Let me feel diving

Минхао плохо помнит, что происходило этим вечером. Машина, мигающий свет, танцпол, сорванный голос... И алкоголь, судя по головной боли. Особенно тяжело, когда она не ноет, как при недосыпе, а расползается внутри черепной коробки постепенно, словно ровные круги на воде, когда кидаешь в неё камень. Ему нравится проводит время у воды, друзья шутят, что это рвётся наружу лягушачья сущность. Хотя, кому не нравится? Тишина, причём лёгкая, не давящая на уставший мозг. Запах, пахнет свежестью и распускающимися у берега цветами. Прохлада, в лёгкой сетчатой кофте становится холодновато. Минхао прикрывает глаза и вдыхает симфонию ароматов, позволяет ей проникать глубоко в тело, обволакивать каждый сосуд и нерв, внедряться в клетки, изменять ДНК. Была бы его воля, он остался бы здесь жить. Особенно приятно думать об этом, когда лежишь в кровати в общежитии, кутаясь в толстовку. Очень холодно, на улице вроде лето, а температура снижается всё ниже и ниже вместе с его работоспособностью. Жаль, что в комнате нет часов. И одеяла. Телефон загорается от уведомления, он вздыхает и поворачивается к стене, утыкаясь носом в холодный кирпич. Кроме головы болит вообще всё тело, будто он пережил несколько танцевальных тренировок подряд. Как назло Хоши тащил его в центр танцпола на каждой понравившуюся ему самому песне, да ещё и спаивал, в честь радостного события: дебюта нового юнита. Пожалуй, стоит хорошенько его отблагодарить, когда отпустит похмелье. За дверью кто-то шуршит, тихонько, стараясь не разбудить, она открывается. Минхао не смотрит, кто вошёл, человек почти беззвучно ступает по полу ногами в тёплых носках. —Мёнхо-хён, - бархатисто шепчет Хансоль, наклоняясь совсем близко к его уху. —Ты спишь? Он ворочает головой, ударяясь каждый раз о холодную подушку и морщась. —Чего? - убитым голосом интересуется Минхао целью визита. —Ты не отвечал на сообщения, я думал, что ты ещё не спишь. Вернон мнётся. У него есть такая странная черта: начинать говорить тише, когда его часть диалога длится слишком долго, даже если собеседник очевидно не слышит. Его голос звучит низко, бархатистый тон почти физически касается кожи и ведёт по ней мягким прикосновением. —Всё норм, - отвечает Минхао, внутри подмечая, что присутствие одногруппника вывело из организма часть сонливости. —Может тебе таблетку от головы принести? Ты стонал. —Люди обычно не от этого стонут, - ухмыляется он, не открывая глаза. —Шутишь, значит жить будешь, - изрекает мужчина, и по тону кажется, что он улыбается. Вернон просто стоит рядом, однако от одного лишь его присутствия в нескольких сантиметрах становится теплее. Он и на открытии выглядел потрясающе, наверняка и сейчас такой же. Длинные, невыпрямленные волосы, от того вьющиеся в хаотичном порядке, строгие черты лица, безэмоциональные кофейные глаза, сидящий по размеру пиджак и облегающие джинсы. Мода никогда не принимала решений гениальнее возвращения узких штанов в тренды. На секунду Хансоль касается чужой ледяной руки своей горячей ладонью, затем отходит и возвращается, создавая вокруг хёна воздушный вихрь от пледа. Он следит за тем, чтобы весь Хао был накрыт, встаёт на колени на краю кровати, отчего та издаёт резкий скрип, и заворачивает края по бок. Вернон пахнет кофе, он кажется полной противоположностью Минхао со всей своей приземлённостью и отстранённостью от окружающих одновременно. Он - стихия земли, где растут растения, впитывающие длинными корнями влагу озера Мёнхо. —Ты тёплый, - бормочет Минхао. —Ещё бы. Без носков лежишь. —Ты сам по себе тёплый. Ляг рядом. Хансоль не спорит, хотя это в его стиле. Спокойно опускается на свободный край, обвивая горячими руками холодное тело. От него правда веет теплом. Не только физическим, просто с Чхве Верноном рядом теплее, чем наедине со своими подземными водами. Минхао вздрагивает, отчего почти теряет обогреватель рядом, ибо тот взволнованный тем, что сделал что-то не так, отстраняется. В ответ Мёнхо поворачивается к нему и без каких-либо размышлений о последствиях утыкается носом в чужую грудь. Младший спокойно греет бледную шею широкими ладонями. В противоречие природе, вода не охлаждает пыл земли, а лишь подпитывает тлеющие угольки собой. Он не думает: просто действует так, как чувствует. Хватается за чужую спину, прижимаясь к груди ещё ближе, эргономично укладывая подбородок в промежуток между шеей и плечом, целует открывшееся пространство за ухом и вдыхает аромат волос, вслушиваясь в размеренное дыхание. Вернон молчит. По нему тяжело понять, что он думает обо всём происходящем. Выдох. Руки обхватывает чужую тонкую талию, прикрытую полупрозрачной тканью майки. Звучит громче, чем "да". Хансоль почти звереет, хватает мужчину за голову и шепчет ему на ухо. —Тебя не учили, что в холод нужно одевать что-то теплее одной долбанной майки? Если она ещё и ничего не скрывает. —Тогда сам возьми и переодень, - голос Минхао звучит резко, остро, как заточенный нож. —Хочешь, что бы я тебя раздел? —Извращенец. Ухмыляется, берёт вытянутое лицо под щёки и покрывает поцелуями открытую кожу. Действует нагло, подчиняет себе и одновременно осторожничает, не понимая может ли нарушать границы. Может. Вода не спрашивает разрешения земли намочить её. Хао впутывается в мягкие волосы и сминает их необыкновенно технично, словно по особой технике, следуя своим собственным канонам. Он обхватывает чужие бёдра ногами и через приоткрытые глаза хватает парня своими сетями. Вернон поглаживает по пояснице, успокаивая и настраивая на удобный ему ритм. Целует в край губы, прижимаясь к щеке своей, дышит через приоткрытый рот и облизывает губы. Минхао приподнимается на локтях так, чтобы мужчина оказался под ним, и совершает атаку сверху, впиваясь своими губами в чужие. Хансоль сразу же тащит его к себе, вынуждая снова лечь на бок, и вступает в поцелуй нежно, впитывая в себя всего его, словно собираясь насладиться на долгий срок. Слишком мелодичными и нечеловеческими кажутся короткие стоны Хао, слишком они похожи на утреннюю капель, если прислушаться особенно внимательно. Вернон звучит иначе: вздыхает редко, но глубоко, пополняя запас кислорода на ещё какой-то промежуток времени, и эти редкие вздохи в клочья рвут его ледяной образ. То разрывают контакт, то тут же впиваются вновь, осознав, что не насытились в полной мере. Они не противоположности, нет, напротив - части одного пазла, дополняющие друг друга до идеальной картины. Когда они отрываются друг от друга, ложатся на спину, всё ещё касаясь плечами, и молчат, тупо уставившись в потолок. Тёмные глаза сплетаются, исследуя лица. Вернон улыбается и Минхао вслед за ним.