Пепел и сталь

Прошло три месяца с тех пор, как Кай покинул горы. Табор Кора стал для него вторым домом. Плохим, грязным, шумным, но домом. Он знал теперь каждое лицо, каждый запах, каждую привычку этих людей. Знал, как Кор морщится перед дождем. Знал, как Мира закатывает глаза, когда кто-то из мужчин начинает спорить о том, кому достанется лучший кусок мяса. Знал, что дети воруют у взрослых сладкие коренья, а взрослые делают вид, что не замечают. Но самое главное — он знал теперь, что здесь, в Пустошах, выживает не самый сильный и не самый быстрый. Выживает тот, у кого есть люди, которые прикроют спину. И Кай впервые в жизни почувствовал, что у него есть такие люди. Он изменился. Не внешне — он все еще был худым, все еще носил обноски, которые дали ему в таборе. Но внутри него что-то сдвинулось. Он перестал ждать, что его оценят. Он перестал обижаться, когда его называли «горец». Он просто работал. Чинил плуги, подковы, оружие. Иногда он пользовался своим даром открыто, и люди в таборе привыкли к этому. Они больше не крестились и не плевались. Они просто говорили: «Кай, тут колесо сломалось», и он чинил его. Мира была с ним чаще других. Она приносила ему еду, когда он забывал поесть. Она сидела рядом и рассказывала о жизни в Пустошах — о других таборах, о рынках, о бандитах, которые грабили караваны. Она смеялась над его неловкостью, когда он пытался шутить. И Кай заметил, что ему нравится, когда она смеется. Однажды вечером она коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не знал, что это было. Он никогда не чувствовал такого раньше. Он просто сидел и смотрел на ее руки, грязные, мозолистые, и думал о том, как странно устроен мир, в котором самые теплые руки оказываются у тех, кто никогда не касался огня. Но спокойствие не длится вечно. Кай должен был это знать. Они стояли лагерем в ущелье, когда на горизонте показались красные флаги. Кай увидел их первым — у него было острое зрение, которое появилось, когда он начал работать с металлом. Красные флаги. Длинные, развевающиеся на ветру, вышитые золотым драконом. Флаги клана Хранителей Огня. Кай застыл. Кровь отхлынула от лица. Он чувствовал, как сердце колотится о ребра, как в груди разрастается холод. Он узнал эти флаги. Он знал, что они означают. Походный отряд. Воины. Не меньше тридцати человек. — Что такое? — спросил Кор, подходя к нему. Он увидел лицо Кая и сразу нахмурился. — Ты побледнел как смерть. — Это мой клан, — сказал Кай. — Они здесь. Они ищут меня. Кор выругался. Он выругался долго, грязно, на своем гортанном языке, и Кай не понял ни слова, но смысл был ясен. Клан Хранителей Огня не просто так ходил по Пустошам. Они здесь что-то искали. Или кого-то. — Мы уходим, — сказал Кор. — Сворачиваем лагерь. Сейчас же. — Они быстрее, — ответил Кай. — Они на лошадях. А у нас только повозки. Они догонят нас через час. Кор посмотрел на него. В его взгляде мелькнула та же холодная расчетливость, которую Кай видел у него в первый день. Кор был лидером не потому, что он был добрым. Он был лидером, потому что умел принимать решения. — Ты уходишь, — сказал Кор. — Один. Мы остаемся. Мы скажем, что не знаем тебя. Ты для нас никто. Кай кивнул. Он знал, что это правильно. Он знал, что табор не должен платить за его прошлое. Он начал собираться, но в этот момент Мира подбежала к нему. — Нет, — сказала она. — Ты не уйдешь один. Я с тобой. — Мира, не глупи, — сказал Кор. — Это не твое дело. — Это мое дело, — ответила она. — Кай — мой друг. Я не брошу его. Кай хотел возразить. Он хотел сказать ей, чтобы она оставалась, чтобы она не рисковала собой из-за него. Но он посмотрел в ее глаза и понял, что спорить бесполезно. Она уже приняла решение. — Тогда иди, — сказал он тихо. — Иди со мной. Они ушли через ущелье, когда солнце уже клонилось к закату. Кай и Мира. Они не взяли много вещей — только немного еды, флягу с водой и клинок, который Кай починил для себя из старого обломка. Он сделал его узким, длинным, похожим на иглу. Он не знал, как им пользоваться, но держать его в руке было спокойнее. Они шли молча. Мира не задавала вопросов. Она просто шла рядом, и Кай слышал ее дыхание, такое же сбивчивое, как его собственное. Он слышал, как вдалеке заухали рога. Боевой сигнал. Их заметили. — Бежим, — сказал он. Они побежали. По камням, по сухой траве, в сторону леса, который начинался за ущельем. Кай слышал, как за спиной топот копыт становится все громче. Он не оглядывался. Он просто бежал и тянул Миру за руку. Ее рука была горячей, и этот жар был единственным, что удерживало его от паники. Они вбежали в лес, когда первые стрелы просвистели над головами. Одна из них вонзилась в дерево в двух шагах от Кая. Он увидел, как дрожит оперение. Он сжал зубы и побежал дальше. В лесу было темно. Густая листва почти не пропускала света, и Кай спотыкался о корни, но не останавливался. Он слышал крики сзади. Он слышал, как ломаются ветки под копытами лошадей. Они настигали. И вдруг лес кончился. Они выбежали на поляну, и Кай замер. Поляна была пуста. Но на противоположной стороне стоял он. Шен. Старший брат стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Кая с тем же выражением, что и в цитадели. Превосходство. Жалость. Спокойствие человека, который знает, что он сильнее. — Здравствуй, брат, — сказал Шен. Его голос был ровным, даже дружелюбным. — Ты далеко убежал. Кай шагнул вперед, закрывая Миру собой. — Ты пришел убить меня? Шен усмехнулся. — Нет. Я пришел вернуть тебя. Отец хочет, чтобы ты вернулся и предстал перед советом. Ты опозорил клан. Ты должен ответить. — Я не вернусь, — сказал Кай. — Я знал, что ты так скажешь, — Шен вздохнул, как будто говорил с неразумным ребенком. — Поэтому я пришел с предложением. Ты отдашь мне ту девушку, которая с тобой. Она будет заложницей. Ты придешь добровольно, и ее не тронут. Если нет — мы убьем тебя и убьем ее. Выбор за тобой. Кай почувствовал, как холод пробежал по спине. Он обернулся к Мире. Она стояла бледная, но в ее глазах не было страха. Только твердость. — Не отдавай меня им, — сказала она. — Они убьют меня в любом случае. Ты же знаешь. Кай знал. Он знал, что Шен не сдержит обещания. В клане не было места для пленников из Пустошей. Она умрет. Или ее превратят в рабыню. Но если он согласится, у него будет шанс. Шанс добраться до совета, попытаться объяснить, попытаться убедить. Шанс выжить. Но он смотрел на Миру. На ее спутанные волосы, на грязь на ее лице, на ее руки, которые столько раз приносили ему еду. Он думал о том, как она смеялась. Как она сказала ему тогда, у реки: «Ты не должен ждать благодарности». Она была права. Он ждал. Он всегда ждал, что кто-то решит за него. Что кто-то спасет его. Но сейчас он должен был решить сам. — Нет, — сказал он Шену. — Я не отдам ее. Шен поднял бровь. — Ты отказываешься? — Да. Шен вздохнул. Он поднял руку, и на его ладони вспыхнул огонь. Яркий, ослепительный, синий в центре и оранжевый по краям. Кай знал этот огонь. Пламя клана. Огонь, который сжигал все на своем пути. — Ты сделал неправильный выбор, брат. Шен метнул огонь. Кай не успел среагировать. Огонь ударил в землю перед ним, и сухая трава вспыхнула мгновенно. За считанные секунды вокруг них образовалось кольцо пламени. Кай отшатнулся, прикрывая лицо руками. Жар обжигал кожу, глаза слезились. Мира закричала. Она пыталась выбежать из огненного кольца, но пламя было слишком высоким. Кай схватил ее за руку и притянул к себе. Он чувствовал ее дрожь, ее страх. Но он не знал, что делать. Он посмотрел на Шена. Брат стоял за пределами огня, наблюдая. Его лицо было спокойным, почти скучающим. — Ты не можешь выйти, — сказал Шен. — У тебя нет огня. Ты сгоришь здесь, вместе с ней. Но если ты отдашь ее, я потушу пламя. Ты можешь спасти себя. Кай смотрел на огонь. Он не мог потушить его. Он не мог управлять им. Он был бессилен. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой, настоящей. Она отрезвляла. И вдруг он услышал это. Где-то глубоко внутри, под слоями страха и паники, он услышал металл. Клинок у него на поясе. Он был сделан из того самого старого обломка, который он носил с собой. Он был частью его. Он был его продолжением. Кай закрыл глаза. Он перестал думать об огне. Он перестал думать о Шене. Он сосредоточился только на клинке. Он чувствовал его структуру, его память, его внутреннее напряжение. Он чувствовал, как металл ждет, чтобы его использовали. — Мира, — прошептал он. — Держись за меня. Не отпускай. Она обхватила его за талию, и он почувствовал, как ее руки сжались на его пояснице. Он сделал глубокий вдох. И он потянул. Металл клинка начал меняться. Он вытянулся, истончился, превратился в длинную, узкую пластину, которая обернулась вокруг руки Кая, как вторая кожа. Кай открыл глаза. Он не знал, что делает. Он просто двигался интуитивно, как зверь, который чувствует опасность. Он бросился вперед, прямо в огонь. Он не чувствовал жара. Клинок на его руке защищал его, отталкивая пламя, создавая вокруг него узкий коридор. Он бежал так быстро, как никогда в жизни, и Мира бежала вместе с ним, и он слышал ее крик, смешанный с ревом огня. Они вырвались из кольца. Кай упал на землю, задыхаясь. Кожа на его лице была обожжена, но он был жив. Мира была рядом. Она кашляла, но она тоже была жива. Шен смотрел на них с удивлением. Он не ожидал, что они выйдут. Он не ожидал, что Кай сможет использовать свой дар так, чтобы защититься от пламени. — Интересно, — сказал Шен. — Ты учишься. Он поднял руку для нового удара, но в этот момент из леса выскочили люди. Много людей. Кай узнал их. Это был табор. Кор шел впереди, сжимая в руке свой старый меч. За ним бежали все остальные — женщины, дети, старики. Они не были воинами. Но у них были копья, ножи, самодельные дубины. Кор увидел Шена и закричал: — Отойди от них! Шен обернулся. Он оценил толпу — грязную, неорганизованную, но большую. Тридцать против тридцати. И у воинов клана было преимущество в магии. Но Шен был один. — Ты рискнешь жизнями всех этих людей? — спросил Шен, глядя на Кая. — Ради одного изгнанника? Кай медленно встал. Он стоял на дрожащих ногах, его лицо было красным от ожогов, руки тряслись. Но в его глазах не было сомнений. — Они пришли за мной, — сказал Кай. — Они знают, что делают. Шен усмехнулся. Но в его усмешке уже не было прежней уверенности. — Ты изменился, брат. — Да, — сказал Кай. — Я изменился. Шен шагнул назад. Он поднял руку, и пламя на его ладони погасло. — Я не буду убивать тебя сегодня, — сказал он. — Но это не конец. Ты знаешь, что они не остановятся. Я не остановлюсь. Он повернулся и пошел в лес. Воины, которые ждали за деревьями, двинулись за ним. Через минуту лес опустел. Остались только пепел, выжженная земля и люди, стоящие на поляне. Кай опустился на колени. Мира подбежала к нему. Она обхватила его лицо руками, разглядывая ожоги. — Ты дурак, — прошептала она. — Ты мог погибнуть. — Но я не погиб, — ответил он. И в этот момент он понял, что сделал выбор. Он не отдал ее. Он не сдался. Он спас ее. Но он также понял, что теперь его клан будет преследовать не только его, но и всех, кто с ним. Они будут охотиться на табор. Они будут убивать невинных. Все из-за него. Он посмотрел на Кора. Старший стоял с мечом в руке, и его лицо было мрачным. — Ты должен уйти, — сказал Кор. — Навсегда. Если ты останешься с нами, они вернутся. Они убьют нас всех. Кай знал, что он прав. Он знал, что теперь он — мишень. И любой, кто будет рядом с ним, тоже станет мишенью. Он поднялся на ноги. Он посмотрел на Миру, на ее заплаканные глаза, на ее дрожащие губы. — Я уйду, — сказал он. — Я уйду, чтобы спасти вас. — Нет, — сказала Мира. — Не уходи. — Я должен, — ответил Кай. — Я не хочу, чтобы кто-то умер из-за меня. Я уже слишком много раз ошибался. Он повернулся и пошел в сторону от поляны, в ту сторону, где лес снова становился густым и темным. Он не оглядывался. Он не мог оглядываться, потому что если бы увидел, как Мира падает на колени, он бы сломался. Он шел один. Впервые за три месяца он был один. Но он не чувствовал себя пустым. Он чувствовал себя взрослым. Взрослым, который сделал выбор и готов платить за него цену.