Явное скрытое

Еще с первого глотка Понд знал, чем все это закончится. Как только хитрые глаза Пувиназаблестели, и он приблизился, весь остальной мир стал не важен, другие люди отошли на второй план. Сонгкран, как всегда, был бешеным. Толпы людей, гремящая отовсюду музыка, мокрые майки и широкие улыбки не оставляли равнодушными никого, кто любит уходить в отрыв. Хотя сам Наравит не очень любил такое времяпровождение, Пу это обожал, и, когда он пригласил его вместе пойти на рейв, отказать ему было невозможно – парень знал это и бессовестно этим пользовался. Они договорились с друзьями о том, что снимут вип-зону, чтобы быть подальше от самой густой толпы и наслаждаться музыкой и представлением с удобного места не возвышении. Как плюс – можно было безнаказанно обливать тех, кто снизу, ведь до вас все равно не доберутся. В итоге компания собралась действительно большая: веселящиеся уже не первый день Дау, Оффрод и Джун, Уильям и Эст, шалящий Джеминай и подтянувшиеся чуть позже Перт с Сантой и еще много других знакомых из индустрии. Еще перед приходом Пувин предусмотрительно отдал свой телефон Понду, зная, что из них двоих он более спокойный и точно уследит за важным. Это было уже обыденно для обоих: сохранять вещи друг друга, заботиться, чтобы ни один из них не остался голодным, защищать друг друга и поддерживать. Связь, появившаяся благодаря работе, переросла даже в нечто большее, чем просто дружба. Они даже оделись одинаково, не сговариваясь: черные майки, у Пу черные штаны, у Наравита – шорты и кепка. Невозможно было не заметить их особых отношений – не зря же их подкалывала добрая половина GMM во главе с Фортом (который, по авторитетному мнению Пувина, давно потерял страх). Веселье лилось через край. Тут и там можно было заметить обнимающихся или флиртующих людей: Дау невозможно было оторвать от Оффрода, Уильям шептался с Эстом, а Пертсанты, как всегда, витали в облаках, не отпуская друг друга. Пувин, Понд, Джун и Джем наслаждались шоу, танцевали вместе со всеми, отдавались музыке. Но, даже несмотря на это, Наравит не выпускал Пу из своего поля зрения: как тот убирал волосы со лба, как широко улыбался, и как привлекательно мокрая майка повторяла контуры его стройного тела. Сильно напиваться в этот Сонгкран Понд не планировал – он знал, что, хмелея, становится более разговорчивым и решительным на действия. Пу знал это тоже. Поэтому, когда тот потянулся к нему с бутылкой, намереваясь напоить его, игра началась. Алкоголь обжигал горло, туманил разум. Но когда Пувин так смотрел на него и держал за плечо, Наравит готов был принять из его рук даже яд. А потом было еще, и еще. Пу заразительно смеялся и был все ближе, вливая в него что-то очень крепкое. Голова немного начинала кружиться, огни постепенно сливались в цветные фейерверки. На какой-то момент Понд перестал искать глазами Пувина, поддался моменту, отключился от окружающего, переводя свое внимание на сцену. Двигаясь не в ритм, погрузился в свои чувства. Было приятно не думать ни о чем и просто отдохнуть, хоть и избежать людских камер точно не удалось бы. Когда взгляд вернулся к Пу, тот тоже смотрел на сцену. И все бы ничего, но сзади его обнимал захмелевший Джеминай. Друг разомлел, в порыве несколько раз целуя Пувина в плечо и грудь. Наравит прикрыл глаза, успокаивая себя: ревновать не было смысла, Джем близок им обоим, но неконтролируемое чувство все равно пробралось под кожу, заставляя сжать челюсти. Сейчас Пондухотелось быть на месте Джеминая – чтобы именно его губы нежно целовали тело Пу, тая в себе обещание большего. Пувин, кажется, заметил состояние Наравита – никто другой бы и не смог, слишком хорошо он его знал. Все еще находясь в объятьях Джема, он в тени перил протянул руку и схватил Понда за майку, чуть протягивая к себе и стараясь так успокоить. Парень в ответ на это поймал его взгляд и чуть улыбнулся, расслабляясь. Глубокой ночью, когда силы от танцев, толпы и алкоголя были уже на исходе, решено было отправиться домой. Самые стойкие – Дау, Оффрод, Перт и другие были еще в строю, но Понду уже просто хотелось завалиться в уютную кровать, смыв с себя накопившуюся усталость. Взглянув на Пу, он незаметно от всех сцепил их мизинцы. — Пойду домой, — одними губами прошептал парень, когда Пувин повернулся к нему. — Пошли вместе, — так же тихо ответил тот. Они тепло попрощались с друзьями, которые еще продолжали свое веселье. Галдящая толпа осталась позади, парни остановились. — Хочу к тебе домой, — без предисловия выпалил Пувин, снова цепляясь за мокрую футболку Понда. Тот в ответ кивнул, перехватывая руку Пу своей: — Пошли. Шли молча, не торопясь оказаться в стенах квартиры. Тут и там сновали люди, обливаясь или агитируя других вступить в бой водой. Наравитуочень хотелось взять Пувина за руку и не отпускать, но он понимал, что для них это невозможно – по крайней мере, большую часть времени, когда они находились под прицелом сотни глаз и камер. Его это не огорчало, ведь впереди ждал дом. Прогулка немного отрезвила обоих парней, хотя хмель все еще путал мысли. Хотелось продлить это ощущение приятной легкой невесомости, заставляющей постоянные тревоги отступить. Придя в квартиру, Пувин сразу же пошел в сторону кухни. Он знал жилище Понда как свое, и чувствовал себя как дома. Это было словно их маленькое убежище, созданное только для них двоих и скрадывающее от посторонних глаз. Наравит заглянул в кухню, останавливаясь возле стойки. Пу жадно пил холодную воду, не обращая ни на что внимания. Понд несколько секунд любовался им, таким мокрым и растрепанным, а затем подошел ближе, намереваясь обнять. Руки легли на талию, погладили подтянутый живот, притягивая к себе. Пувин поставил пустой стакан и прикрыл глаза, откидывая голову на плечо парня. Они медленно покачивались в объятиях друг друга, успокаиваясь и наслаждаясь. Наравит игриво куснул мочку Пу, и тот издал смешок. — Соскучился? — тихо произнес он, поворачивая голову. — Очень, — серьезно ответил Понд, провел носом по шее, щекоча. — Трудно быть к тебе так близко и не иметь возможности касаться так, как хочется. — Пошли в душ? — Мгм, — невнятно согласился парень, и Пувинвынырнул из его объятий, беря за руку и ведя в направлении ванной. Сырая одежда неприятно липла к телу, холодила кожу, так как кондиционер в квартире работал на полную. Парни спешно разделись и залезли в душевую. Вода была теплой, но не горячей – просто чтобы немного согреться и смыть с себя события прошедшего дня. Понд, больше не медля, притянул Пувина к себе и нежно поцеловал. Руки парней блуждали везде, где могли дотянуться: забирались в волосы, выводили узоры на спине, ласково проходились по животу, спускались ниже. Вода попадала в глаза, но было плевать – сейчас ничего не имело значения. Пондспустился поцелуями по ключицам и груди Пу, а затем резко, пока тот млел под его прикосновениями, развернул его спиной и прижал к стенке душевой. Тот лишь уперся руками и криво усмехнулся такой прыти. Усмехнулся так, как только он мог – Наравит обожал это. Он обожал в Пувине все. Поцелуи скользнули по плечам, особенно уделяя внимание определенным местам, на что Пу издал довольный понимающий смешок. — Ты ревнуешь, поэтому своими губами решил смыть следы Джема? — Мне просто жаль, что я не смогу целовать тебя так же открыто, — продолжая свое занятие, ответил Понд. — Но сейчас я здесь, с тобой, — Пувин повернул к нему голову, заглядывая в глаза. — Тебе не о чем волноваться. Я твой. — Знаю, — короткий ответ, и очередными поцелуями вдоль позвоночника, добираясь до ямочек у ягодиц. Пувин действительно принадлежал Понду, а Понд– ему. Каждой клеточкой тела, каждым вздохом и прикосновением они присваивали друг друга. Это был чистый абсолют, непреложная истина, известная только им двоим. Когда Наравит сделал первый толчок, Пу издал протяжный одобрительный стон. Все смешалось: рваное дыхание на двоих, шум воды, накатывающее волнами удовольствие. Пувинвыгнул спину, становясь еще ближе, на что Наравитиздал животный рык, срываясь на нетерпеливый темп. Теперь чуть теплая вода казалась обжигающей, распаляя. Последний рывок, и оба выдыхают, обессиленные. Ноги Пу подкашиваются, и Понд бережно подхватывает его, придерживая поперек живота, целует в висок. И пусть для всех они просто друзья и партнеры, их связь нерушима, и они знают это. Сейчас, здесь, в их маленьком убежище на двоих существуют только они. Это их мир, где они могут быть настоящими друг с другом, не скрывать чувств, а открыто выражать их так, как хочется. Никто не сможет отнять у них эти минуты – и этого достаточно.