Всегда виновата горничная

Изменения в штате домашнего персонала Бан заметил не сразу. Конечно, он уже позабыл, что недавно уволил горничную, пролившую вино на его рубашку. А на ее замену просто не обратил внимания, как и отбросил сам факт, что появилась она буквально на следующий же день. Новая горничная была молчаливой, послушной и крайне исполнительной. Скромности ей не занимать — постоянно сутулилась и опускала глаза, стесняясь своего высокого роста. Так что Бан был неприятно удивлен, когда новенькая с таким впечатляющим набором качеств, разливая дорогое марочное вино по бокалам, промахнулась, оставив бурое пятно прямо на брюках Бана. Бан увидел, как она задрожала и вмиг сделалась еще меньше, опустив голову в низком поклоне. Пискнула: «извините, сэр», — и принялась салфетками со стола оттирать следы своей оплошности. Вне себя от ярости, Бан вскочил, отталкивая горничную. Ее влажные от слез глаза скрывались за челкой, а плотно сомкнутые губы выдавали страх и одновременно напряженную готовность к удару. И Бан действительно занес руку, но отец, сидевший напротив него за столом, лишь сказал: — Хватит, и так уже вся прислуга нервная, скоро тут никто работать не захочет, — не отрываясь от тарелки. Внутри скрежетал гнев, теперь уже на отца, но Бан послушно сел на место, вцепившись в вилку. — Чего стоишь? Иди уже, принеси новые брюки, — бросил он и отозвал горничную небрежным взмахом. Ужин продолжился в праздном молчании. А после него, задушенный новыми запретами от отца «не увольнять всех подряд, вести себя спокойнее, не паясничать, скоро придут важные люди» и далее по списку, который Бан все равно мысленно занес в «корзину», двинулся в свою спальню. Там уже, заботливо приготовленный горничной, лежал свежий комплект строгих брюк и нижнего белья. И сама горничная. — Так-так. Ждешь заслуженного наказания? Скрылась бы с глаз долой, и дело с концом. Горничная лишь понуро кивнула. Мол, да, вы правы, сэр, и тем не менее я здесь. — Ну, тогда ты сама напросилась. Бан прошагал короткое расстояние от двери до кровати. Пальцы легли на ее талию, отмечая стройное телосложение, притянули к себе. Чужие тонкие ладони сжались в кулачки и уперлись в грудь Бана, не давая и дальше сблизиться. — Чего ты стесняешься? Здесь только ты и я, — мурлыкнул Бан, проведя над ее ухом самыми кончиками пальцев. — Не... не хочу. — Снова этот писк. Раздражаешь. Бан с нажимом заставил ее опуститься на краешек роскошной двуспальной кровати. Поддел длинную юбку с белым передником, скользнул рукой по лодыжке и с восторгом нащупал крупную сетку колготок. Ее смущенное лицо с неверием в глазах и испугом поперек отзывалось в душе Бана кошкой, которая загнала в угол непослушную мышь, и теперь упивалась ее паникой. — Как, говоришь, тебя зовут? — К-Ка... Ладонь очертила острое колено и поднялась к бедру, но внезапно все переменилось. Одним точным ударом ноги Бан отлетает на ворс ковра. В висках мгновенно вспыхнуло болью, в глазах плясали искры. А сверху на него, в подобии захвата, уселась горничная. На ее оголенном бедре неясным пятном показался пистолет, который тут же, провернувшись, оказался направлен черным дулом в лицо Бана. В сантиметре от кожи. — Старший следователь, отдел внутренней безопасности, оперативный позывной «Капитан». Вы обвиняетесь в превышении своих полномочий, жестоком обращении с подчиненными... Сухой приговор Бан слушал вполуха, придавленный впечатлением от обмана. Хрупкая горничная, разом ставшая Капитаном чего-то там кого-то там, дурившая его все время своего нахождения здесь... И только сейчас он разглядел: никакая она не хрупкая. Покатые плечи под форменным платьем хранили рельеф натренированного тела. И сбивающие с толку волосы — длинные, русые, собранные в тугой высокий хвост, который горничная прятала под чепцом. Теперь хвост выбивался наружу, перекинутый через плечо, и Бан заметил, как Капитан машинально убрал пряди с лица. Бан почему-то представил, как этот хвост дразняще мотается между лопаток, пока Капитан шагает по коридорам какого-нибудь департамента в строгом костюме. И не смог сдержать улыбки. Четкая, поставленная речь Капитана с командным голосом, будто привыкшим отдавать приказы и знающим, что их услышат с первого раза, проникала в мозг. И Бан вдруг с удивительной скоростью обнаружил что ему это нравится. Хотя бы тем, что штаны ему стали узкими, ощущая на своих бедрах тяжесть тела Капитана, одетого в, подумать только, рабочую форму горничной. Потому что под ней скрываются совсем не женские пропорции. — Прости. Я не услышал, не мог бы ты повторить? — Ты что, издеваешься? — гневно выдохнул Капитан. Холодный металл пистолета коснулся лба и Бан заулыбался. — Да брось, я же вижу, что тебе нравится ролевуха. Так понравилось носить платье? Я не прочь увидеть тебя и без него. Капитан осекся на полуслове, бросил короткий взгляд вниз и сжал челюсти. — Кретин. — Нет, скажи честно, ты же специально? С оперативниками я еще не пробовал, — и облизнулся. — Заткнись, у тебя есть право хранить молчание. — А я не хочу. Сам заткни меня. Капитан прокрутил пистолет в ладони, занося рукоять над чужим виском. Замер на мгновение. Бан снизу вверх разглядывал его лицо со снисходительным прищуром, острые скулы, сжатые в тонкую линию губы. Что-то похожее на азарт дрогнуло в его глазах и тут же скрылось за пеленой отвращения. — Задание окончено, — бросил он то ли себе, то ли Бану. И ударил.