good luck kiss

      Учитывая, что Фред хотел немного уединения в пост-квалификационной суматохе, ему удалось поймать Джорджа только несколько часов спустя, уже в моторхоуме. Он не планировал грандиозных признаний, но хотел, чтобы Джордж знал: он серьезно имел в виду то, что сказал, что сказанные слова были не просто брошенной между коллегами фразой.              Фреду позволялось слоняться в одиночестве в большинстве зон моторхоума, несмотря на негласные правила о том, что нельзя беспокоить старших инженеров, менеджеров или пилотов. Однако он был в большей степени уверен, что достаточно близок с Джорджем, чтобы получить личное разрешение побеспокоить его хотя бы на секунду, даже во время гоночного уик-энда.              Он нашел Джорджа сидящим в углу, с лицом, окрашенным золотым светом угасающего испанского солнца. Он, что грубо было думать, справлялся с экстремальной погодой гораздо лучше, чем ожидалось, и как обычно оставлял Фреда наедине с его нордической невосприимчивостью. Фред хотя бы мог рассчитывать, что Джордж будет услужливо смеяться над его шутками и жалобами о жаре.              — Привет.              Фред подошел ближе. Джордж поднял голову от планшета, в который сосредоточенно смотрел. Без сомнений, готовился к завтрашнему дню. Его глаза встретились с Фредом, и серьезная хмурость исчезла с его лба.              — Здравствуй. Я думал, тебя уже утащили на встречу с фанатами, — тихо, в привычной манере сказал Джордж. Он сделал легкий, воздушный жест, скорее чтобы показать, как, по его мнению, медиа-команда таскает их, звезд Mercedes второй величины, из места в место.              — О, да, она совсем скоро, — усмехнулся Фред.              Он практически бежал сюда, понимая, что график не позволит ему нормально поговорить с Джорджем — разве что поздно вечером, — а нарушать чужие предгоночные ритуалы он, если честно, не планировал, так что пришлось ловить момент сейчас.              — Я просто, — пожал он плечами, чувствуя себя переполненным волнением. — Хотел поздравить тебя с поулом, — сказал он, несмотря на ноющие щеки — он улыбался ровно с момента, когда Джордж обошел всех соперников в квалификации.              Было приятно видеть, как Джордж собственными усилиями возвращает себе уверенность, как он стабильно и красиво ведет машину прямо к поул-позиции.              — Ты гнал правда, правда здорово. Рад снова видеть тебя в привычной форме, — сказал Фред, доверяя Джорджу понять, что именно он надеялся донести. В основном — восхищение и гордость. Естественно, это не было в упрек навыкам Джорджа; облегчение было связано с преодолением абсурдного кошмара последних нескольких гонок. Фред знал, что эти ментальные вызовы проверили бы любого, даже такого стойкого человека, как Джордж.              — Спасибо, — ярко, широко улыбнулся Джордж, и его щеки залил румянец. — Машина сегодня ощущалась гораздо лучше. Вернули старые настройки, добавили свежие, — пошутил он, невероятно по-дурацки. Видимо, гордящийся своим же замечанием, он сморщил нос — как выходило от искренней улыбки, а не для позирования перед камерами.              Фред уже открыл было рот, чтобы поддразнить, но в кармане джинсов завибрировал телефон. На экране вспыхнуло имя: Джина (Медиа Координатор). Он даже не опаздывал, а его уже искали, судя по всему.              Фред сбросил звонок, а затем вновь поднял взгляд.              — Мне скоро придется возвращаться. Извини, — виновато улыбнулся он.              — Конечно, конечно.              Джордж отнесся с пониманием, выглядя в своем углу, как пришедший из другого мира.              Каким-то образом ему удавалось выглядеть с оттенком королевской знати, даже в командном мерче и с поджатой под себя ногой. Он был красивым, как принц — по-настоящему красивым. Наверное, именно поэтому Фред на секунду потерял нить разговора и часть внутренней сдержанности.              Он протянул руку — движение, начавшееся как дружеское похлопывание на прощание, — но затем аккуратно и крепко обхватил плечо Джорджа и наклонился ближе, словно хотел прошептать тайну. И тогда Джордж не отдернулся и не спросил, не ударился ли он головой; скорее, он даже оживился, будто хотел услышать ту самую тайну — которую сам Джордж просто еще не знал, а Фред не мог облечь мысли в слова… Потом Фред наклонился еще ближе и поцеловал его в щеку, бережно и со всей преданностью, какую не умел выразить иначе. Прощальный поцелуй. Необычный, но не совсем выходящий за рамки дружеского жеста. Вполне соответствующий чуть более фамильярному обхватыванию чужого плеча.              За исключением…              Фред, клянясь жизнью, целился в скулу. Честно, искренне, положа руку на сердце — у него не было намерения сделать что-то иное. Но Джордж, видимо от неожиданности, дернулся в слабой хватке и так наклонил голову, что вдруг, к несчастью, Фред прижался поцелуем к уголку его рта и скользнул губами по краю губ Джорджа.              Фред, ошеломленный, инстинктивно отстранился.              Это, конечно, не был настоящий поцелуй, далеко не он — просто просчет в дистанции и движении, нечто, над чем можно посмеяться, если бы такое случилось с близкими приятелями.              Губы Джорджа, разумеется, блестели от бальзама. Фред и раньше осознавал этот факт, что тот использует модный бальзам для защиты от ветра. Он даже выпросил у Джорджа один тюбик, когда потерял свой дешевый, из аптеки. Тем не менее, знать — одно, а испытать на себе — совсем другое, потому что теперь небольшая часть его нижней губы была липкой и прохладной от чужого мятного бальзама.              Они все еще смотрели друг на друга: Джордж медленно моргал своими огромными, красивыми глазами на Фреда, и непонимание в его взгляде с каждой секундой постепенно сменялось ошеломленным неверием.              — Черт, приятель, — прохрипел Джордж. — Не хотел, извиняюсь, — его голос был полон знакомой, отточенной шутливости. Как будто здесь была его вина. Как будто он просто так, не подумав, отреагировал на то, что Фред чмокнул его, даже не спросив вначале. Чмокнул в эти надутые, иссушенные ветром губы, из которых рождались невероятные британские выражения и абсурдные фразы, которые Фред обожал. — На секунду я подумал, что ты ударишь меня головой или еще что-то…              Фред неосознанно облизнул нижнюю губу. И опять он не планировал — это было необдуманное действие. Это просто произошло раньше, чем он успел включить голову. Мятное покалывание зудело на губах, и язык сам собой выскочил наружу, чтобы унять это ощущение, и поэтому смазал остатки бальзама, прилипшие к коже и уголку рта.              Джордж это заметил — конечно же заметил; — его глаза стали еще больше, еще комичнее. Любая отговорка, которую Фред собирался сочинить, чтобы взять вину на себя, застряла в горле.              — На удачу, — хрипло выпалил он. — Поцелуй на удачу. Для гран-при. Ты взял поул, ты явно справишься, и единственное, что тебе может еще понадобиться, — это немного удачи, — затараторил он, не уверенный, имеет ли его речь хоть какой-то смысл.              — Оу, — Джордж смотрел на него очень пристально, не отводя взгляда, возможно, потому что не смел посмотреть в сторону, будто не хотел ничего другого, кроме как еще раз поймать Фреда за каким-нибудь странным занятием, например, за слизыванием своего бальзама с его губ. Что, увы, Фред и сделал. Он продолжал ловить фантомный вкус губ Джорджа. — Спасибо, приятель, это очень… — Джордж откашлялся, ерзая на месте. — Это мило с твоей стороны, спасибо.              — Я… да. То есть…              Телефон Фреда снова завибрировал в руке — в той, которая не держала Джорджа.              — Ладно, мне, наверное, правда стоит… тут…              О, боже. Все превратилось в полнейший бардак, и виноват в этом был только он сам. Отличная работа.              Ничего, Фред собирался все исправить; он не уйдет, пока не распутает этот клубок. Поэтому он опять отклонил вызов кнопкой уменьшения громкости и глубоко, чтобы успокоиться, вдохнул.              — Не думаю, что тебе нужно мое благословение в виде… поцелуя на удачу, — начал он, пытаясь объяснить, что же хотел сделать, — но давай не будем оставлять все как есть после последних нескольких недель.              Джордж выдохнул, но продолжил внимательно слушать.              — Можно я сделаю все как следует? — спросил Фред. — Пожалуйста.              Джордж не торопился — пока сердце Фреда тревожно колотилось в груди, — но в конце концов едва заметно кивнул, выглядя хрупким и все таким же ох-красивым. Фред обхватил ладонями его челюсть — что было не совсем удобно с телефоном в руке. Пальцы скользнули по мягкой коже и легкой щетине, чуть наклонили голову в сторону, и Фред оставил крошечный, но осознанный поцелуй прямо на его высокой скуле, специально как можно дальше от губ.              — Ох, — почти застенчиво произнес Джордж, когда Фред отстранился. Затем улыбнулся, и глубоко в груди Фреда расцвело что-то яркое. Даже если эта красивая улыбка медленно превратилась на лице Джорджа в самодовольную ухмылку. Все еще добрую, но очень самодовольную. Ту самую, которую он не скрывал после победы в гонке с характерной дерзостью. Абсолютно убийственную, невероятно красивую и немного раздражающую. В общем, очень джорджевскую.              Фреду хотелось забраться к нему на колени, поиздеваться — или, может, стереть это выражение самодовольства, немного подшутив парой фраз, — но он не стал ничего делать. Он уже исчерпал лимит смелых и глупых поступков на сегодня, он не собирался рисковать, тем более что телефон завибрировал в третий раз и теперь неприятно дребезжал между его ладонью и челюстью Джорджа, которую он еще не отпустил. Он быстро сбросил вызов, уже как обычно.              Долгое мгновение они не двигались — просто смотрели друг на друга. Фред, если честно, совсем потерялся в сияющих глазах напротив.              — Я… поболтаем позже, да? — пробормотал Фред, потому что правда нужно было идти. Это прозвучало как вопрос, неуверенно, но с надеждой. Улыбка Джорджа снова преобразилась, став искренней и счастливой, и он кивнул, словно услышал реальный вопрос, скрытый за словами Фреда, и осознанно ответил на него «да».              — Конечно. Завтра вечером, если не раньше, — согласился тот наполовину с насмешкой. Фред почувствовал, как краснеет. Вот он, Джордж, почти что флиртует с ним, а Фреду нужно идти заниматься пиар-мероприятиями. Оставалось лишь надеяться, что с ними не случится более серьезной трагедии.              Фред, до сих пор держа лицо Джорджа, слегка наклонил голову и оставил прощальный поцелуй и на другой щеке, просто ради справедливости. После этого он наконец отпустил его и, бросив через плечо писклявое «пока», выскочил из комнаты.              Ну, можно было бы сказать, что он выскочил. Фред бы так не сказал; он бы поправил: ушел в спешке. Он шагал быстро только потому, что теперь уже действительно слегка опаздывал и к своим не-связанным-с-гонками обязанностям относился серьезно. Хотя гораздо охотнее он провел бы время, выясняя, как выглядит Джордж Рассел, когда его по-настоящему целуют в губы.              Но Фред был терпеливым человеком и прилежным членом команды. Они могли продолжить разговор после того, как Джордж выиграет гран-при.