Растопить замёрзшее сердце

Царица — роскошная, зрелая женщина, на которую ты вышла по рекомендации Арлекино. После долгих лет, проведенных в заботах о Лини и Линетт, та решила передать твоё имя и номер своей начальнице. На следующее утро ты просыпаешься от официального сообщения с приглашением на ужин в тот же вечер, чтобы познакомиться. В ресторане телохранитель провожает её к твоему столику, а сам тактично занимает соседнее место. Её глаза холодны, в них читается след бесконечной работы и чего-то гораздо более глубокого… Её осанка и манеры безупречно элегантны, а тон — тоскливый и одновременно расчётливый. Она расспрашивает о твоём опыте и о том, как именно ты могла бы разнообразить жизнь её сына. Когда бутылка вина подходит к концу, её вопросы становятся более личными, почти пытливыми, но её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Царица, которая в итоге везет тебя домой. Вернее, она садится с тобой на заднее сиденье, пока личный водитель везёт машину по твоему адресу. Она смотрит в окно, едва заметно постукивая пальцами по колену в такт классической мелодии, наполняющей салон. Музыка старая, и чем дольше она играет, тем отчетливее ты её узнаёшь. Вскоре ты ловишь себя на том, что зеркально повторяешь движения её пальцев, и на её губах расцветает едва уловимая улыбка. Она сухо прощается с тобой и сквозь слегка запотевшее стекло наблюдает, как телохранитель провожает тебя до самой двери. Царица, которая снова пишет тебе на следующее утро. Благодарит за чудесный вечер и предлагает «пробный» день. Тебе предстоит провести время с ней и её сыном, чтобы мальчик мог к тебе привыкнуть, а она — понаблюдать за твоим отношением к нему и поведением. Ты с готовностью соглашаешься, на что она отвечает коротким: «Хорошо. До встречи». Царица, которая сидит рядом с тобой на скамейке в городском парке, пока её сын слева от неё потягивает горячий шоколад. Он порядком устал от игр с тобой и теперь наслаждается лакомством из уличного фургончика. Его мать просто смотрит вперед, завороженно наблюдая за проплывающим мимо миром, пока мальчик с довольным вздохом не прижимается к её боку. Из-за её плеча он лукаво поглядывает на тебя. Над его губой красуются шоколадные усы, когда он спрашивает, придёшь ли ты играть снова. — У меня мало друзей, а у мамы они все скучные, — говорит он. Ты достаёшь платок, прикладываешь его к своим губам, показывая, что нужно делать, и протягиваешь мальчику. Анастасия внимательно наблюдает за этой сценой, а затем забирает у него испачканную ткань и возвращает её тебе со словами: — Конечно, придёт. Она будет приглядывать за тобой, пока я на работе. Царица, которая присылает за тобой водителя в первый официальный рабочий день. В пути вы не разговариваете. Тебя просто доставляют из пункта А в пункт Б. Дом Анастасии оказывается именно таким величественным, как ты и ожидала: старинное поместье за кованой оградой с пышным садом многолетних растений. Холодные тона, острые углы, обилие яркого серебра в отделке и деревянная входная дверь, украшенная изящными витражами. Дворецкий впускает тебя, и навстречу тут же сбегает по лестнице её сын. Он всё ещё в школьной форме, но уже наперебой перечисляет все игры и книги, которые хочет тебе показать. — А давай ты сначала переоденешься, а потом мы займёмся всем, чем захочешь! — предлагаешь ты. Он радостно кричит и убегает обратно вверх по парадной лестнице. Ты используешь эти минуты, чтобы освоиться, замечая, насколько безупречно расставлена мебель и декор. Ни единой пылинки на поверхностях, всё аккуратно расставлено по местам. В гостиной горит очаг, а на каминной полке стоит фотография Анастасии с сыном. Рядом лежит ещё одна рамка, но повёрнутая лицом вниз. Царица, которая со вздохом облегчения возвращается домой, когда луна уже высоко в небе. Её брови нахмурены, кажется, будто вся тяжесть этого мира опустилась на её плечи. Она скрывается в своём кабинете за двойными дверями с витражами в виде звёздного неба. Когда ты подходишь к дверям с чашечкой горячего чая и тёплым супом в руках, синий свет преломляется на деревянном полу. Она резко оборачивается, когда ты приоткрываешь дверь, и ты робко улыбаешься: «Я подумала, это поможет». Она ничего не говорит, пока ты ставишь поднос на край стола, аккуратно поправляя на нём приборы. На её лице появляется мимолётная улыбка, исчезающая, стоит тебе моргнуть. — Спасибо. На сегодня ты свободна. Ты тихо прикрываешь дверь, но в коридоре тебя неожиданно встречает дворецкий: — Она прогоняла меня каждый вечер, когда я пытался позаботиться о ней. — Что ты имеешь в виду? — Я просто подумал, что тебе стоит это знать. Царица, которая однажды возвращается домой пораньше. Она вынимает шпильки из пучка, распуская волосы, и снимает жакет прямо в прихожей, после чего её каблуки негромко цокают по направлению к столовой. Сын срывается с места, подбегает к ней и крепко обнимает за талию, а затем пулей возвращается на свой стул. Она садится во главе стола, прямо справа от тебя. Дворецкий так и сияет, подавая ей ужин. Её манеры за столом всё так же безупречны, как и во время вашей первой встречи. Она спрашивает, как прошёл день, искренне увлечённая историями, которыми вы делитесь наперебой с её сыном. На десерт подают клубничный торт, маленький кусочек которого тут же испачкал уголок её губ. — У тебя там немного… — замечаешь ты. Она выглядит слегка удивлённой, но затем просто слизывает крем. Ты не можешь сдержать лёгкого смущения, и её повеселевший и потеплевший взгляд буквально впился в твоё румяное лицо. Царица, которая приглашает тебя к себе в свой выходной. Её волосы уложены мягкими локонами, а строгий деловой костюм сменился чёрным свитером и светло-голубыми брюками. Всё ещё аристократично и изысканно, но куда более уютно и по-домашнему. Она сидит с тобой в саду, пока сын поливает цветы. Она сама наливает вам обоим чай, точно помня, сколько сливок и сахара ты кладёшь. На столе веранды расставлена шахматная доска. — Ты когда-нибудь играла? — спрашивает она. — Нет. — Тогда я с удовольствием научу. И она учит. Её ровный, бархатный голос диктует правила и комбинации, пока выражение лица остаётся по-прежнему невозмутимым и холодным… в то время как её нога медленно скользит вверх и вниз по твоей голени. Она делает вид, будто совершенно не замечает твоего замешательства. Однако сегодня ты решаешь принять вызов. Пока она сосредотачивается на следующем ходе, ты прижимаешься своей ногой к её, встречая её постепенно оттаивающий взгляд, и отпиваешь ещё чаю. Едва заметный румянец растекается по её щекам, когда она тянется к своей чашке. Царица, которая однажды задерживается с тобой допоздна. Последние три часа в камине ярко полыхает огонь. На кофейном столике стоит наполовину пустая бутылка огненной воды и две рюмки. Анастасия сидит на противоположном диване. Пучок растрепался, пиджак и туфли сброшены. Юбка слегка задирается на бёдрах, когда она поджимает ноги под себя. Её затуманенный взгляд прикован к тебе, к историям, слетающим с твоих губ. Ей нестерпимо хочется поцеловать их, и эта мысль заставляет кровь в её жилах заледенеть. Что подумал бы мужчина с фотографии на каминной полке? Её главная любовь и единственная слабость отброшены в сторону ради чего? Разве может хоть что-то с этим сравниться? Имеет ли она право снова быть любимой после того, как не смогла предотвратить его смерть? — О чём ты думаешь? — внезапно ты оказалась рядом с ней, ваши бёдра соприкоснулись. Ты села слишком близко. Какая-то часть её существа отчаянно жаждет этого, какая-то — умоляет бежать. — Ты уже поняла, почему мне была нужна помощь? Ты качаешь головой. — Я… я потеряла мужа много лет назад. Он был любовью всей моей жизни, и по своей юношеской глупости я думала, что он будет со мной вечно… — Он и сейчас с тобой. В том милом и добром мальчике, который спит наверху. Её глаза расширяются, и одна её ладонь робко накрывает твою. — Я… полагаю, ты права, — её тон звучит удивительно мягко. — Как ты думаешь… смогу ли я найти кого-то после него? Ты переводишь взгляд на её губы, а её собственные глаза мечутся между твоими губами и горящим взглядом. — Я думаю… если он любил тебя так же сильно, как ты его, он бы просто хотел видеть тебя счастливой. Её холодная ладонь ложится на твою щёку, когда она подаётся вперед. Сердце неистово стучит, когда её пухлые губы едва касаются твоих, и одинокая слеза скатывается по её щеке, когда она, наконец, целует тебя по-настоящему. Царица, которая на следующее утро стучит в дверь гостевой комнаты. Ты сонно открываешь её, совершенно не готовый к её серьёзному, официальному тону. — Я прошу прощения за то, что произошло вчера ночью. Я не должна была пользоваться твоим состоянием. Я пойму, если ты захочешь уйти сегодня и больше не возвращаться. Я найду новую няню, и ты сможешь жить дальше… Твои губы накрывают её, прерывая этот поток оправданий и увлекая её внутрь комнаты. Она толкает дверь за собой, разворачивает тебя к себе и снова находит твои губы. Ты вжимаешься в её тело, направляя её руку к своим волосам, чувствуя, как упираешься спиной в дверь. — Моя комната. Сегодня ночью. Пожалуйста, — тяжело дыша, шепчет она. Царица, которая заботливо поправляет твою одежду перед уходом. В закромах поместья отыскались старые, но достаточно приличные и уютные вещи, чтобы ты могла их носить. Она то и дело разглаживает ткань на плечах, перебирает пальцами твои волосы. Ты перехватываешь её руки и целуешь тыльную сторону каждой ладони. На лестнице раздаётся стук. Её сын спрыгивает с последних двух ступеней. — Вы встречаетесь? Анастасия замирает, отдёргивая руки. Она прочищает горло и отвечает: — Мы ухаживаем друг за другом, это процесс, который ты поймёшь, когда подрастёшь. Мальчик взволнованно поворачивается к тебе. — Значит, ты пойдёшь с мамой на фестиваль Крсник Ноч?! — Давай позволим ей самой решить… — Да, — перебивает она. — Ура! Он убегает из дома к машине, а Анастасия задерживается. — Я серьёзно, я бы очень хотела пойти с тобой, — нежная улыбка тут же расцветает на её лице. — Тогда решено. Царица, чья нежность обрушивается подобно снежной буре. Её ночь с тобой начинается просто и неторопливо, её губы движутся поверх твоих с упоительным терпением. Она наслаждается каждым прикосновением, нарастающим жаром твоего тела, прижимающегося к её собственному. Ветер за окном крепчает, когда её поцелуи спускаются к твоей шее, а её прохладная ладонь поддерживает твой затылок, пока ты выгибаешься, давая ей больше пространства. Её прикосновения полны благоговения и благодарности. Этот второй шанс для неё священен. Царица, которая с невероятной нежностью укладывает тебя на свою постель. Она боготворит твоё тело, находясь в каком-то сладостном забытьи, порождённом годами одиночества. После ухода Саарелайнена она почти ничего не чувствовала, запечатав своё сердце в толщу льда. И вот теперь ты вошла в её окутанную вечной мерзлотой жизнь с факелом в руках, готовая любить и согревать эту женщину. Вместе с одеждой она сбрасывает свою ледяную броню, позволяя тебе показать ту Анастасию, которая, как она думала, уже давно мертва. Царица, которая сдавленно стонет, едва ощутив прикосновение твоего языка. Его жар скользит вниз по её шее, замирая в ложбинке между грудей. Ты находишь один из её сосков, и ещё один резкий стон слетает с её губ, эхом разносясь по спальне. Её пальцы вплетаются в твои волосы, а её бёдра сжимают твои. — Ещё, — требует она, и ты повинуешься, обхватывая губами податливую плоть и лаская её. Она томно постанывает, когда ты начинаешь действовать настойчивее. Её лоно нетерпеливо трётся о твоё обнажённое бедро. Ты мягко прикусываешь вершину её груди, тут же успокаивая кожу языком. Она снова увлекает тебя в жадный и невероятно горячий поцелуй. Царица, которая опрокидывает тебя на подушки, разворачивается и опускается лоном прямо на твои припухшие губы. Она сладко постанывает от удовольствия, пока вы ласкаете друг друга там. Она движется в такт каждому твоему движению, медленно тая под твоими ласками, пока ты уделяешь особое внимание её самой нежной точке. Метель за окном уже вовсю разыгралась, как и её неистовая страсть. Царица хочет от тебя ещё большего. Она буквально оседлала твоё лицо, распаляясь всё сильнее, пока ты продолжаешь действовать. Её пальцы до боли впиваются в твои бёдра, упиваясь ощущением твоего жара, растапливающего её внутренний холод. Царица, которая полностью теряет себя в твоих объятиях в момент оргазма. Она снова жалобно стонет, сильнее прижимаясь к тебе, отчаянно пытаясь продлить эти сладостные судороги. Вскоре за ней следуешь и ты. Её жадных ласк оказывается достаточно, чтобы ты задрожала под ней. Она снова разворачивается к тебе, изнеможённо падая на твоё тело и крадя поцелуй за поцелуем. Царица, которая лежит рядом, убирая волосы с твоего лба и глядя на тебя с безграничной, чистой любовью. Кончики её пальцев очерчивают твою щёку и контур лица. — Спасибо. За всё. Анастасия, которая, наконец, счастливо улыбается, когда ты прижимаешься к ней в объятиях, чувствуя, как её окутывает давно забытое ощущение покоя и абсолютного счастья.