Ещё одна ночь

Я резко прихожу в себя, словно меня выталкивают из тёмной вязкой глубины на поверхность. Первое, что ощущаю — сильное жжение в горле, от которого сразу начинаю кашлять, переворачиваясь на бок. Солёная вода обжигает язык, в груди неприятно сжимается, а губы пересохли так, будто я несколько дней бродила по пустыне, а не… Не знаю где. Судорожно втянув воздух, я снова задыхаюсь от кашля, и голова раскалывается. Несколько секунд я просто лежу, пытаясь понять, что происходит: перед глазами всё плывёт, звуки доносятся словно сквозь толстый слой воды, а сердце стучит громко. Постепенно зрение проясняется и, медленно поднимаясь на локтях, я оглядываюсь. Впереди только бесконечное море, ослепительно голубое и спокойное. Волны лениво накатывают на берег, оставляя на песке тонкую белую пену, которая почти сразу исчезает. Переводя взгляд вниз, вижу мелкий светлый песок, прилипший к рукам, ногам и мокрой одежде. Только теперь замечаю, что платье насквозь промокло и неприятно липнет к телу, а волосы спутались и тоже покрыты песком. За спиной шумят деревья. Резко обернувшись, я вижу густые заросли: высокие пальмы, широкие листья размером едва ли не с меня, лианы, переплетающиеся между стволами. Всё настолько плотное, что уже через несколько метров невозможно разглядеть, что скрывается внутри, и от этого зрелища по позвоночнику пробегает холодок. Это точно не тот пляж, на который можно случайно выйти после прогулки. Я снова поворачиваюсь к морю в поисках хоть чего-то знакомого — лодки, обломков, людей. Но ничего нет, только горизонт. — Чёрт… — хрипло шепчу я, и именно в этот момент замечаю движение справа. Сначала это просто силуэт: высокий мужчина стоит чуть дальше по берегу спиной ко мне, словно рассматривает океан. Затем он слегка поворачивает голову. Даже отсюда я сразу узнаю его — Амен. Конечно, кто ещё способен испортить мне утро, едва я открыла глаза? Он замечает, что я пришла в себя. Несколько секунд просто смотрит в мою сторону, словно проверяя, не показалось ли ему, а затем спокойно разворачивается и уверенно направляется ко мне без спешки. Меня это раздражает почти мгновенно — я только что едва не захлебнулась, понятия не имею, где нахожусь, а он выглядит так, словно вышел на обычную утреннюю прогулку. Когда между нами остаётся не больше метра, он останавливается и внимательно осматривает меня с головы до ног. — Живая, — констатирует он. Я морщусь, прочищая горло. — Какой ты наблюдательный. Уголок его губ едва заметно дёргается. — Уже разговариваешь. Значит, точно жить будешь. — Какая трогательная забота. — Закатай губу. Мне просто не хочется тащить по острову твой труп. Я несколько секунд молча смотрю на него. Конечно, мир может перевернуться с ног на голову, а нас выбросить неизвестно куда, но одно остаётся неизменным: мы по-прежнему действуем друг другу на нервы. Амен присаживается рядом на корточки и протягивает небольшую пластиковую бутылку. Нет, не протягивает — он сам подносит её к моим губам, не давая даже возможности выхватить её из рук. — Медленно, — спокойно говорит он. — Только пару глотков. Я уже чувствую прохладу воды и машинально приоткрываю губы. Первый глоток оказывается почти болезненным: пересохшее от соли горло благодарно принимает воду, и мне хочется осушить бутылку целиком. Я тянусь за следующим большим глотком, но Амен сразу убирает бутылку. — Эй… — Я сказал пару глотков. — Ты серьёзно? — Более чем, — он закручивает крышку и убирает бутылку за спину. — Воды мало. Я раздражённо смотрю на него. — Настолько мало? — Настолько, что если будем пить так, как тебе хочется, завтра её не останется совсем. Я невольно перевожу взгляд на бутылку: она действительно маленькая. В груди неприятно холодеет. До этого момента происходящее казалось каким-то странным сном, но теперь приходит понимание, что всё вокруг вполне реально. Я медленно поднимаю взгляд на него. — Что произошло? Он молчит, несколько секунд просто смотрит на море, будто и сам прокручивает события в голове, а я уже начинаю вспоминать сама.

***

Когда начальник вызывает нас обоих в переговорную, я сразу понимаю, что ничем хорошим это не закончится. Захожу первой, но уже через несколько секунд открывается дверь, и появляется Амен. Он останавливается рядом, бросает на меня короткий взгляд и усмехается. — Надо же. Опять повезло работать с тобой. — Не переживай, для меня это не больший праздник. — Даже обидно. Я уже надеялся услышать что-нибудь оригинальное. Я закатываю глаза. — Тогда придётся пережить разочарование. Начальник шумно выдыхает. — Может, вы хотя бы пять минут сможете не собачиться? Мы синхронно поворачиваемся к нему. — Нет, — одновременно отвечаем. Он только устало качает головой. — Именно поэтому я и отправляю вас вдвоём. Мы с Аменом переглядываемся. — Что? — спрашиваем снова одновременно. Теперь уже он закатывает глаза. — Через три дня состоится встреча с очень важным клиентом. Он рассматривает несколько компаний для долгосрочного сотрудничества, и если мы получим этот контракт, компания выйдет на совершенно другой уровень. Я невольно выпрямляюсь. — Встреча пройдёт в другой стране, на его яхте. Он предпочитает неформальную обстановку. Вы оба летите туда, проводите презентацию, отвечаете на вопросы и возвращаетесь обратно. — Почему мы? — спрашиваю я. — Потому что вы лучшие, — отвечает он, глядя сначала на меня, потом на Амена. — И потому что я не смог решить, кто из вас заслуживает повышение. Поэтому всё просто: кто лучше проявит себя на встрече, тот и станет руководителем нового отдела. Я чувствую, как внутри мгновенно просыпается азарт. Повышение. Вот оно, практически в руках! — Прекрасно, — спокойно говорит Амен. Я усмехаюсь. — Уже придумываешь оправдания на случай проигрыша? Он поворачивается ко мне. — Нет. Просто прикидываю, насколько громко ты будешь возмущаться, когда повышение получу я. — Мечтать полезно. — Особенно тебе.

***

Самолёт. Мы сидим через проход друг от друга — даже билеты, кажется, специально подобрали так, чтобы мы не могли сделать вид, будто друг друга не существует. Я открываю ноутбук, ещё раз просматриваю презентацию, и краем глаза замечаю, что Амен тоже работает. Через несколько минут он закрывает свой компьютер. — Третий раз проверяешь? Я не поднимаю головы. — Боюсь, ты не поймёшь, что такое ответственность. — Конечно. Именно поэтому мои проекты обычно закрываются раньше твоих. — Зато мои не приходится потом переделывать. Он тихо усмехается. — Какая самоуверенность. Я демонстративно надеваю наушники. Лучшее решение за весь перелёт.

***

Яхта оказывается огромной и белоснежной, настолько роскошной, что её палуба напоминает пятизвёздочный отель. Клиент встречает нас приветливо, показывает судно, шутит, предлагает напитки. Всё идёт именно так, как должно: мы проводим презентацию, отвечаем на вопросы, спорим друг с другом даже здесь, пытаясь незаметно перетянуть внимание клиента на себя. Каждый хочет оказаться на шаг впереди. В какой-то момент я замечаю, что небо стало слишком тёмным. Ветер усиливается — сначала совсем немного, потом всё сильнее. Капитан резко меняется в лице. Я уже не слышу, что он говорит: вокруг начинается суета, кто-то бежит по палубе, раздаются громкие команды. Яхту ощутимо качает, настолько сильно, что приходится схватиться за поручень. — Что происходит? — кричу я, но мой голос тонет в шуме ветра. Следующая волна с такой силой ударяет в борт, что меня едва не сбивает с ног. Люди вокруг начинают паниковать: кто-то кричит, кто-то уже надевает спасательный жилет. Я поворачиваюсь и вижу Амена. Он что-то кричит мне, но я не слышу ни слова — только вижу, как шевелятся его губы. Потом всё происходит слишком быстро. Грохот, ещё одна волна, и палуба резко уходит из-под ног, ледяная вода накрывает меня с головой. Я пытаюсь всплыть, не понимая, где верх, а где низ, и в груди начинает не хватать воздуха. Последнее, что успеваю увидеть сквозь мутную воду, — это чья-то рука, тянущаяся ко мне. А потом — темнота.

***

Воспоминание обрывается так же резко, как и началось. Я снова сижу на горячем песке, чувствуя, как солнце припекает мокрые плечи. Несколько секунд молчу, потом медленно поднимаю взгляд на Амена. — А потом я вытащил тебя. Я непонимающе смотрю на него. — Вытащил? — Ты уже была без сознания. Пришлось тащить тебя до берега, — он хмыкает. — Ты тяжелая, кстати. Между нами повисла тишина. Я коротко усмехаюсь. — И на кой чёрт тебе это было нужно? Он вопросительно приподнимает бровь. — Что? — Одной проблемой меньше бы стало, — говорю я ровным голосом, словно обсуждаю погоду. — Всю дорогу мечтал избавиться от меня. Идеальный шанс! И даже руки марать не пришлось бы. Он смотрит на меня внимательно, будто пытается понять, серьёзно ли я. — Какая ты глупая. — Не уходи от ответа. — Я и не ухожу, — отвечает он, опираясь локтями на колени. — Клиент всё равно погиб, остальных я тоже не видел. Я отвожу взгляд к морю. Где-то там, за линией горизонта, осталась яхта и люди. Если Амен прав… Я заставляю себя не думать об этом. — Контракта нам уже не видать, — продолжает он. — Повышения тоже. Так что не было никакой надобности брать такой грех на душу. Я снова перевожу взгляд на него. — Как благородно. — Не льсти мне. — Да я и не собиралась, — скрещиваю руки на груди. — Просто удивительно слышать это от человека, который полгода пытался доказать начальству, что я занимаю своё место исключительно по ошибке. — Не по ошибке, — качает он головой. — Исключительно благодаря своему невыносимому упрямству. — А ты, конечно, занял своё место благодаря ангельскому характеру? — Нет. Благодаря результатам. — Какая неожиданность. Я-то думала, ты просто всех утомил своей самоуверенностью. Он тихо усмехается. — Смешно слышать это от человека, который после каждого совещания подходит к кофемашине с таким видом, будто уже получил должность генерального директора. — По крайней мере, я не начинаю каждое предложение со слов: «Вообще-то правильнее будет…» — Потому что ты редко знаешь, как правильнее. Я закатываю глаза. — Господи, как же ты раздражаешь. — Взаимно. — Нет, не взаимно. Ты раздражаешь сильнее. — Есть рейтинг? — Есть. — И кто составлял? — Я. — Тогда неудивительно, что первое место занял я. Я раздражённо фыркаю. — Даже сейчас не можешь перестать соревноваться. — С тобой? — чуть наклоняет он голову. — Это ты постоянно превращаешь любое событие в соревнование. Я даже смеюсь от такой наглости. — Я? Амен, ты однажды поспорил со мной, кто быстрее подготовит квартальный отчёт. — И выиграл. — Потому что отключил мне интернет! — Неправда. — Правда! — У тебя просто закончился корпоративный доступ. — Ровно за пять минут до дедлайна? — Совпадение. — Конечно, — качаю я головой. — Ты неисправим. И между прочим, — говорю я, стараясь сохранить достоинство, — перепалку начал ты. — Нет. Ты спросила, зачем я тебя спас. — Потому что это нелогично. Он несколько секунд молчит, потом неожиданно отвечает уже без привычной усмешки: — Нет, Эва. Нелогично было бы смотреть, как человек тонет, если можешь его вытащить. Я не нахожу, что на это ответить, потому перевожу тему. — Кстати… сколько я вообще была без сознания? Амен отвечает не сразу. Он бросает взгляд на солнце, словно прикидывает время, хотя, кажется, давно уже сделал это в голове. — Почти сутки. Я непроизвольно хмурюсь. — Сутки? — Почти, — кивает он совершенно невозмутимо. — Лучшие сутки в моей жизни. Я смотрю на него несколько секунд. — Я могу обидеться. — Не стоит. Они уже закончились. Я закатываю глаза. — Какая трагедия. — Не представляешь. Амен поднимается на ноги, стряхивает с ладоней песок и только теперь я замечаю, что выглядит он ничуть не лучше меня. Мокрая одежда успела высохнуть прямо на нём, покрывшись разводами от соли. На предплечье длинная царапина, а на виске небольшая ссадина. До этого я почему-то их не замечала. Наверное, потому что была слишком занята желанием его придушить. Он поднимает с песка ту самую бутылку и убирает её в карман. — Мне пора. — Куда? — За водой. Я вопросительно смотрю на него. — Ты же сказал, её почти нет. — Поэтому и иду, — кивает он в сторону джунглей. — Пока ты спала, я немного осмотрелся. — Немного? — Настолько, насколько можно, не зная, что водится в этих зарослях. Где-то в глубине слышал шум воды. Я невольно перевожу взгляд на зелёную стену деревьев. Отсюда джунгли кажутся совершенно непроходимыми. — Думаешь, река? — Скорее водопад, шум слишком сильный. Если мне не показалось и там действительно пресная вода, сможем пополнять бутылки. Я чувствую, как напряжение внутри немного отпускает. Хотя бы одна хорошая новость. — Правда, идти неблизко, — добавляет он. — Поэтому лучше выйти сейчас. Он разворачивается, явно собираясь отправиться один, но я тут же поднимаюсь вслед за ним. Ноги предательски подкашиваются, однако равновесие удержать всё же удаётся. — Я иду с тобой. Он даже не оборачивается. — Нет. — Это был не вопрос! Теперь он всё-таки поворачивается. — Ты едва стоишь. — Стою же. — Пока что. Я складываю руки на груди. — Не драматизируй. Он окидывает меня взглядом с головы до ног. — Эва, ты сутки пролежала без сознания. — Уже очнулась. — Это не значит, что организм полностью восстановился. — Не переживай, не развалюсь. Он усмехается. — Вот именно этого я и боюсь. Придётся тащить тебя обратно. — Один раз уже притащил. Опыт есть. Я замечаю, как он устало прикрывает глаза. — Какая же ты… — Упрямая? — Это самое цензурное слово, которое приходит мне в голову. Я делаю шаг вперёд. — Я всё равно пойду. — Зачем? — Потому что, когда мы отсюда выберемся… — Если. — Когда, — специально выделяю я это слово. — Так вот, когда мы выберемся, я не собираюсь слушать, как ты будешь рассказывать всему офису, что Эвтида выжила исключительно благодаря тебе. Он тихо смеётся. — Неужели тебя сейчас волнует именно это? — Очень. — Даже больше, чем перспектива встретиться с каким-нибудь местным хищником? — Если выбирать между тигром и твоими рассказами в курилке, я ещё подумаю. Он качает головой. — Здесь, к твоему сведению, тигры не водятся. — Вот видишь. Значит, опасность только одна. Я выразительно смотрю на него. Он тяжело вздыхает. — Неужели твоя гордость настолько огромна? — Настолько, что я тоже собираюсь внести свою лепту в собственное спасение. — Даже если для этого придётся ползти? — Если понадобится, поползу. Он несколько секунд молчит, внимательно изучая моё лицо, будто пытаясь понять, шучу я или нет. Потом обречённо выдыхает. — Ладно. Но если почувствуешь слабость, сразу говоришь. Я победно улыбаюсь. — Командовать будешь, когда станешь моим начальником. Хотя… это невозможно. — Почему же? — Потому что начальником станешь ты только в одном случае: если этот остров официально зарегистрируют как филиал нашей компании. Он закатывает глаза. — Невероятно. Даже конец света не способен сделать тебя менее невыносимой. — И тебя менее самодовольным. — Значит, хоть что-то в этом мире остаётся стабильным. И, к собственному удивлению, мы одновременно усмехаемся, прежде чем направиться к тёмной стене джунглей, которая совсем не выглядит гостеприимной. Чем глубже мы заходим, тем быстрее исчезает ощущение, что совсем рядом есть море. Шум прибоя остаётся позади, а вокруг теперь только плотная зелень, влажный тяжёлый воздух и бесконечный стрекот насекомых. Идти оказывается намного тяжелее, чем я ожидала. Ноги словно налиты свинцом, после нескольких шагов начинает кружиться голова, а тело до сих пор кажется чужим, будто я проснулась всего несколько минут назад. Хотя, если подумать, так оно и есть. Я упрямо молчу, ни за что не признаваясь Амену, что каждый новый шаг даётся всё труднее. Он и без того только этого и ждёт. Ветки постоянно цепляются за одежду, широкие листья хлещут по рукам, а под ногами то и дело попадаются скользкие корни. Амен идёт впереди, время от времени отодвигая особенно толстые ветви, и в какой-то момент нарушает молчание: — Не рассчитывай, что нас быстро найдут. Я поднимаю взгляд. — Думаешь? — Уверен, — не оборачиваясь, отвечает он. — Если вообще найдут. Эти слова неприятно оседают где-то внутри. — Почему? — Потому что никто, кроме руководства, не знал, куда именно мы отправились. — Да ладно. — Именно так, — переступая через поваленное дерево, продолжает он. — Для остальных сотрудников мы просто были в командировке. Я догоняю его. — Но руководство сообщит спасателям. Он усмехается. — Возможно. Мне совсем не нравится это «возможно». — Что значит возможно? Он наконец оборачивается. — Помнишь, с кем у нас была встреча? У него была крайне сомнительная репутация. — Ну и что? — А то, что компании совершенно невыгодно объяснять общественности, почему её сотрудники проводили деловую встречу на яхте человека, которого половина новостей называла мошенником, а вторая половина — ещё хуже. Внутри становится холоднее. — Думаешь, они попытаются это скрыть? — Думаю, сначала они очень хорошо подумают, что принесёт меньше репутационных потерь, — спокойно отвечает он, будто давно пришёл к такому выводу. — Если признают, что мы были на яхте, автоматически свяжут компанию с ним. А этого руководство точно не хочет. Я невольно сглатываю. — Отлично. То есть нас могут вообще не искать? — Искать будут, — пожимая плечами, говорит он. — Вопрос только, когда. Я тяжело выдыхаю. — Ты умеешь поддержать. — Я не поддерживаю, — бросает он на меня короткий взгляд. — Я предупреждаю. В этот момент совсем рядом в кустах что-то громко шуршит. Я вздрагиваю так резко, что едва не наступаю Амену на пятки. Он тут же оборачивается. — Что? — Ты слышал? — напряжённо смотрю на густые заросли. Шорох повторяется, и по спине пробегают мурашки. — А вдруг тут змеи? Амен смотрит на меня так, будто я спросила, мокрая ли вода. — Ну конечно тут змеи. Я медленно перевожу взгляд на него. — Что? — Это буквально джунгли, Эва, — начинает он загибать пальцы. — Тут и змеи, и пауки размером с твою ладонь, и скорпионы, и ядовитые многоножки, и дикие кабаны вполне могут встретиться. Кто знает, может, ещё какой-нибудь крупный хищник здесь водится. Я останавливаюсь. — Ты специально пытаешься сделать так, чтобы я умерла ещё до укуса змеи? — Нет, — делает он задумчивый вид. — Просто перечисляю местную фауну. — Очень познавательно. — Всегда пожалуйста. Я бросаю на него убийственный взгляд. — Если через минуту я начну шарахаться от каждой ветки, виноват будешь ты. — Ты уже шарахаешься от каждой ветки, — усмехается он. Будто в подтверждение его слов, где-то сверху раздаётся громкий треск и я моментально вскидываю голову — оказывается, всего лишь крупная птица с шумом срывается с дерева и исчезает между кронами. Я тихо выдыхаю, и Амен, конечно же, замечает это. — Расслабься. — Легко сказать. — Пока громче всех здесь ведёшь себя именно ты. Любая нормальная змея уже давно уползла подальше. — Очень смешно. Когда выберемся отсюда, я обязательно тебе это припомню. — Если выберемся, можешь даже записать в список своих претензий. — У меня для тебя уже отдельная папка. — Уверен, она давно переполнена. — Не переживай, я заведу вторую. Он тихо усмехается, и именно в этот момент до нас доносится шум. Не шорох и не треск, а глухой, непрерывный гул, похожий на раскаты далёкого грома. Амен сразу останавливается. — Слышишь? Я прислушиваюсь, и теперь этот звук действительно невозможно перепутать ни с чем. Вода. Много воды. Мы ускоряем шаг, и джунгли постепенно становятся светлее, деревья редеют, а шум становится всё громче. Ещё несколько метров и последние кусты остаются позади. Я невольно замираю. Прямо перед нами с высокой отвесной скалы обрушивается широкий поток кристально чистой воды. С грохотом разбиваясь о камни внизу, он превращается в прозрачное озеро, над которым в лучах солнца висит лёгкая водяная пыль. После душных и тесных джунглей это место кажется почти нереальным. — Ну что, — негромко сказал Амен, осматривая водопад, — похоже, хотя бы от жажды сегодня не умрём. Не знаю, кто из нас первым сорвался с места — кажется, мы сделали это одновременно. Почти бегом спускаясь по камням к небольшому озеру у подножия водопада, мы в какой-то момент столкнулись плечами. — Подвинься! — возмутилась я. — Это ты подвинься! — Я первая! — С чего вдруг? Мы снова столкнулись и потеряли равновесие. — Амен! — Не толкайся! Через секунду оба с громким всплеском оказались на коленях прямо у кромки воды. Он отпихнул меня плечом. — Ты занимаешь половину берега. — Это называется личное пространство. — На необитаемом острове? Я уже не тратила силы на дальнейший спор. Опустив ладони в холодную воду, я зачерпнула её и жадно выпила. Она оказалась прохладной, кристально чистой и невероятно вкусной — казалось, ничего лучше я не пробовала за всю жизнь. Рядом Амен делал то же самое. Несколько минут мы молчали, лишь пили снова и снова, пока наконец не стало легче дышать. Я умыла лицо, смывая соль, песок и липкий пот, и даже голова начала работать немного яснее. Амен тем временем наполнил бутылку до самого горлышка, плотно закрутил крышку и удовлетворённо кивнул. — Уже лучше. — Намного. Он оглядел небольшое озеро. — Здесь можно и мыться. Я подняла брови. — Только не ты. Испортишь всю воду своим потом и грязью. Амен усмехнулся. — Не переживай, водопад как-нибудь переживёт встречу со мной. — Не уверена, — сделала я вид, что оцениваю поток. — Видишь, какой чистый? Жалко его. — Зато после тебя вода наверняка станет кисло-сладкой от количества яда. — Очень смешно. Он покачал головой. — Какая же ты вредная. Не говоря больше ни слова, он схватился за край футболки и снял её через голову. Я замерла. — Ты что делаешь? — Собираюсь мыться. — Это я поняла. Он спокойно расстегнул ремень. — Тогда в чём вопрос? — Ты… серьёзно? — Более чем. Через несколько секунд шорты последовали за футболкой. Он остался в одних тёмных боксёрах, совершенно не смущаясь моего присутствия. Я поспешно отвела взгляд — точнее, попыталась, потому что он предательски зацепился за него ещё на мгновение. Вот уж никогда бы не подумала, что увижу Амена в таком виде: высокий, с широкими плечами и подтянутой фигурой, которую явно не спортзал раз в месяц сделал такой. На руках и груди виднелось несколько свежих царапин, оставшихся после кораблекрушения и похода через джунгли. Я почти сразу мысленно одёрнула себя — нашла время рассматривать, совсем с ума сошла? Амен уже зашёл в воду, даже не подозревая, что секунду назад стал объектом моего крайне нежелательного внимания. Вода доходила ему до пояса. Проведя ладонью по мокрым волосам, он наконец повернулся ко мне. — Ты идёшь? Я тут же приняла максимально невозмутимый вид. — Нет. — Почему? — Потому что я не собираюсь раздеваться при тебе. Он приподнял бровь. — Никто и не просил устраивать показ мод. Я сложила руки на груди. — Подожду, пока ты закончишь. Амен пожал плечами. — Ждать тебя потом не стану. — Переживу. — Есть сомнения. Я смотрю сначала на него, потом на свою мокрую одежду и снова на водопад. Мы неизвестно где, на улице стоит жара, а одежда после морской воды отвратительно липнет к телу. Я шумно выдыхаю. — Ладно. — Что «ладно»? — Обойдёшься без бесплатного представления. Демонстративно проходя мимо него прямо в платье, я направляюсь к воде. Холод тут же пробирает до костей. Морщась, я иду дальше, пока вода не доходит почти до талии. Мокрая одежда становится ещё тяжелее, неприятно облепляя ноги. Амен несколько секунд молча наблюдает за мной, потом качает головой. — Иногда мне кажется, что ты принимаешь самые неудобные решения исключительно из принципа. Я бросаю на него победный взгляд. — Не кажется. — То есть ты признаёшься? — Конечно, — пожимаю я плечами. — Если выбирать между здравым смыслом и возможностью тебя позлить, выбор очевиден. Он тихо смеётся. — Хотя бы честно. — В отличие от тебя, я никогда и не скрывала своих приоритетов. Обратный путь проходит немного быстрее — возможно, потому что теперь у нас есть вода, а возможно, потому что мы уже запомнили дорогу. — Нужно решить, кто чем займётся, — говорит Амен, перешагивая через толстый корень дерева. — Уже командуешь? — Кто-то же должен. — Конечно. И этим человеком, разумеется, оказался ты. — Если хочешь, можешь взять инициативу на себя. Я на секунду задумываюсь. — Продолжай. Он усмехается. — Так и думал. Ещё несколько шагов мы идём молча. Потом он кивает куда-то вперёд. — Я займусь укрытием. Нам нужно место, где можно будет переждать солнце днём и ветер ночью. Чем раньше оно появится, тем лучше. Я нехотя признаю, что в этом есть смысл. — Ладно. Тогда что остаётся мне? — Еда. Я хмурюсь. — В смысле? — Будешь ловить рыбу. Я недовольно морщу нос. — Просто великолепно. — Не нравится? — Нет. Особенно если учесть, что последний раз я ловила рыбу… — я задумываюсь, — никогда. — Значит, будет новый опыт. — Ненавижу новые опыты. — Я заметил. Мы наконец выходим из джунглей. Перед нами снова расстилается пляж, а за ним — бесконечное море. Солнце тут же начинает припекать сильнее, а мокрое платье неприятно липнет к коже. Амен тоже замечает это. Без лишних слов он снимает футболку и протягивает её мне. — Держи. Я непонимающе смотрю сначала на него, потом на футболку. — Зачем? — Высушишь платье. — А ты? — Как-нибудь переживу. Несколько секунд я молчу, потом всё-таки беру футболку. — Отвернись. Он коротко кивает и без единой колкости разворачивается ко мне спиной. Я быстро стягиваю мокрое платье и одновременно ворчу: — И чем, интересно, я должна ловить рыбу? — Пока ты спала, я от нечего делать заточил палку о камень. Он наклоняется, поднимает что-то с песка и протягивает руку назад, не оборачиваясь. Я забираю длинную палку. Один её конец острый настолько, что вполне может сойти за копьё. — Надо же, — с сомнением рассматриваю я своё новое оружие. — Раз ты такой умелый, может, и рыбу сам поймаешь? — А ты построишь нам жилище? Я закатываю глаза, хотя он этого всё равно не видит. — Какой же ты невозможный. — Зато практичный. Я натягиваю его футболку. Она оказывается настолько длинной, что почти полностью закрывает бёдра. Моё платье остаётся сохнуть на ветке. — Всё. Амен наконец поворачивается, окидывает меня быстрым взглядом, убеждается, что я уже переоделась, и спокойно забирает с песка несколько крупных веток, которые принёс с собой. Я демонстративно фыркаю, перехватываю самодельное копьё поудобнее и разворачиваюсь к морю. — Если ничего не поймаю, виноват будешь ты. — Если ничего не поймаешь, значит, завтра попробуешь ещё раз. — Ненавижу тебя. — Это чувство очень помогает выживанию. Я только качаю головой и, не удостоив его ответом, направляюсь к воде, мысленно обещая себе, что поймаю хотя бы одну несчастную рыбу, только для того, чтобы не дать Амену ни единого повода сказать своё любимое: «Я же говорил». Ловить рыбу оказывается гораздо сложнее, чем я себе представляла. Первые минут десять я вообще не понимаю, что делаю: просто стою по колено в воде с этой дурацкой палкой и чувствую себя максимально нелепо. Мелкие серебристые рыбки то и дело проносятся совсем рядом, но стоит мне попытаться ударить, как они мгновенно исчезают. Я промахиваюсь раз за разом, и на очередной попытке острие копья с громким всплеском уходит в воду, а рыба спокойно уплывает в сторону. — Да вы издеваетесь… — бормочу я себе под нос. Кажется, даже рыбы здесь сговорились против меня. Глубоко вдохнув, я заставляю себя успокоиться, ведь если я сейчас вернусь с пустыми руками, этот самодовольный индюк будет припоминать мне это до конца наших дней. А если учесть, что мы застряли на острове… До конца очень долгих дней. Я меняю место, захожу чуть дальше и стараюсь двигаться медленнее. Долго жду, и когда очередная рыба подплывает совсем близко, я не спешу и даже перестаю дышать. Только потом резко опускаю копьё вниз. Всплеск. Я смотрю в воду. Есть! Небольшая рыбина отчаянно бьётся на острие. — Ха! — невольно улыбаюсь я. — Ну что, съела? Понятия не имею, зачем говорю это рыбе, но сейчас мне становится значительно легче. Со второй приходится повозиться ещё не меньше получаса. Когда наконец удаётся поймать и её, руки уже дрожат от усталости. Зато возвращаюсь я не с пустыми руками. Пусть рыбины совсем небольшие, но это всё-таки еда. Я выхожу на берег и ищу глазами Амена. Нахожу его почти сразу: он как раз заканчивает закреплять последние широкие пальмовые листья на каком-то сооружении. Подхожу ближе и только теперь понимаю, что это уже вполне настоящий шалаш. Небольшой, но достаточно широкий, чтобы в нём могли поместиться двое. Каркас сделан из толстых веток, а сверху всё аккуратно закрыто слоями сухих и зелёных пальмовых листьев. Честно говоря, я впечатлена. Не ожидала, что он сможет собрать такое всего за пару часов. На мгновение даже возникает желание сказать что-то вроде «Неплохо получилось», но я вовремя прикусываю язык. Не дождётся. Амен замечает меня и переводит взгляд на добычу. — Всё? Я демонстративно поднимаю копьё. — Вообще-то две. Он подходит ближе, внимательно рассматривает рыбин и с совершенно серьёзным лицом произносит: — Слава богу. Я хмурюсь. — Что? — Слава богу, пока собирал материалы, я нашёл бананы. Несколько секунд я молчу, потом медленно смотрю сначала на рыбу, потом на него. — То есть ты сейчас обесценил примерно полтора часа моего героического труда? — Нет, — качает он головой. — Я просто понял, что с такими темпами ужинать мы будем послезавтра. Я возмущённо выдыхаю. — Между прочим, я впервые в жизни ловила рыбу! — Это заметно. Я недовольно протягиваю ему копьё. — Тогда сам иди и поймай лучше. — Мне ещё костёр разводить. Я прищуриваюсь. — Ты специально набрал себе все задания, в которых выглядишь героем? Он задумывается на секунду. — Нет, — потом широко улыбается. — Но сейчас идея мне нравится. Я закатываю глаза. — Самовлюблённый павлин. — Зато павлин с бананами и шалашом. Я перевожу взгляд на укрытие, потом на связку зелёных бананов, лежащую рядом, и с огромным нежеланием признаю про себя, что спорить с фактами сегодня действительно сложно. Но вслух, разумеется, ничего не говорю. К вечеру пляж заметно меняется. Жара постепенно отступает, ветер становится прохладнее, а длинные тени от пальм медленно ползут по песку. Я сижу возле шалаша и наблюдаю за Аменом, который в какой-то момент снимает с запястья часы. Я сразу узнаю их. Дорогие. Очень дорогие. Ещё в офисе кто-то как-то обсуждал, что они стоят столько, сколько некоторые машины. — Что ты делаешь? — спрашиваю я. Он ничего не отвечает, просто поднимает с песка увесистый камень и со всей силы опускает его на циферблат. Я невольно вздрагиваю от хруста, когда стекло покрывается трещинами. Ещё один удар — и корпус буквально разваливается. — Ты с ума сошёл? Он спокойно вытаскивает несколько крупных осколков стекла. — Возможно. — Эти часы стоили… — Сейчас они стоят ровно ноль, — перебивает он меня так буднично, будто речь идёт о пластиковой зажигалке. Я молча наблюдаю, как он складывает в небольшую кучку сухие пальмовые листья, сверху добавляет тонкие ветки, оставшиеся после строительства шалаша, и становится на колени. Берёт один из осколков и начинает быстро водить им по металлической части механизма. Через несколько секунд появляются первые искры. Не с первой попытки, не со второй, но постепенно сухие волокна начинают тлеть и появляется тонкая струйка дыма. Амен осторожно наклоняется и начинает медленно раздувать её, и уже в следующую секунду вспыхивает маленький язычок пламени. Я невольно улыбаюсь. — Надо же. Он подбрасывает ещё немного сухих листьев, и огонь становится больше. — Теперь можно готовить. Мы нанизываем рыбу на тонкие прутья и устраиваем их над костром. Запах жарящейся рыбы быстро смешивается с запахом дыма и солёного воздуха. Некоторое время мы молчим. Я смотрю на закат: солнце медленно опускается к самой линии горизонта, окрашивая море сначала в золотой, потом в оранжевый цвет. Красиво. Неожиданно красиво. — Никогда не думала, что окажусь на необитаемом острове. — Я тоже. — И уж точно не думала, что окажусь здесь с тобой. Он усмехается. — В этом наши мнения совпадают. Я невольно улыбаюсь. — Представляешь лицо начальника, если мы всё-таки вернёмся? — Представляю. — Думаешь, повышение всё ещё будет актуально? — После такого? — он качает головой. — Думаю, нам сначала дадут отпуск. — За счёт компании? — Нет. — Жадные. Он тихо смеётся и несколько секунд мы просто смотрим на огонь. Кажется, впервые за весь день рядом становится спокойно — без желания задеть друг друга, без колкостей. Я даже успеваю подумать, что, возможно, мы способны нормально разговаривать. — Знаешь, — вдруг говорит Амен, — если бы ты не спорила со мной по любому поводу, день прошёл бы гораздо проще. Я медленно поворачиваюсь к нему. — Я? Вообще-то это ты не можешь прожить и пяти минут, не отпустив какую-нибудь язвительную реплику. — Потому что ты постоянно создаёшь для них повод. — Конечно, — я складываю руки на груди. — Виновата снова я. — Не снова, — он пожимает плечами. — Всё ещё. Я громко выдыхаю. — Потрясающе. — Спасибо. — Это был не комплимент. — А прозвучало почти как он. Я качаю головой. — Всё. Разговор окончен. — Неужели? Рекорд. Я ещё несколько секунд смотрю на него, потом понимаю, что продолжение этого разговора ничем хорошим не закончится, и поднимаюсь на ноги. — Я спать. — Уже? Я захожу в шалаш. Внутри оказывается теснее, чем выглядело снаружи, но места для двоих всё-таки хватает. Я сразу ложусь как можно ближе к самому краю, почти вплотную к стенке из пальмовых листьев, и специально поворачиваюсь к ней лицом, чтобы, когда Амен придёт, оказаться к нему спиной. Пусть даже во сне между нами останется хотя бы это маленькое расстояние. Закрываю глаза. За стенками шалаша тихо потрескивает костёр, где-то совсем рядом шумит море, а за моей спиной остаётся достаточно места для человека, которого меньше всего на свете мне хотелось бы видеть своим соседом этой ночью.