Материалы дела: Лекарство от Скверны

Раскат грома, ожидаемый, но непредсказуемый, раздался посреди стремительно сереющего неба, затянутого плотной пеленой, однако ее было недостаточно, чтобы утаить угрожающий отблеск закрытой Бреши. Пара путников надвинула на лбы капюшоны, теперь скрываясь не только от лишних глаз, но и от скорого дождя. Извилистая крутая тропка, такая узкая из-за вереницы паломников и продовольственных караванов, вела к краю хребта, где возвышалась величественная крепость — Скайхолд, пристанище возрожденной Инквизиции. Задержав взгляд на предшествующей долгому мосту башне, уже совсем близкой, эльфийка глубоко вздохнула, пытаясь тем самым очистить голову от бесконечного водоворота мыслей. Здесь, в горах, воздух колючий, щиплющий нежную кожу щек, оседающий инеем на ресницах, но в то же время живительный, будто целебный. Здесь, несмотря на всю тяжесть своей ноши, Бланш Махариэль дышалось легко. — Ты уверена, что нам стоит здесь появляться? — с сомнением спросил Андерс, отвлекая подругу от созерцания их будущего убежища. — Более чем, — та помотала головой, с некой мрачностью возвращаясь к насущным раздумьям, и продолжила путь. Ее спутник смиренно последовал за ней. У главных ворот их отчаянно не хотели пускать, как и прочих пилигримов, уже давно разбивших у подножия стен основательный лагерь. Впрочем, многого им и не нужно. Судачили, мол, особое положение, траур по некой важной персоне из свиты Инквизитора, затянувшийся чуть более, чем на месяц. Однако мокнуть под дождем у серых стражей не было ни малейшего желания: они и так проделали слишком долгий путь, чтобы провести еще неизвестное количество дней на улице. Раздвинув полы плаща, Бланш обнажила сильверитовый нагрудник, на котором был вычекан двухглавый грифон, торжественно раскинувший крылья. — Тем более. После того, что ваша шайка устроила в крепости Адаманта, вы еще смеете появляться здесь? — стража явно была настроена не очень дружелюбно. — Я принадлежу подразделению Ферелдена и не несу ответственность за халатность орлейского командора, — слова эльфийка произносила хлестко, с неизменно резкой «р», что свойственно ее народу. Всякий раз она принимала самодеятельность товарищей по Ордену слишком остро, тем не менее они все из одного лагеря и это, к сожалению, заставляло её сдерживать свое раздражение. Разумеется, ей уже довелось слышать о трагедии в крепости, и Бланш была зла на Кларель, Стража-Командора Орлея, за то, что та допустила обман, одержимость и сотни жертв в рядах своих подчиненных, крупный прорыв Завесы, но главное — прибегла к магии крови. Вопиющие преступления. На границе совести играли краски и собственной вины: вот уже несколько лет Махариэль путешествовала вдали от своего подразделения, пытаясь руководить им на расстоянии и поддерживать порядок через письма, но преимущественно передав бразды правления Натаниэлю Хоу в качестве исполняющего обязанности. — Ты что, не видишь? — один из стражников поддел грубого товарища локтем. — Это же Героиня Ферелдена. И что ее выдало? Будь то несколько пепельных прядей, выбившихся из тугой косы и выглядывающих из-под капюшона, лиловые когда-то глаза, теряющие свои остроту и цвет под воздействием скверны, или два нежных шрама, перечеркнувшие переносицу и область возле левой брови, — это уже неважно. Ее образ разошелся по языкам люда еще десять лет назад, после победы над пятым архидемоном, и напоминал о себе по сей день, подогреваемый слухами об исчезнувшей защитнице королевства, так нужной своей стране в сие неспокойное время, и призраком, возникавшим в разных уголках континента. — И что? Теперь пускать всех, кто на нее похож? — не унимался дерзкий юноша, противясь своему недосмотру. — Пшла отсюда! Андерс нахмурил широкие брови и хотел было что-то возразить, однако спутница выставила перед ним руку в изящном жесте, в меру строгом и не терпящем ослушания. — Передайте сестре Соловей о моем прибытии. Она не пощадит вас, если вы позволите себе еще хоть одну минуту промедления, — Бланш чуть опустила голову, взирая на стражников исподлобья. Мужчины переглянулись между собой. Тот, что узнал Героиню Ферелдена, не решился испытывать судьбу и терпение тайного канцлера, известного жестокостью в наказаниях провинившихся подчиненных, и удалился прочь. Его товарищ же лениво оперся о копье, всем видом демонстрируя свое отношение. Все эти крупные шишки, которые возникали чуть ли не каждую неделю, по большей части оказывались самозванцами, жаждущими поглазеть на Вестницу Андрасте и ее чудесную руку. Лишь изредка ко двору являлись личности, по истине представляющие какую-либо значимость, и зачастую это было видно невооруженным глазом. Но, о свет, Соловей дала добро на пропуск двух серых стражей, а также указание сопроводить обоих в ставку командования. Пересекая просторный двор, Бланш увидела совсем не то, что ожидала: то тут, то там играючи пробегали ребятишки разных возрастов, дети прислуги да солдат, из таверны раздавались песни и хохот вояк и мастеров, на стрельбище упражнялись добровольцы, пожелавшие вступить в ряды Инквизиции — это место походило на обыкновенный город, живущий своей простой, не лишенной радости жизнью, а вовсе не на один из оплотов Церкви. Рыжая кошечка, изящная и миниатюрная, умывалась на парапете. Андерс замер перед нею, запуская пальцы под пушистый подбородочек, не в силах пройти мимо — группа была вынуждена задержаться перед восхождением по лестнице. Этот жест всколыхнул в Бланш давние воспоминания, когда ей даровали эрлинг Амарантайн, где ей предстояло возродить ферелденское подразделение Серых стражей. Там она впервые встретилась с Андерсом, полным искрящегося озорства и юношеского безумства. Она поджала губы. Те времена давно прошли: сейчас перед ней уже не мальчишка, который любил этот мир, несмотря на всю его несправедливость, а осунувшийся мужчина, постаревший сильнее, чем следовало бы. В медово-карих глазах более не было радости — только бесконечная тоска. Кожа побледнела, стала почти прозрачной. Впрочем, скверна повлияла на них обоих, и лишь сила эльфийской крови позволяла Махариэль увядать не так стремительно, как её друг. Шествие через парадный зал сопровождалось молчанием и взглядами пары десятков любопытных глаз: с ростом влияния Инквизиции определенная часть аристократии (орлесианской, ферелденской, из Вольных городов) нашла здесь приют и свободное, а то есть основное время проводила в замке. Таверна оставалась местечком для людей попроще. Холодок коснулся шеи у роста волос, когда Андерс обратил внимание на престол: алые знамена с символикой, статуи Андрастианской церкви и трон, такой же алый и такой же… церковный. От мысли о том, что в его с Бланш новом убежище всем заправляет андрастианка, магу становилось не по себе, и вновь росло желание пуститься в бега. Однако его подруга, прежде чем явиться в Скайхолд, заверила его, что леди Инквизитор, на удивление, эльфийского происхождения. Только завернув в коридоры, можно было чуть расслабить мышцы плеч и спины. Бланш никогда не любила пристальное внимание, избежать которое с множеством титулов, свалившихся на нее в одночасье, было невозможным, и за годы пряток совсем от него отвыкла. Она и вовсе бы не появлялась в Скайхолде, однако след искомой тайны вел именно сюда. Серых стражей передавали от караула караулу, пока их не доставили в малый зал, служащий, вероятно, главным пунктом для обсуждения текущих задач, стратегии и политической ситуации на мировой арене. По центру разместился стол из резного дерева, пережившего не одно столетие, за ним легко уселась бы вся свита Инквизитора, если бы их пригласили на брифинг. Над картами склонилось четыре фигуры: три из них преграждали собой свет, лившийся из витражных окон, а одна стояла спиной к двери. Три головы вмиг обратились на вошедших, и среди приближенных Бланш узнала двух старых знакомых. — Страж-Командор и Героиня Ферелдена Бэланшэ Махариэль, — представил герольд громко, его зычный тенор разлетелся по залу и эхом вернулся ко всем присутствующим. С легким промедлением он добавил чуть скромнее и тише: — А также ее безымянный спутник. Андерса неслучайно обделили вниманием — это маленькая договоренность, ибо имя его также было на слуху у каждой собаки. Трудно не знать человека, чьи преступления довели и без того зревший столетиями конфликт между магами и храмовниками до состояния войны. Впрочем, секретность касалась лишь непосвященных: кому нужно, тот узнает отступника в лицо. Вот уже несколько лет Церковь не могла разгрести последствия, и сейчас, в связи с гибелью Верховной жрицы и подрывом Конклава, это еще долго не представится возможным. Слишком хрупок мир, сотрясаемый со всех сторон бедствиями и катаклизмами. И Андерс осознавал, что истоки кризиса или, по крайней мере, определенной его части ведут к нему, однако вера в высшую цель по-прежнему занимала первое место в его измышлениях. Лишь изредка разросшееся с возрастом чувство вины напоминало о себе и цене свершенного. — Леди Инквизитор Даниэль Лавеллан, Вестница Андрасте. Леди Лелиана, секретарь Инквизиции. Сэр Каллен Резерфорд, командор войск Инквизиции. Леди Жозефина Монтилье, посол Инквизиции, — герольд не унимался и представил по порядку инквизитора и его советников. От обилия «Инквизиции» в его речи у Бланш разболелась голова. Будто без его оглашения не было ясно, что все эти люди состоят в Инквизиции. Ее неудовольствие разделила и сама леди Инквизитор, уже успевшая обернуться. — Меньше официоза, Фредерик, — ее персиковые губы чуть дрогнули в улыбке, не сумев все же скрыть неловкость на загорелом лице Лавеллан. — Благодарю, вы свободны. Герольд и пара стражников удалились, и как только в последний раз скрипнула дверь, сестра Соловей неторопливо выплыла из-за стола. Даниэль Лавеллан, смущенная и взволнованная, скомкано извинялась за неподобающее гостеприимство и грубое обращение у ворот, но ни Лелиана, ни Бланш ее не слушали. Обе смотрели друг другу в глаза, и в какой-то момент Махариэль засомневалась в давней дружбе, готовая к приветствию, такому же прохладному, как руки подруги, и к разгромным речам о том, где же все эти года носило Стража-Командора. Она ведь прекрасно знала, что, скорее всего, являлась чуть ли не первым кандидатом на должность инквизитора. «Хоть моя задача сейчас и не такая срочная, как закрытие Бреши, но она важна не менее, чем победа над Корифеем. На счету каждый день упущенной возможности. Мы преследуем единую цель — одолеть скверну, будь она в обезумевшем тевинтерском магистре или в крови сотен серых стражей и тысяч порождений тьмы. Я верю, что в мире найдется еще множество достойных исполнить эту роль», — пояснила Страж-Командор в личной переписке, намеренно ударяясь в формальности, догадываясь, что письма могут пройти через чужие руки. Лелиана писала еще много, в попытках все же уговорить давнюю подругу присоединиться к организации, но ответа более не получала. И вот сейчас они снова встретились, столько лет спустя. По острому лицу Лелианы, казалось, совсем не изменившемуся, лишь ставшему спокойнее, степеннее и строже, трудно было что-то определить. Привыкшая жить в Игре, она сменила мягкость на осмотрительность, и оттого все меньше удавалось уловить в мимике ее истинные мысли. Ее приближение заняло от силы полминуты, однако Бланш, почему-то ощутившей себя на месте загнанной добычи, казалось, что эти мгновения растянулись на час. — Лелиана, — эльфийка кивнула, не сводя немигающего взгляда с ее льдистых глаз. Тайный канцлер была не намного выше нее, и она без труда коснулась губами бледного лба, где сгущаются сиреневые веточки валласлина, а затем сжала подругу в крепких объятиях. Со стороны стола раздался одиночный вздох облегчения. Тихий трепетный шепот коснулся острого уха: — Не пропадай так больше.