько нападающих? — Нет, мы не знаем. И… — девушка замялась. — Она одна. Одна женщина, вероятно с крио глазом бога. И она хочет видеть Вас. Капитано поспешно покинул палатку, преодолел полупустой лагерь, где ещё недавно отдыхавшие Фатуи готовились к атаке. Под скалой развернулось побоище — как и Капитано то ли боялся, то ли надеялся, виновницей была его старая… знакомая. Он спрыгнул, легко приземлился прямо возле альвийки, что со спокойным лицом вертела в руках кинжал, сидя на спине у грузного Фатуи, теперь покрытого инеем. — Бэйлис. Что ты здесь… — Дошли некоторые слухи, — передразнила она, взялась за рукоять меча и поднялась. Фатуи под ней болезненно застонал. — Здравствуй, первый Предвестник. Значит Фатуи? За его спиной шумно приземлился остальной отряд. Высокий агент в капюшоне осклабился. — Эта дура не знает, с кем связалась, — хмыкнул он, шагая вперёд. — Мы разберёмся, командир. Капитано вытащил меч и преградил ему путь. — Назад. — Но Вам не нужно самому- — Назад, — прорычал Капитано, поворачивая голову в сторону подчинённых. — Принято, — агент склонил голову и все сделали два шага назад. Бэйлис улыбнулась, показывая острые зубы, и подняла меч. — Бэйлис, опусти меч. Давай поговорим, — Капитано устало проворчал, его тон стал тише и спокойнее. Но вместо ответа альвийка взмахнула мечом, поднимая вокруг непроглядную снежную бурю. Капитано вздохнул и потёр через маску переносицу, словно у него разболелась голова — через мгновение вспышка разрезала снежный вихрь. Ещё мгновение и снежные хлопья начали медленно осыпаться на землю. Когда снег осел, Фатуи увидели, как Капитано прижимает женщину к земле. — Вот это наш Капитано! — воскликнул один из Фатуи. — Я даже моргнуть не успел. — Какого чёрта ты творишь? — прошипел Капитано, держа руку на шее Бэйлис. — Смерти своей захотела? Она пожала плечами, и он, тяжело вздохнув, поднял женщину и закинул её себе на плечо. — Проверьте состояние остальных, — Капитано кивнул в сторону раскиданных по дороге стонущих Фатуи, и поднялся в лагерь. Уже в палатке он поставил Бэйлис на землю. — Без глупостей, — предупредил он, и вышел наружу. Там он раздал указания, велел не беспокоить, и вернулся. Покачал головой, наблюдая, как Бэйлис листала его журнал и грызла закатник. — Это засекреченная информация. — Не переживай, мне нет дела до мерзостей, что творят Фатуи. Но ты? Предать свои принципы и присоединиться к ним? Нет, не присоединиться, возглавить. — У меня свои причины. Заверяю, мой отряд не занимается тем, что обычно приписывают Фатуи. — Почему тебя интересуют артерии земли? — У меня свои причины, — с нажимом повторил Капитано и сел за стол. Он несколько минут молчал, наблюдая, как Бэйлис бродит по палатке, и снова вздохнул. — Зачем ты напала на мой отряд? — Они не дали мне говорить с тобой. — Если ты хотела свободно со мной разговаривать, почему ушла тогда? Бэйлис не ответила. Капитано откинулся на спину стула. — Можешь не отвечать. — Мне нужно было подумать. — Семьдесят лет? — Большую часть этого времени я спала в горах Драконьего хребта, пока Фатуи не начали там копаться, так что… — Она замолчала и посмотрела куда-то в сторону. — Прости. Повисла неуютная тишина. Бэйлис повернулась к Капитано. Казалось, он не собирался отвечать, но его взгляд был направлен в её сторону. Она обошла широкий стол и остановилась прямо возле него. — Помнишь, ты тогда сказал, что среди рыцарей ходил слух про альвийку, что заинтересована в их командире? Капитано кивнул. Даже если он не сразу узнал заматеревшую Бэйлис в их первую после падения Каэнри’ах встречу, он всё ещё помнил её старую, ту, какой она была до падения. И всё, что сопровождало их знакомство. Как и каждую минуту их последней встречи в зимнем Фонтейне. — Друзья этой альвийки среди рыцарей делали ставки. Осмелится ли альвийка попытаться сблизиться с Рыцарем-Стражем, осмелится ли позволить симпатии пустить корни. Она не была трусихой, но так и не решилась. Потому что жила больше сотни лет до встречи с ним, и проживет ещё несколько веков после, а человеческий век кроток. Стоит ли оно того? А потом… — Я не умру раньше тебя, Бэйлис. — И это ещё хуже, — Бэйлис протянула руку, коснулась загрубевшими подушечками по черной ткани, что разделяла их от щеки Траина. — Я долгожительница, но не бессмертная. Никто не ответит тебе, сколько лет отведено тому или иному альву, даже сам альв. Я не хочу, чтобы ты привязался ко мне. — Ты упустишь многое, если будешь избегать то, чего хочешь. Нет смысла переживать о том, что неизбежно — тем более, если это неизбежно произойдёт через несколько веков. — Я знаю, но… — Капитано склонил голову навстречу касаниям Бэйлис, и она подавилась словами. — Ты не помогаешь, Траин. — Хорошо, я помогу тебе. Могу ли я тебя попросить об услуге? — М? — Даже если сбегаешь, возвращайся раньше, чем через семьдесят лет. Бэйлис помолчала несколько долгих мгновений и кивнула. Пальцы легли на край маски Капитано, медленно стягивая её. — Хорошо. Она стащила маску с мужчины, сняла его фуражку, откладывая их на стол, и убрала упавшие на его лицо волосы. Кончики пальцев скользнули по голубым мерцающим бороздам, синевато-серой коже, покрывающую большую часть лица, глубоким черным теням под глазами. — Останься сегодня со мной, — попросил Капитано. *** — Как у первого Предвестника может быть такая отвратительная охрана? Бэйлис сидела на столе и, отрезая куски яблока кинжалом, жевала и читала какие-то бумаги. Капитано застыл на входе так резко, что следующий за ним агент врезался в его широкую спину. Через мгновений агент был чуть ли не вытолкнут в шею, а полог палатки опущен. — Отложим разговор. Не беспокоить без крайней необходимости, — отдал он распоряжение напоследок, и большими шагами сократил расстояние между входом и столом. Не успела Бэйлис отреагировать, мужчина сгрёб её в объятия. — А когда-то семьдесят лет мог без меня выдержать, — приглушённо пробормотала Бэйлис, лицом прижатая к его груди, а её сильные руки сжали его тело в ответных объятиях. — Не напоминай, — Траин стащил маску и положив ладони на щёки альвийки, поцеловал её в лоб. — Ты задержалась на три месяца. — Я посылала письмо. У нанимателя были проблемы. Но теперь эти проблемы кормят рыб, так что я полностью свободна. Надеюсь я не отвлекла Предвестника от каких-нибудь злодейств. — Немного времени в моём плотном графике злодеяний найдётся, — он поцеловал её вздрогнувшее от дыхания ухо. — Мм, вообще-то я хочу много времени. — Значит я найду больше времени. Траин поднял Бэйлис и перенёс на небольшую, по-армейски жёсткую походную кровать. Бэйлис скинула перчатки и подбитую мехом накидку, а Траин отстранился, чтобы снять плащ, и начал расстёгивать золотые застёжки на кителе. Бэйлис потянула его к себе, чтобы помочь. Нервное судорожное раздевание сменилось медленным, ленивым поцелуем, долгим настолько, что не хватало воздуха. Они прижались друг к другу на этой узкой кровати, где на двоих места было впритык, перепутались конечностями. Его бедро было между её ног, и Бэйлис потерлась о него, подтягивая себя выше, снова к губам мужчины. Ещё один влажный глубокий поцелуй — ещё. Капитано разорвал поцелуй. Приподнялся, обхватил губами заострённый кончик длинного альвийского уха, свободной рукой сжал кончик второго, массируя и щекоча. — Подлый приёмчик, — проскулила Бэйлис, кусая губы, и всхлипнула, когда длинный язык мужчины проник ей прямо в ушную раковину. Толстый член, покрытый сеткой мерцающих вен, дёргался у её бедра, все сильнее с каждым заглушенным стоном альвийки. Мозолистые пальцы крепко обхватили ещё мягкий ствол, и Капитано хрипло охнул, толкаясь ей в кулак. Большой палец размазал первую каплю смазки по чувствительной головке, обвёл её по кругу, дразня и щекоча. Капитано перевернул Бэйлис на спину и навис сверху, покрывая поцелуями левое и правое трепещущее ухо, синеватое от прилившей к ним крови, переместился к её губам, проникая языком в рот — глубоко настолько, что Бэйлис почти подавилась. — Мне нравится, как меняется твоё тело от проклятия, — прошептала она, когда Капитано вытащил свой длинный язык, и струйка слюны протянулась между ними. — И нравится, что только я знаю, какая ты горячая штучка. — Думаю у альвов другой взгляд на вещи, — острый кончик длинного языка скользнул между его испещренных проклятием губ, и Бэйлис, глубоко вздыхая, сжала бёдра. — Но я не жалуюсь. Он наклонился, влажно провёл языком по бледной женской шее, чуть царапая прохладную кожу клыками, спустился до обнаженной, вздымающейся груди, и поцеловал сначала с одной, потом другой стороны. Прикусил затвердевший сосок, а свободной рукой развёл её ноги, где она была уже влажная. Бэйлис заёрзала под ним, раскрывая ноги шире, нетерпеливая и возбуждённая. Ему хотелось растянуть каждый момент до бесконечности, хотелось увидеть, как она будет извиваться, как она разозлится от его промедления, толкнет на спину, и оседлает, используя его член для своего удовольствия, или сожмёт его голову своими сильными бедрами почти до боли, ёрзая на его лице. Хотелось всего и сразу — он не видел её больше года, и она была его единственной женщиной за последние почти четыре века, он имел на это право! Но сейчас больше всего он хотел услышать, как она кричит и теряет контроль. Капитано поставил Бэйлис на колени, наклонил, чтобы она держалась за край кровати, и прижался сзади. Её лоно — тесное, прохладное, сжало его, и Капитано, низко застонав, замер, позволяя им обоим привыкнуть, а потом глубоко толкнулся, наполняя и растягивая. Он наклонился, опираясь одной рукой, и укусил за острое ухо. Бэйлис вскрикнула, покачивая бедрами, так, чтобы член внутри тёрся о чувствительные места. Кончик её уха трепетал в его горячем мокром рту, слюна стекала по ушной раковине. С каждым толчком члена, каждым движением языка по слабому месту альвийки, её голос становился всё громче — непослушнее, а контроль слабее. И от звуков, что она издавала, внутри у Траина было горячо. Удовольствие растекалось по груди и животу, стекало и пульсировало в паху, и даже то, что температура вокруг неё понижалась, дыхание превращалось в пар, а с её волос падали хлопья снега, не доставляло ему дискомфорта. Она была безудержной и опасной вьюгой, заключённой в теле, обжигающе холодной, теряющей контроль от его поцелуев — что могло быть приятнее и горячее? Капитано перевернул её, чтобы видеть предоргазменное выражение лица, увидеть, как она кончит, рассыпаясь под ним. Большим пальцем он потёр пульсирующий клитор, чувствуя, как Бэйлис сжимает его крепче, пульсирует изнутри, и хватается посиневшими пальцами за простынь. Когда она пришла в себя, Капитано обнимал её, рассеянно выводя узоры на спине. Между ног было липко и влажно, а по телу разлилась приятная истома. Бэйлис улыбнулась. — Замёрз? — Ни капли. Бэйлис поцеловала его и скатилась с кровати, чтобы набить дровами небольшую портативную печь. А потом вернулась к Капитано. — Хорошо, — её рука сжала обмякший, влажный от соков член, и провела по нему вверх и вниз. — Потому что сегодня я отсюда не уйду. *** — Тебя что-то беспокоит, Бэй? Бэйлис стряхнула пепел на землю и покачала головой. Её встрепанные кудри торчали в разные стороны, а коса распустилась, и длинная прядь свисала почти до живота. Под покрасневшими глазами залегли тени. — С чего ты взял? — Ты сейчас сломаешь мне руку. Бэйлис посмотрела вниз, туда, где она держала Траина за запястье с такой силой, что костяшки побелели. Спохватившись, она расслабила хватку. — Тебе точно нужно в Натлан? — Это приказ Царицы, я не могу его игнорировать. — Ты же туда не только поэтому едешь. — …Всё будет хорошо. Бэйлис прикусила ноготь большого пальца, о чём-то раздумывая. Её светлые брови сползли вниз, между ними появилась напряжённая складка. Траин пригладил её растрёпанные кудри и начал рассеянно заплетать тонкую косу. Несмотря на его заверения в успехе будущего плана, детали которого он не разглашал, Бэйлис была в таком состоянии с тех пор, как узнала об его грядущей поездке в Натлан. — Считай это альвийским чутьём, но… — Я не умру в Натлане, Бэйлис. А тебе надо поспать. Бэйлис подняла взгляд на обеспокоенное её нервным состоянием и измождённое бессмертием лицо Траина и положила ладонь на его щёку, поглаживая большим пальцем почти чёрную кожу под подслеповатым глазом. — У тебя точно всё будет под контролем? Моё предложение поехать с тобой в силе. — После того, как ты чуть не растаяла в Ли Юэ, я тебя на милю не подпущу к Натлану, милая, — Траин устало улыбнулся, перехватил ладонь Бэйлис и поцеловал. — Разумно, — Бэйлис потёрла переносицу и выдохнула. — Забудь о всём, что я говорила эти дни. Сделай то, что должен. Что бы ты не планировал, я знаю, что это важно для тебя. Но я буду ждать тебя. *** В Натлане между искателями приключений ходит история, о том, что после жертвы Капитано, вершина Очканатлана покрыта снегом, и вокруг Трона Первозданного огня бушует вечная вьюга. Если к ней подойти, можно расслышать в её вое леденящий душу плач. Кто-то говорит, что это Снежная Царица горюет по своему Предвестнику, кто-то говорит, что это дело рук Владыки Ночи. Фатуи из отряда Капитано, оставшиеся в Натлане, предлагают более романтичную версию. Что из этого правда — неизвестно. Но если решите посетить это место, чтобы отдать дань уважения и памяти Предвестнику, что отдал себя для спасения Натлана, не удивляйтесь заиндевевшим цветам в его волосах.