Тяжело в учении — легко в бою

Всё началось с дурацкого фильма. Они смотрели его на старом видеомагнитофоне, пока Ева ушла в магазин. Весь дом принадлежал только им. Данте сидел на полу, подперев подбородок ладонями, Вергилий развалился на диване с книгой, но краем глаза тоже поглядывал на экран. А потом началась та самая сцена. Данте замер, когда старший брат отложил книгу. На экране двое целовались под дождём. Они были мокрые, счастливые, и это выглядело так… Данте не знал, как это назвать. Красиво и взросло. И немного страшно. Определенно, молодой разум считал всё взрослое чем-то ответственным. А ответственность вызывала панику. — Как думаешь, это сложно? — спросил Данте, не оборачиваясь. Вергилий молчал так долго, что Данте уже решил, что он не ответит. — Не знаю. Наверное, нет. Данте обернулся. Вергилий сидел на краю дивана, сжав книгу в руках. Он смотрел не на экран, а на Данте и он выглядел испугано. — Я хочу попробовать, — сказал Данте. Вергилий моргнул. — Что? Данте стушевался и быстро отвел взгляд, утыкаясь лицом в пол. Было стыдно и глупо. Ужасное чувство. — Я не против, — Вергилий подал голос также неловко. Возможно, он сразу же пожалел об этом, когда ему пришлось взглянуть в глаза брату.

***

Они сидели у Вергилия в комнате, на его кровати, просто потому что лучшего места, как-будто бы, не нашлось. Почему-то сейчас они могли найти множество причин, почему они как можно дольше не начнут то, ради чего спрятались наедине. Оба смотрели в пол, говоря ни о чем. Пока… — Трус, — Данте боялся не меньше, но успел вовремя переложить ответственность на старшего брата. — От труса слышу, — Вергилий недовольно фыркнул, водя ногой по полу, пытаясь набраться храбрости. Они посмотрели друг на друга и… Если не сейчас, то никогда. Так ведь? Вергилий положил обе руки на щёки Данте, притягивая того к себе. Носы неловко соприкоснулись, а дыхание стало общим. Общим. Ещё не поцелуй, но уже очень-очень близко. Близко настолько, что… Снизу донесся звук открывающейся входной двери. — Она рано! — прошептал Данте — Чёрт, чёрт, чёрт! — Замолчи и иди сюда! Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём доме. Данте смотрел в глаза брата, пытаясь понять, есть ли смысл доводить дело до конца или стоит разбежаться по разным углам. Внизу хлопнула дверца шкафа, Ева разбирала продукты. У них было, может, две минуты, прежде чем она поднимется проверить, чем они заняты. — Ладно, — прошептал Вергилий, хватая Данте за воротник. Неловко. Зубы стукнулись, и Данте почувствовал солоноватый привкус. То ли от пота, то ли он прикусил губу. Вергилий выдохнул судорожно , а его пальцы впились в плечи Данте. Он чуть отстранился и снова придвинулся, пытаясь найти правильный угол, их носы встретились. — Просто дай мне… — Данте пытался забрать инициативу. Он взял лицо Вергилия в ладони, чувствуя, как дрожат собственные руки. Кожа брата была тёплой и влажной, под пальцами бился пульс, быстрый-быстрый, как у загнанного зайца. — Верг, закрой глаза. Вергилий послушно зажмурился. Данте придвинулся ближе. Их губы встретились мягче, почти правильно. Что вообще значит это чёртово «правильно»? У мамы не спросишь. Шаги на лестнице стихли. Они замерли оба, глядя друг на друга с одинаковым ужасом. — Мама наверху, — прошептал Вергилий. Данте снова схватил его за лицо, грубее, чем надо, и прижался губами к губам брата. Это было некрасиво. Быстро, сбивчиво, и Данте чувствовал, как Вергилий дрожит под его руками, как его дыхание сбивается, как он пытается ответить, но у него не получается, потому что до смерти неловко. В этом было что-то настоящее. Что-то до дрожи тёплое заглушало страх и панику. Дверь начала открываться. Они отскочили друг от друга в разные стороны. Данте рухнул на пол, делая вид, что ищет что-то под кроватью. Вергилий вцепился в покрывало и уставился в сторону вошедшей матери. — Мальчики? — Ева заглянула в комнату. — Мама! — одновременно сказали они, и это прозвучало так фальшиво, что Данте захотелось провалиться сквозь землю. Ева перевела взгляд с одного на другого. Данте сидел на полу, красный до корней волос. Вергилий сидел на кровати и выглядел абсолютно точно также. — У вас всё хорошо? Ева посмотрела на них так странно, что Данте был готов поклясться, что она знает. Всё знает. Но она только вздохнула и покачала головой. — Скоро будет готов ужин, не таскайте ничего с кухни, а то перебьёте аппетит. Она закрыла дверь. Шаги стихли в конце коридора. Данте выдохнул так громко, что Вергилий дёрнулся. — Мы живы, — прошептал Данте, утирая вспотевший лоб. — Мы живы, мы живы… — Заткнись, — Вергилий уронил голову на руки и простонал. Данте вдруг расхохотался, уткнувшись лицом в колени брата, чтобы мама не услышала. Вергилий поднял голову и посмотрел на него. В глазах мелькнуло что-то тёплое, то самое, что Данте видел в фильме, только супер реальное. — Придурок, — сказал Вергилий, но без злости. — Это было… — Данте улыбнулся, чувствуя, как снова волнуется. — Нормально. В смысле, не так плохо. Вергилий фыркнул. — Ночью я жду тебя. Ночью, когда дом уснёт, они снова будут друг напротив друга, касаясь носами и учась чему-то, что невозможно узнать в книжках.