Гроза и Шторм

– Я надеюсь ты в этой позе собралась покаяться и признать, что была не права? – Ты обо мне настолько плохого мнения?       Ашриэль смотрел на девушку со смесью скепсиса и плохо скрываемого недоумения. – Твои непредсказуемые выпады уже не удивляют, но порой… вводят в ступор своей эпатажностью. – Осторожее, Аши. Как стратег ты должен знать, что любое промедление чревато последствиями. Но сейчас твой ступор мне на руку. – Что ты делаешь? Стоя перед мужчиной на коленях, Лирен вцепилась пальцами в его ногу сзади, чуть выше колена. Не то лаская, не то удерживая на месте. Но Карн и не пытался отстраниться – гордость пополам с чем-то тёмным не позволяли даже просто двинуться. Под слоем оцепенения стало просыпаться опасное любопытство. Аверрис оскалилась, проведя языком по верхнему ряду зубов. – А на что похоже? – На вопиющую своевольность и нарушение субординации. Ответ безукоризненно чёткий, выверенный, как по регламенту. Ответ, но не указание остановиться… И как бы Ашриэль ни пытался сохранить лицо, взгляд неуловимо изменился. Вышколенная магистерская выправка боролась в нём с голодной животной тягой, а их положение лишь подливало масла в огонь. Снизу вверх на Карна с вызовом смотрели наглые бесстыдные глаза, в которых так и плясали бесы.       Лирен видела, что он не отступает. Знала, что не сможет, и эта его маленькая слабость льстила. Она и сама до конца не понимала что творит, но испытывала от этого приятное предвкушение. В конце концов ей – хаосу во плоти – не нужны объяснения для своих импульсивных желаний, чтобы следовать им. – В чём дело, Аши? – Лирен положила вторую руку на бедро чуть ниже пояса и потёрлась щекой о его ногу, с удовольствием отметив как напряглись мышцы, – Ты ведь сам хотел заставить меня замолчать «любым доступным способом». Я думала, непревзойдённый прагматик всегда придерживается своего плана.       Ашриэль молчал и никак не поощрял девушку продолжить, всё ещё пытаясь держаться за голос разума. Но выдержка дала трещину, когда в голове всплыли воспоминания о подозрительных звуках с камбуза позапрошлой ночью; несдержанные стоны, подозрительно похожие на её голос… Одним богам известно чего ему стоило не ворваться туда. Если бы Карн только знал каким испытаниям будет подвергаться его нервная система, то при ремонте «Айвери» первым делом указал бы прошить звукоизолирующим материалом каждую чёртову переборку! От одного лишь воспоминания злость и ревность закипали внутри, подтачивая хладнокровную сдержанность. Мужчина понимал, что не имеет права на эти чувства. Не имеет права даже упрекнуть её, ведь их с Лирен ничего не связывает. И это до чёртиков раздражало. Теперь же, когда эта нахалка сама льнула к нему, вот так облизывалась, сидя у его ног с очевидными до неприличия намерениями – отступить было невозможно. Кнут и пряник для его самолюбия. Противоречивые эмоции накладывались друг на друга, резонировали, смешивались в ядерный коктейль. Ашриэль не просто хотел её – он был не в силах противостоять этой тьме внутри, которая заволакивала сознание подобно чёрному едкому мазуту, пролитому в чистый водоём. Он не хотел противостоять. Воля меркла перед эгоистичным желанием взять то, что он считал своим, перед желанием подчинить, присвоить, сделать эту невыносимую женщину только своей. Карн сглотнул вставший в горле ком и сжал кулаки. Когда Аверрис вновь посмотрела на него, мужские пальцы невесомо коснулись пряди её волос и заправили за ухо. Почти ласково. Предупреждающе. – Играешь с огнём, Лирен. Я ведь могу сдержать обещание. – Хриплый голос прозвучал на тон ниже обычного. – Пока ты думаешь, я сдержу твоё обещание быстрее. Лирен подцепила его ремень и потянула на себя, заставляя шагнуть ближе. Девушка уже собралась стянуть одежду, но вдруг Карн требовательно взял её за подбородок и поднял лицо, вынудив смотреть в глаза. Плещущееся в его взгляде глухое раздражение на секунду затмило все остальные чувства перед тем как полностью раствориться в желании. – Просвети: близость с новыми членами команды что-то вроде обряда посвящения? Иначе как объяснить то, что я слышал с камбуза пару дней назад? Лирен даже не моргнула, когда пазл в голове полностью сложился. Карн знает об их с Мортимером маленькой шалости. Она ощутила лёгкий укол досады, но он быстро сменился азартом, острым пьянящим чувством от того, что она ступает по тонкому льду, который трещит под ней, но не проваливается… Пока что.       Аверрис прижалась к его руке щекой, словно кошка, которая знает, что её погладят, даже если рука сжата в кулак… А потом, чуть повернув голову, нагло лизнула ладонь. Пальцы дрогнули, сжав подбородок сильнее, и девушка безумно улыбнулась. Как же ей нравится играть на его нервах! Видеть Карна, стоящего на коленях связанным и укрощённым, было в тысячу раз увлекательнее. Но чем больше она давила, тем сильнее потом настигала отдача. Словно его гордость в купе с раздражающей потребностью всё контролировать были тугой пружиной, не терпящей сопротивления. ~ Как там говорила наша звёздочка: хитрость вместо прямолинейной силы? Роль смиренной покорницы давалась Лирен легко, несмотря на то, что овечья шкура откровенно жала в плечах. Ради цели она была готова потерпеть. И не было цели желаннее, чем переломить раздражающую невозмутимость Карна, лишить его хвалёного самообладания и вытащить на поверхность всех демонов, которые иногда мелькали в его взгляде, на жалкие доли секунд овладевали его телом и просачивались в интонации, делая их опасно похожими на флирт, понятный только им. Ей безумно хотелось увидеть Ашриэля таким: растрёпанным, диким, раскрасневшимся, злым, властным, безудержным, грубым, бешеным. Страшно представить что он может с ней сделать в такой момент. Лирен хотела, чтобы он взял её! Требовательно, жёстко, так, как сам того хотел. Нужно было лишь слегка подтолкнуть… – Раз ты в курсе, то наверняка ещё сильнее хочешь подчинить меня сейчас?.. – Руки с ощутимым нажимом поползли по его ногам вверх, большими пальцами цепляя внутреннюю сторону бедра, и мужчина задержал дыхание. – …Останови меня, если я ошибаюсь. Глядя в глаза, словно не давая возможности передумать, Ашриэль медленно, почти демонстративно оттянул ремень и, отогнув язычок, расстегнул. Кожаная лента вышла из бляшки с тихим скольжением. Аверрис следила за каждым его размеренным движением и её улыбка становилась всё шире и шире, а в животе затягивался тугой узел. – Не буду. Мужчина опустил руки, не отрывая затуманенного похотью взгляда, в котором стоял немой приказ. Будто бы только того и ждала, девушка расстегнула брюки и тут же нетерпеливо сдёрнула их. Сжав окрепший член у основания, опалила его дыханием. Пусть он сорвётся, ещё совсем чуть-чуть… – Давай же. Накажи меня, Аши. Ашриэль не выдержал. Рука запуталась в её волосах, направив Лирен ближе. Из дрожащего от напряжения голоса пропал последний намёк на сдержанность, уступив место гневу, подавленной ревности и непреодолимому вожделению. – Возьми, – прорычал он, подрагивающими пальцами поглаживая волосы на её затылке. Послушно открыв рот, Лирен облизнулась и обхватила его губами. Она обвела языком конец и Карн тихо зашипел сквозь зубы. Горячо. Мокро. Тесно. С непривычки тело прошибло яркой вспышкой, которая сорвала все тормоза. Казалось, ещё одна секунда промедления и он сойдёт с ума от невыносимой давящей пульсации в паху, отдающейся в живот и в ноги. Мужчина не дал времени привыкнуть – сразу надавил на затылок и притянул её за голову, одновременно толкнувшись бёдрами. Ещё… И ещё. Сходу задал широкий агрессивный темп, удерживая девушку за волосы. Аверрис ликовала от того, что довела Карна до белого каления, выбесила его настолько, что лопнувшее терпение вылилось в неконтролируемую животную потребность. Наконец этот заносчивый пафосный аристократ явил свою истинную суть. Бескомпромиссную, ревнивую, собственническую. До одержимости жадную и до остервенения голодную. А нужно было всего-то переспать с коком… Теперь она упивалась его яростью как энергетический вампир. Забывшись, ласкала языком, губами, с каждым толчком позволяла проникать всё глубже, чуть поворачивала голову меняя угол входа. Руки намертво впились в его бёдра, смяв дорогую плотную ткань. Пользуясь моментом, она сделала то, что хотела уже давно: с чувством стиснула пальцы на мужских ягодицах, притянув ещё ближе, и Ашриэль едва слышно простонал.       Возбуждение захлестнуло Карна настолько, что его било лихорадочной дрожью, на коже блестящим слоем проступила испарина, а румянец лёг на скулы ярко-красными пятнами. Натренированное тело бойца двигалось как совершенный механизм с запредельной чувствительностью – слегка изгибаясь в пояснице, Ашриэль покачивал бёдрами по выверенной до сантиметра амплитуде. Гиперконтроль из инструмента работы превратился в алгоритм наслаждения, которому он подчинял абсолютно всё: скорость, ритм, движения, глубину и силу воздействия, дыхание своё и её. Карн управлял процессом настолько, что казалось он мог заранее просчитать наступление пика с точностью до секунды. Возможно и мог бы… наедине с собой. Но не с Лирен. Он неотрывно смотрел как её губы скользят по его влажной от слюны плоти, как её руки цепляются за одежду, а выбившиеся прядки колышатся от его тяжёлого дыхания. Входил в её рот резче, грубее, словно каждый толчок был заявлением о его единоличном праве на девушку. На её внимание, её взгляд, её касания. На её близость, на её стоны. На произнесённое ею имя, срывающееся на вскрик удовольствия, и на каждый её будущий оргазм. Аверрис была с другим? Пусть. Но теперь она возжелала его и должна понимать, что с ним не будет просто. Карн возмёт своё, даже если оно по ошибке досталось кому-то ещё. И возьмёт не спрашивая.       Он облизнул пересохшие губы. По злой иронии чем дальше, тем сложнее было держать себя в узде. Напряжение поднималось по позвоночнику, и с каждым влажным скольжением дыхание становилось всё более рваным и поверхностным словно он из последних сил сдерживал стоны. Ашриэль бессознательно закусил губу и запрокинул голову к потолку. Лирен чуть сомкнула зубы так, чтобы резцы оцарапали чувствительную кожу. Вздрогнув, мужчина остановился и резко стянул ей пряди. – С-с-с… Прекрати. Аверрис мотнула головой и вырвалась из железной хватки. Вытерла рот тыльной стороной ладони. В её глазах светился восторженный энтузиазм вперемешку с раздражением от возникшего дискомфорта. – Я конечно… всё понимаю, Аши. Эмоции, гормоны… Но если из-за тебя я… начну задыхаться – откушу всё добро… по самое не могу.       Оба тяжело дышали как после долгого марафона, и этот звук в тишине каюты был оглушительным. Карн промолчал, но взгляд его будто прояснился. Протянув руку, он вытер мокрую дорожку слёз на её щеке тыльной стороной ладони, затем большим пальцем аккуратно коснулся уголка рта. Ашриэль не извинялся, не обещал что будет мягче – точно не в этот раз – но он видел и принимал её неистовое рвение. Девушка приподнялась, уткнулась носом в его живот и поцеловала, втягивая кожу. Прихватила её зубами, одновременно с этим сжав пальцами пылающую плоть. Небольшая передышка и возможность немного помариновать его собственном возбуждении. Пока её онемевшие губы оставляли влажные смазанные следы поцелуев, Карн положил руку на её затылок – невесомо, всего лишь перебирая локоны. Другая оказалась поверх её ладони, сильнее сжав пульсирующий член. Отсутствие стимуляции действовало на нервы и заводило ещё сильнее. В этом ожесточённом протесте тело становилось неуправляемым, умоляя о продолжении: ноги слабели, мышцы пресса сокращались с каждым выдохом словно по инерции толчков… Пауза ощущалась невыносимым мучением. Эти несколько секунд подкосили его самоконтроль сильнее, чем грубая интенсивная ласка. Задрав голову, Ашриэль нахмурился как от боли. Из груди вырвался надломленный стон и Аверрис усмехнулась в его живот. – Может мне стоит оставить тебя страдать? После долгого воздержания ты наверняка слетишь с катушек от запертой в теле похоти. Она провела рукой по напряжённому прессу вверх к груди и обратно, но другую руку держала на его теле неподвижно. Карн прикусил щеку изнутри, глядя чётко перед собой. – Ты не уйдёшь. – Я могу. – Не захочешь. – О, поверь, я с удовольствием буду наблюдать за тем, как ты срываешься на членах команды на почве… острой неудовлетворённости, а потом подрывать твой авторитет грязными сплетнями. Он опустил взгляд и вздёрнул бровь. На губах заиграла едва заметная ухмылка. – Сплетнями со своим же участием? Я бы послушал. В отместку Аверрис провела языком по низу его живота, и мужчина резко втянул воздух через зубы, когда прохлада каюты коснулась влажной дорожки. Кожа покрылась мурашками. Собрав её волосы, Ашриэль требовательно намотал их на руку, сдерживаясь чтобы не тянуть до боли. – Продолжай. Его строгий, вибрирующий от желания голос стал ниже и Лирен невольно свела бёдра. Она ощутила мощную пульсацию внизу живота, чувствовала как горят щёки от его властных указаний. Приказной тон мужчины звучал невероятно возбуждающе, сексуально… Желая раздраконить его ещё сильнее, Аверрис мечтательно улыбнулась и промурлыкала: – Знаешь, Аши… а ведь он был очень даже неплох. Тогда, пару ней назад. Взгляд Ашриэля опасно потемнел: провокация попала в самую точку, окрасив его голос мрачным оттенком злости. Поддерживая игру, он заставил девушку посмотреть в глаза. – Я смотрю, тебе понравилось быть наказанной… Рот открой. И Лирен повиновалась, глядя на него из под полуопущенных ресниц, высунула язык и облизала его палец. Растрёпанные волосы, соблазнительный румянец на щеках, покорный взгляд снизу вверх едва не лишили магистра рассудка. Он порывисто толкнулся бёдрами и снова вошёл, на этот раз не собираясь останавливаться. Предугадывая каждое его желание, Аверрис двигалась в такт, плотнее сжимала кольцо губ, огибала языком самую чувствительную точку. Карн быстро дышал через нос, стиснув губы в тонкую полоску. – Быстрее.       Темп ускорился… и Ашриэль несдержанно застонал. Будто какой-то барьер внутри сломался окончательно, выпустив из-под маски законопослушной машины изголодавшегося человека. Карн был похож на заблудившегося в пустыне пса, который спустя недели скитаний под палящим солнцем дорвался до прохладного источника и теперь захлёбывался не в силах утолить жажду. В этом не было ничего святого. Сейчас Ашриэль был не просто живым: он был опасным в своём маниакальном стремлении подчинить, присвоить и покарать за неповиновение. Исчезла высокомерная сдержанность и рациональность. Даже тот непроницаемый слой цивилизованности, который он так тщательно наращивал годами. Остался мужчина – грубый, властный и одержимый. Его глаза почернели, почти слившись со зрачками, и в них больше не было холодного расчёта, только голодное, первобытное «моё». «Ты моя» Ашриэль не боролся с этой тьмой и не был безвольным сосудом – он стал её источником. Каждый стон, каждый судорожный выдох, каждая дрожь рук, сжимающих её волосы – лишь обманчивый морок его уязвимости. Аверрис получила то, чего желала – увидела его диким, злым, безжалостным к себе и к ней – и это повлияло на неё сильнее, чем она могла предположить. Девушка сдавленно промычала. Она задыхалась из-за бешеного нечеловеческого возбуждения. Его вкус, его запах, его тепло, его хриплые стоны, то, как сжимаются его мышцы… Лирен не думала, что способна испытать нечто подобное, всего лишь лаская кого-то. Она опустила ладонь меж своих ног и зажала бёдрами, ибо терпеть это было просто невозможно. Будто все звёзды сошлись, чтобы они довели друг друга до состояния озверения.       Ашриэль пошатнулся. Колени предательстки подкашивались от переполняющих ощущений. Не на секунду не останавливаясь, он опёрся рукой на её плечо. Любой другой на его месте давно потерял бы всякий самоконтроль, но Карн держался на чистом упрямстве и жажде выжать всё до капли. Плоть горела так, что казалось она была охвачена не то огнём, не то ледяным жидким азотом. Оголённые нервы ощущали каждую шероховатость её языка и нёба. Почти больно, на самой грани. Вдохи становились резче будто ему не хватало кислорода, а когда волна оргазма накрыла, Ашриэль смог лишь открыть рот в немом стоне. Он притянул девушку вплотную, заставив принять последние судороги.       Перед тем как отпустить девушку, он огладил её волосы обессилевшей рукой. Лирен села, вытащив из-под себя ноги, и вытерла раскрасневшееся лицо. Наступившая тишина резко контрастировала с той бурей, которую они пережили только что… Надев брюки, Карн опустился на колено рядом и потёр глаза ладонью, приходя в себя. – Как ты? – голос его был непривычно тихим, осипшим. Девушка закатила глаза: – Только не говори, что теперь сожалеешь об этом. Если тебе будет проще, давай считать что у нас была сделка: мы дали друг другу то, в чём нуждались. – Что? С чего ты взяла, что я жалею? – Тебя никогда особо не волновало как я себя чувствую, а тут вдруг забеспокоился. Я уже приготовилась услышать что-то вроде «прости, не знаю что на меня нашло, этого больше не повторится». Ашриэль не ответил. Вместо этого приблизился и нежно поцеловал. Будто исцеляя и забирая всю боль и дискомфорт, которые доставил. От неожиданности Аверрис застыла, но через секунду отодвинулась, заглянув в глаза. – И тебя не смущает, что я минуту назад… – Тш-ш-ш, помолчи… Снова аккуратное ласковое прикосновение, совершенно не увызывающееся с недавней грубостью. Она обмякла и сжала его лицо в ладонях. Впилась в его губы со всей страстью, которая ещё кипела в крови, пальцы зарылись в чёрные волосы, убрав со лба прилипшие пряди. Мужчина улыбнулся её напору и углубил поцелуй. Отстранившись, он подхватил девушку на руки словно она ничего не весила, уже тише добавил: – И да, этого не повторится только если ты не захочешь. Подойдя к кровати, уложил её, но вдруг Аверрис недовольно взбрыкнула. – Так. Я тебе подушкой быть не нанималась! – Я не держу тебя, Лирен, уйдёшь когда захочешь. Сейчас просто отдохни. – Ты получил что хотел, Аши, аж светишься как начищенный чайник. Теперь моя очередь. – Ах вот оно что. Чего же ты хочешь? Она немного замялась, прикидывая шансы на то, что Ашриэль согласится. Но потом решила, что отказывать у него нет причин. – Я хочу чтобы ты спел для меня… пожалуйста. Мужчина удивлённо моргнул, не веря услышанному. – Спеть? – Да, я требую персональный концерт. Обещаю не бросать помидоры если будешь фальшивить и, так уж и быть, репертуар оставлю на твоё усмотрение.       Девушка потянула его за руку и Ашриэль лёг рядом. Пока он задумчиво перебирал в голове баллады, которые помнил, она умостилась сверху, закинув ногу на его бедро и пристроилась головой на плече. Обняла за талию. Пригрелась, словно доверчивая кошка – рука не поднимется прогнать. Поглаживая её по спине одними пальцами, Карн тихо запел. – Гроза встречала… ясный день, Встречала штиль… и ночи тень. Скучала, злилась, ранила их, Пока её Шторм… не приручил. И в страсти танца, в огне их любви, Тонули сотнями… корабли. Сильнейшие дети разных стихий: В страхе они держали весь мир. Его приятный, красивый и мелодичный голос рисовал в сознании волшебные картины. Сюжет что-то очень сильно ей напоминал, но Лирен уже не разбирала, проваливаясь в сладкую дрёму. Она чувствовала мягкие касания на лопатках и шее и иногда прижималась к мужчине, будто его плечо было самым уютным местечком в мире.