По нотам.

— Нет, Ал, я не буду! — Будешь! Твой парень — музыкант, а ты ноту "до" от табуретки не отличишь! — Неправда. Табуретку отличу. Да и тем более... Я поздравляю своего парня, но мне это зачем?! — Чтобы ты мог хоть каплю понимать из того, что я говорю. Марш за пианино! Как-то Винсент и сам не понял, как он здесь оказался. Примерно после слов: "Тебе виднее, я же никогда за пианино не сидел", — всё пошло катастрофически не в его пользу. Дом был пуст. Родители оставили Винсента одного на ночь, но сам он не собирался оставаться один. Как только дверь захлопнулась, он подлетел к телефону, набрал знакомый номер и радостно огласил, что его новоиспечённый партнёр может прийти на ночёвку. За открытым окном слышались редкие автомобили, а в комнату сквозь него пробивался лунный свет. На чёрно-белые клавиши падал тёплый свет от настольной лампы, а за инструментом сидел напуганный Винсент. — Да что ты его как боишься? Будто оно тебя ударит! — Может и ударит... Инструмент вызывал животный ужас. И не потому, что может озвереть и накинуться, а из-за того, что рядом находится главный кумир, а главное — прекрасный музыкант. И Винс рядом. Которого музыка лично нахуй послала. — Во-первых, Винсент, расслабься... Ала перебили. — Легко! Только КАК, скажи на милость?! — ...А во-вторых, — руки Аластора легли на чужие плечи и подтолкнули ближе к пианино, — сядь ближе. А то будто с соседней комнаты играть собрался. Винсент уже ничего не слышал, как только почувствовал касание. Холод длинных пальцев обжёг плечи и выбил абсолютно все мысли из головы. Но его (не)счастье длилось недолго, тяжесть на плечах ушла. Вернулась новая — в голове. Ал присел рядом. В нос сразу ударила смесь запахов бумаги, кофе, уличной сырости и этого дурацкого одеколона... — Сказать, что ты деревянный — уже преуменьшение. Винсент, ты каменный! Парень вышел из транса, услышав своё имя. — А? Что? Глаза всё ещё были полны удивления, а щёки слегка розоваты. Бедняжка... как развёрнутая книга... — Ничего. Ладно, для начала положи руки на клавиши. Винсент неуверенно уложил ладони. — Нет, не так. — Пальцы Ала почти невесомо скользнули по внутренней стороне ладони, заставляя её выгнуться. — Представь, что ты держишь яблоко. Вот так. — Потом скользнули ниже, на запястье. — И не выламывай себе суставы. Вот, так же удобнее? Изо рта Винсента вырвалось что-то наподобие: "Ага". Хотел бы он услышать. Честно, очень хотел. Но, ощущая горячее дыхание Аластора на плече, его уверенные пальцы на своей, уже слегка вспотевшей, ладони, разве можно думать о чём-то другом? Да, может, в этом жесте не было ничего такого. Поправил как преподаватель. Но, сидя так близко... Запуская мурашки по коже от одного только касания... Взгляд Винсента плыл, мозг отключался, а сердце устраивало рок-концерты. Аластор потянулся за тонкой тетрадкой, на весу вывел несколько незамысловатых нот. Затем показал парню. — Сможешь это сыграть? Винсент вгляделся в написанное. Выглядело как иероглифы. — Э-э-э... Нет? Ал протяжно вздохнул. — Ох и намучаюсь я с тобой... Затем он сбросил руки Винсента. Одной рукой пробежался по клавишам, второй устанавливал тетрадку на пюпитр. — Самая базовая база, mon cher: до — ре — ми — фа — соль. И назад: соль — фа — ми — ре — до. — Пф! Легко! — подумал Винсент. Ал сыграл это так легко, и даже не глядя на клавиши. Ещё и левой рукой! Ему это тоже не должно даться с трудом, да? Так ведь? Но его остановили сразу после первой ноты. — Стоять! Нота "до" играется первым пальцем. — И какой из этих пальцев "первый"? Аластор еле как сдерживался, чтобы не заорать. На Винсента? На себя (за то, что взялся учить это чудо)? К смерти с косой, чтобы зарезала его прямо сейчас? — Ладно, с какой-то стороны это моя вина тоже... Ал в который раз схватился за чужую ладонь и вывел ручкой на каждом пальце соответствующую цифру. Большой — 1, указательный — 2, ... мизинец — 5. — Это полностью твоя вина. Я говорил, что не надо. — Винсент заставлял себя отводить взгляд и со всех сил пытался не коситься на это сосредоточенное (И ТАКОЕ ГОРЯЧЕЕ!!!!!) лицо парня. Смог выдохнуть только тогда, когда Ал отстранился, чтобы нарисовать такие же циферки сверху нот в тетради. — Теперь понятнее? — Да, спасибо... — Тогда играй. Хотел Винс начать, но осёкся. — А где "до"? — Ё-ма-ё... Видишь чёрные клавиши? — Надеюсь. — Две чёрные — рядом с ними «до». Три — рядом «фа». — Хорошо! Понял! Первая нота прозвучала нормально. Вторая — терпимо. Третьей не дано. — Господи, ты умудряешься запутаться в пяти клавишах! — Их тут больше, чем пять! — В рамках упражнения — пять. А ты мажешь. Винсент обречённо уткнулся лбом в ладони. — Я позорюсь... — протяжно простонал он. — Пока что — да. — Спасибо. — Всегда пожалуйста! Но потом Ал всё же вздохнул и мягче добавил: — Дорогой, это первый урок. Никто не играет хорошо сразу. Винсент недоверчиво посмотрел. — Ты, наверное, уже в пять... Его перебили. — Нет. — Не верю. — Я был ужасен! — Ты врёшь. — Совсем немного. Винсент улыбнулся. Ну, его хоть пытаются утешить. Это даже немного помогло, до тех пор пока Ал снова не придвинулся ближе. — Ты играешь так, будто пытаешься запугать инструмент. — Он первый начал. Ал проигнорировал. — Не зажимайся... Смешно. Очень смешно. Потому что именно рядом с Алом Винсент и превращался в один сплошной комок нервов: плечи подняты, спина деревянная, дышать сложно, а мысли исчезли. Особенно когда Ал касался... — Ты опять весь сжался. — Не-а. — Ты сидишь так, будто тебя сейчас будут судить международным трибуналом за неправильную ноту. — Может и будут. — Я максимум глаза закатаю. — Это хуже, знаешь ли. Ал тихо рассмеялся, Винсент улыбнулся. Винсенту ужасно хотелось сделать хоть что-то нормально, ну хоть один раз! Чтобы Ал посмотрел и подумал: "Ну вот. Получилось!". Поэтому следующие десять минут он старался так сильно, будто от пяти нот зависела судьба человечества. Настолько, что даже язык от усердия чуть высунулся. Ал смотрел секунд пять, потом отвернулся. Плечи подозрительно дёрнулись. — Ты смеёшься?! — Нет. — Ты смеёшься! Я, вообще-то, пытаюсь быть поводом для твоей гордости! Ал покосился на клавиши. Потом на Винсента, а потом опять на клавиши. — Пока что ты мой главный позор. — Я тебя ненавижу... — Но очень старательный. — …Ладно. Это было почти приятно. — Постарайся поменьше думать. Ты так напряжён, что из тебя сейчас искры полетят. — "Поменьше думать"... Спасибо, отличный совет. Особенно когда пальцев пять, и все предатели! Винсент опять промазал по клавише, чем заставил Ала скривиться. — Да что ж у меня обе руки левые?! — Дорогой, ты ещё и не пробовал левой играть. — Ну почему тебе это удаётся так легко?.. *** Ал теперь стоял чуть дальше, уложив голову на скрещённые руки на крышке пианино, и наблюдал за потугами Винсента. И спустя сотни проб и ошибок, наконец-то! Получилось! Криво-косо, но узнаваемо! — Да ну нахуй! — Ого, это даже не катастрофически. — Тебе стоит попрактиковаться над комплиментами... — Знаю. Но я правда впечатлён, признаться честно. Винсент засиял. — Правда?! — По крайней мере, ты очень стараешься. Мне это льстит. — А куда деваться? Музыкант с меня никудышний. — А может, твой талант ещё не раскрылся? А ну, закрой глаза. — Ты меня зарезать хочешь? Чтобы я больше над музыкой не издевался? — Не принижай себя, всё не настолько плохо. Ты доверяешь мне? К сожалению, да, доверял. Очень сильно. Глубокий вдох — и Винс погрузился в темноту. Послышался тихий шорох, потом почувствовалось тепло кожи Ала, а потом лёгкий поцелуй в губы. Винсент почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это вот так сознание теряется? — Э-э... Солнце? Ты жив? — А-а-э-э... — Ты уже заставил меня испугаться! — За второй поцелуй я всю клавиатуру выучу... — Пожалуйста, не давай мне рычаги давления! По крайней мере, не так очевидно. Ал тихо хохотнул. — Кстати, хочешь услышать забавный факт? — Удиви. — Ты каждый раз играешь лучше, когда перестаёшь паниковать из-за того, что я рядом. — А-а... Э-это совпадение! — ложь, и слишком очевидная. — Конечно совпадение. Ал улыбнулся совершенно по-доброму, любуясь своей работой: вымотанный, но такой счастливый и чересчур красный Винсент. Просто прелесть.