Do I laugh or do I cry?

Пятничное утро Лиама Лоусона всегда начиналось одинаково: идеально отглаженная белая рубашка, аромат дорогого эспрессо и вежливое кивание соседкам у подъезда, которые души в нём не чаяли. «Такой молодой, а уже адвокат, да ещё и вежливый какой!» — шептались они вслед. Лиам действительно был образцовым. Он защищал людей, знал законы как свои пять пальцев и умел сохранять ледяное спокойствие в залах суда. До тех пор, пока в его жизни не появлялся Арвид. Дверь квартиры Лоусона открылась без стука у этого парня давно были свои ключи. На пороге стояло ходячее стихийное бедствие. Арвид Линдблад, будущий учитель физики, что само по себе звучало как шутка века, выглядел так, будто только что сбежал с закрытого рейва где-нибудь на заброшенном заводе. В принципе, так оно и было. На нём была безразмерная толстовка, из кармана торчал подик а в глазах, несмотря на полное отсутствие сна, горел всё тот же бешеный, боевой огонёк. — Лоусон, спасай, — вместо приветствия выдохнул Арвид, заваливаясь на дорогой кожаный диван адвоката и блаженно закрывая глаза. — Если я сейчас не выпью твой буржуйский кофе, я расщеплюсь на атомы. Физика, понимаешь? Лиам вздохнул, но в этом вздохе не было злости — только бесконечное, тёплое терпение. Он посмотрел на младшего брата своего покойного друга. Арвид рос у него на глазах, превращаясь из угловатого подростка в этого непредсказуемого, громкого тусовщика, который умудрялся совмещать ночные клубы с квантовой механикой. Лиам чувствовал за него ответственность. И, если быть честным до конца, только рядом с Арвидом его собственная, идеально выстроенная жизнь обретала настоящие, яркие краски. — Линдблад, ты когда-нибудь спишь в горизонтальном положении, а не лицом в барную стойку? — Лиам протянул ему чашку. В ней был свеже налитый кофе из швейцарской кофе машины. Арвид приоткрыл один глаз, хитро улыбаясь: — Сон для слабых, адвокат. Кстати, сегодня вечером в «Октаве» такая вписка... Ты идёшь со мной. И это не обсуждается. Лиам тяжело вздохнул, потёр переносицу и присел на край дивана, прямо рядом с развалившимся Линдбладом. Внутри него боролись два полярных чувства. С одной стороны, он безумно ценил Арвида, его эту сумасшедшую энергию и саму возможность просто быть рядом. С другой — реальность всегда била наотмашь. — Арви, ну какая «Октава»? — мягко, как ребёнку, сказал Лиам. — У меня завтра с утра тяжелейшие слушания, нужно перепроверить все бумаги. Да и, если честно, я уже давно не в той форме, чтобы тусоваться до утра. Я там просто усну на барном стуле. Но Арвид не собирался сдаваться. Он резко сел, уставившись на адвоката своими большими, умоляющими глазами, и сложил руки в умоляющем жесте, как маленький ребёнок, выпрашивающий игрушку. — Ну Лиа-а-ам! Пожалуйста! Всего на пару часов. Ты постоянно в своих бумажках, ты скоро сам в архивную папку превратишься! Тебе нужно расслабиться, я познакомлю тебя со своими ребятами, там будет круто, обещаю! Арвид был парнем простым, открытым и хаотичным. Он искренне не понимал, какую колоссальную ответственность Лиам несёт на своих плечах каждый день. Для него мир делился на «скучно» и «весело». Арвид не задумывался о том, что Лоусон — публичное лицо солидной конторы, и любая случайная фотография с сомнительной рейв-вписки, попавшая в сеть, могла мгновенно обернуться жирным чёрным пятном на его безупречной карьере. Один скандал — и годы работы коту под хвост. — Я сказал — нет, Арвид, — голос Лиама стал твёрже, но парень продолжал канючить, дёргая его за рукав. Наконец, терпение адвоката лопнуло. Лиам резко поднялся, одёрнул рубашку и отчеканил уже по-настоящему грубо: — Хватит. Прекрати этот цирк. Мой ответ — нет, и обсуждать тут больше нечего. Арвид замер. Его умоляющее выражение лица тут же сменилось колючей, обиженной гримасой. В глазах вспыхнул злой, подростковый огонёк. Он резко поднялся с дивана, сжав кулаки. — Конечно, куда мне до твоих важных дел, — зло выплюнул Арвид, делая шаг назад. — Если бы брат был жив... Он бы никогда не занудствовал. Он бы пошёл со мной. Он меня понимал, в отличие от тебя! Внутри у Лиама всё перевернулось. Словно по живому полоснули ножом. В груди вскипела ярость, но Лоусон не был бы профессиональным адвокатом, если бы не умел мгновенно натягивать свою фирменную, ледяную маску мёртвого спокойствия. Он посмотрел на Арвида сверху вниз, и от его взгляда в комнате будто похолодало на несколько градусов. — Никогда, — очень тихо, но с пугающим нажимом произнёс Лиам, — никогда больше не смей приводить мне в пример своего брата. Ты меня услышал? Арвид сглотнул, на секунду растерявшись от такого тона, но гордость взяла верх. Он злобно зыркнул на Лиама, развернулся и, громко хлопнув входной дверью, ушёл к себе домой. В квартире повисла звенящая тишина. Лиам глухо вздохнул, прижав ладонь к груди. Сердце всё ещё болезненно кололо от этой глупой, быстрой ссоры. Но поделать он ничего не мог. Арвид был для него не просто младшим братом покойного друга, которому он когда-то пообещал помогать. Арвид был его тайным, тщательно скрываемым любовным интересом. Лиам давно и безнадёжно любил этого невыносимого физика. Но даже если представить на секунду, что Арвид вдруг ответил бы взаимностью... это стало бы ещё одной огромной ложкой дёгтя для карьеры Лиама. Серьёзный адвокат и его юный, безумный партнёр-тусовщик? Общество и коллеги сожрали бы его с потрохами. Лиам слишком многим рисковал. Лоусон медленно прошёл в свою спальню. На комоде, в строгой рамке, всё ещё стояла старая фотография. На ней молодой Лиам и его покойный лучший друг стояли плечом к плечу. Они обнимались и улыбались — так искренне, как Лиам, кажется, не улыбался больше никогда в жизни. Лиам взял рамку в руки, всматриваясь в черты лица покойного друга, которые так сильно угадывались в Арвиде. — Вильям, я обещаю... — тихо, едва слышно прошептал Лиам в пустоту комнаты. — Арвид всегда будет в безопасности. Чего бы мне это ни стоило. Даже если он будет меня ненавидеть. Лоусон коротко, горько смехнулся собственной сентиментальности и аккуратно смахнул одинокую слезу, покатившуюся по щеке. Нельзя расклеиваться. Поставив фото на место, он взял со стола своё кожаное портмоне, проверил телефон и, заперев квартиру, отправился на работу. Шоу должно продолжаться, а маска идеального адвоката сама себя не наденет. Рабочий день в адвокатской конторе закрутил Лиама в привычном, спасительном водовороте дел. Коллеги то и дело заглядывали к нему в кабинет: кто-то просил совета по сложному трудовому спору, кто-то звал перекурить или выпить кофе. Лиам на автомате натягивал свою безупречную, вежливую улыбку, мягко отказывался от перерывов и полностью погружался в чужие проблемы. Пожалуй, именно за это он и любил свою работу. В сухих юридических формулировках, кодексах и бесконечных кипах бумаг не было места личным драмам. Работа была его легальным наркозом, идеальным щитом от мыслей об Арвиде, от давящего чувства вины перед Вильямом и от той глупой утренней ссоры. Время пролетело незаметно, смазавшись в череду телефонных звонков и консультаций. За окном сгустились сумерки, превращаясь в тяжёлый, томный, душный летний вечер. Здание конторы медленно опустело. Офис закрылся, последние уборщицы, шурша швабрами, вежливо попрощались с Лоусоном и ушли, оставив его в абсолютной, звенящей тишине. В кабинете горела только одна настольная лампа, выхватывая из темноты ровные стопки документов. Лиам откинулся на спинку кресла и потёр уставшие от монитора глаза. Защита сработала: работа закончилась, и мысли, словно хищники, караулившие в темноте, снова вернулись к Арвиду. «Такой ещё ребёнок...» — пронеслось в голове Лиама. Перед глазами встало обиженное лицо Арви, его злой, колючий взгляд и эти глупые, брошенные в запале слова про брата. Лиам горько усмехнулся. Мальчишка. Абсолютно невыносимый, безответственный, хаотичный парень... и такой до судорог любимый. Каждая клеточка тела Лоусона тосковала по этому шуму, который Арвид приносил в его стерильную жизнь. Сложив последнюю папку, Лиам запер сейф, накинул пиджак и вышел на улицу. Воздух после кондиционированного офиса казался густым, наполненным ароматом цветущих лип. Лоусон решил пройтись пешком. Ему нужно было проветрить голову, прежде чем возвращаться в пустую квартиру. Он медленно шёл по тёмной аллее парка. Под ногами тихо шуршал гравий, свет редких фонарей пробивался сквозь густую листву, рисуя на асфальте причудливые тени. Лиам глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, чувствуя, как напряжение в плечах наконец начинает отпускать. Вдруг тишину парка разорвала резкая, громкая трель телефона. Лиам вздрогнул. Достав мобильный, он взглянул на экран. На дисплее светилось: «Арви». Сердце сделало странный, глухой стук. Обида прошла? Хочет извиниться? Или всё-таки зовёт в клуб? Лиам выдохнул, разгладил складку между бровей и нажал на кнопку приёма, поднося трубку к уху. — Да, Арвид. Я же сказал, что не пой... — Лиам... — донеслось из динамика. Голос Арвида оборвал его на полуслове. Это был не тот Арвид, которого Лиам знал. Не самоуверенный тусовщик, не весёлый студент. Голос Линдблада был неестественно тихим, надорванным, нервным. Он дышал так тяжело и прерывисто, словно бежал несколько километров, а в трубке отчётливо слышался мелкий, лихорадочный стук его зубов от бьющей парня крупной дрожи. — Арви? Что случилось? — Лиам мгновенно подобрался, его адвокатский радар забил тревогу. — Лиам... пожалуйста... — из динамика послышался глухой всхлип, сменившийся испуганным, сиплым шепотом. Парень буквально задыхался от паники. — Лиам... я... я убил человека... Мир вокруг Лоусона рухнул в одну секунду. Звуки ночного парка — стрекот цикад, шелест листьев, далёкий гул машин — мгновенно выключились, превратившись в оглушительный, звенящий ультразвук в ушах. Земля ушла из-под ног, голова закружилась так сильно, что перед глазами поплыли чёрные пятна. Ноги Лиама стали ватными, подкосились, и он буквально рухнул, почти упал на деревянную лавку, стоявшую рядом с тропинкой. Его собственного тела коснулась ледяная, парализующая волна. Телефон чуть не выскользнул из повлажневшей ладони. Профессиональный, всегда собранный адвокат исчез — остался просто испуганный мужчина, у которого внутри всё выгорело дотла. Его самого начало крупно, неудержимо трясти. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, грудную клетку сдавило стальным обручем. — К-как... убил?.. — выдохнул Лиам. Его голос, всегда такой уверенный, чёткий и поставленный, сейчас был едва слышен. Он был полон абсолютного, дикого сомнения, первобытного страха и неверия в происходящее. Губы Лоусона пересохли. Каждая буква давалась с колоссальным трудом, ломаясь на выдохе. Ситуация казалась чудовищным ночным кошмаром, галлюцинацией от усталости. — Арви, повтори... Что ты сказал? — взмолился Лиам, впиваясь пальцами в край деревянной скамьи так сильно, что побелели костяшки. Всё его существо кричало об одном: пусть это будет шуткой, пусть это будет глупым розыгрышем. Потому что если это правда... то безопасный мир, который он обещал Вильяму сохранить для Арвида, только что разлетелся на мелкие, кровавые осколки. Из динамика телефона донеслось судорожное, рваное дыхание Арвида, перемежающееся с глухими, испуганными всхлипами. Линдблада трясло так, что Лиам буквально кожей ощущал эту панику через километры сотовой связи. — Я… я вышел на улицу, Лиам… — заикаясь, глотая слезы, заговорил Арвид. Голос его то и дело срывался на свистящий шепот. — Вышел из клуба, за угол, подышать. За мной увязался какой-то тип. Наглый, бухой в хлам, сука… Стал приставать, провоцировать. Я огрызался, просил отвалить. А он толкнул меня, полез драться! Я не знаю, как так вышло… Под рукой кирпич валялся. Обломок. Я просто хотел, чтобы он отстал! Я ударил его, Лиам… В висок. Он сразу рухнул. И не дышит. Он вообще не двигается, Лиам, у него кровь, господи, я… что мне делать?! В этот момент Лиам почувствовал, как внутри него поднимается и с треском лопается плотина. Паника была такой чудовищной, что Лоусону показалось, будто из него сейчас вырвутся абсолютно все матерные слова, которые он когда-либо слышал за свою жизнь. Адвокатская выправка, культурный лексикон, интеллигентность — всё это полетело в бездну. Ему хотелось орать, крыть матом этот чёртов клуб, этого мёртвого ублюдка и самого Арвида, который опять его не послушал. Но он сдержался. Ценой титанических, нечеловеческих усилий он заставил свои связки подчиниться. — Адрес. Назови мне адрес, быстро, — хрипло, но требовательно приказал Лиам. Арвид, задыхаясь, продиктовал координаты. Это была старая, полузаброшенная промзона на самой окраине, далеко за чертой города. Лиам сбросил вызов, дрожащими пальцами вбил адрес в приложение и вызвал такси, зарядив тройной тариф, лишь бы машина приехала за секунду. Водитель, увидев бледного как смерть мужчину в дорогом костюме, не задал ни одного лишнего вопроса. Он просто молча вдавил педаль газа в пол. Эта поездка длилась целую вечность. Лиам сидел на заднем сиденье, глядя на пролетающие мимо огни ночного шоссе, а в голове набатом стучала одна и та же мысль: «Вильям, я обещал тебе. Я обещал…» Когда машина наконец затормозила у тёмного, жутковатого силуэта заброшенного здания, Лиам выскочил наружу, и такси тут же скрылось в темноте. Вокруг царила глухая, зловещая глушь. Лоусон быстрым шагом обогнул угол поросшего бурьяном строения и сразу увидел Арвида. Тот сидел на кортах, обхватив голову руками, и его тело колотила непрекращающаяся, лихорадочная дрожь. Чуть поодаль, в густой тени стен, неподвижно лежало тело. Лиам подлетел к Арвиду, жестко схватил его за плечи, поднимая на ноги, и грубо, но конфиденциально отвёл чуть в сторону. — Стой здесь. Не двигайся и молчи. И в эту самую секунду Лиам Лоусон переступил черту. Он взялся за то, чего всю свою жизнь клялся никогда, ни при каких обстоятельствах не делать. Он, адепт закона, принял решение скрывать убийство. Лиам подошёл к трупу. От мужчины разило дешёвым алкоголем. Лоусон быстро оценил обстановку: место было настолько старым, глухим и заброшенным, что никакой охраны и уж тем более камер видеонаблюдения здесь не было и в помине. Идеальная глушь. Лиам посмотрел на окровавленный обломок кирпича, лежащий рядом, а затем — на голову погибшего. Он занёс ногу и аккуратным, точным движением туфли подтолкнул кирпич прямо под голову мертвеца, сделав так, будто человек упал сам. Раз этот тип был мертвецки пьян, всё можно было легко списать на несчастный случай. Шёл, шатался, споткнулся, приложился виском об острый обломок. Сделав глубокий вдох и окончательно надев на себя маску ледяного, уверенного в себе адвоката, Лиам достал телефон и набрал своего хорошего товарища — высокопоставленного следователя. — Привет. Мне нужна твоя помощь, срочно. Я скину координаты, приезжай с дежурной группой. Тут труп. Минут через двадцать тишину промзоны разорвал вой сирен. Друг Лиама приехал вместе с оперативниками. Как только они вышли из машин, следователь тут же направился к Лоусону, удивлённо и подозрительно оглядываясь: — Лиам? Ты-то что тут забыл посреди ночи? Что произошло? Внутри Лиама всё буквально выло и рыдало от ужаса, сердце разрывалось на части от страха за Арвида, но внешне он оставался скалой. Лицо — гранит, голос — ровный, профессиональный, чуть уставший. Он сочинил алиби на ходу, даже не моргнув глазом. — Я возвращался с работы, мне позвонил Арвид, — спокойно ответил Лиам, кивнув в сторону забившегося в угол Линдблада. — Парень решил прогуляться после вечеринки, забрёл сюда и наткнулся на труп. Позвонил мне в панике, заикался, у него шок. Я примчался так быстро, как смог. Будь другом, попроси кого-нибудь из своих ребят посидеть с парнем, он остолбенел от ужаса, слова вымолвить не может. А я пока покажу, где тело. Друг-следователь понимающе кивнул и дал команду оперативнику приглядеть за Арвидом. Лиам вместе с экспертами направился к телу, лично участвуя в «расследовании», а на самом деле — полностью контролируя каждый шаг и слово полиции. Пользуясь своим весомым адвокатским авторитетом, Лиам искусно расставлял акценты, умело манипулируя фактами. — Да тут и расследовать особо нечего, — небрежно, с лёгким пренебрежением бросил Лиам, глядя на работу эксперта. — Очевидно же — местный алкоголик. Набрался до беспамятства, шатался хер пойми где в темноте, занесло в заброшку. Наверняка споткнулся, полетел кубарем и приложился виском прямо об этот строительный мусор. Несчастный случай в состоянии сильного алкогольного опьянения. Классика. — А тот кучерявый малый? — спросил следователь, кивнув на Арвида. — А что кучерявый? — Лиам ответил честно и открыто, прямо глядя другу в глаза, хотя внутри всё сжималось от страха. — Он просто очевидец. Случайно забрёл, увидел труп, словил паническую атаку. Бывает с молодёжью. Я оформлю все его показания как адвокат, если потребуется. Лиам говорил спокойно, чётко, уверенно отвечая на любые, даже самые каверзные вопросы следственной группы. Каждое его слово звучало как непреложная истина, но за этой безупречной ложью стояла лишь одна цель — любой ценой прикрыть Арвида. Защитить парня, которого он любил больше жизни, даже если ради этого Лиаму пришлось навсегда растоптать свою собственную совесть, а может даже и карьеру. Осмотр прошёл быстро и на удивление гладко. Копы, уставшие под конец смены, просто безоговорочно поверили Лиаму — его авторитет, безупречная репутация и эта абсолютная, железобетонная уверенность в голосе не вызывали ни единого сомнения. К тому же, эта промзона давно пользовалась дурной славой: полицейские прекрасно знали, что заброшку вечно оккупировали бездомные, местные алкаши, неформалы и черт знает кто ещё. Одним маргиналом меньше — для них это была лишь очередная бумажная волокита, которую хотелось закрыть как можно скорее. Эксперт зафиксировал травму, труп погрузили в черный мешок, и вскоре сирены стихли вдали, увозя следственную группу. Промзона снова погрузилась в глухую, зловещую ночную тишину. Кошмар закончился, оставив после себя лишь едкий запах гари и сырости. Остался только Арвид. Всё то время, пока копы задавали ему вопросы, он, бледный как полотно, лишь кивал и в точности следовал истории, которую для него на ходу соткал Лиам. Парень держался из последних сил, но как только свет фар последней полицейской машины растаял в темноте, его окончательно прорвало. Арвид рухнул прямо в руки Лиама, судорожно схватившись пальцами за ткань его дорогого, теперь уже испачканного в пыли пиджака. Его швыряло из стороны в сторону от непрекращающейся лихорадочной дрожи. Линдблад спрятал лицо на груди адвоката и разрыдался — громко, навзрыд, задыхаясь от рвущихся наружу глухих, испуганных всхлипов. Весь его боевой напор, вся напускная спесь тусовщика испарились, обнажив испуганного, сломленного мальчишку, который только что едва не уничтожил свою жизнь. Лиам не произнёс ни слова. У него просто не осталось сил на звуки. Он медленно, почти механически опустился вместе с Арвидом прямо на холодный, грязный асфальт, крепко, до боли прижимая парня к себе. Лоусон уткнулся подбородком в кучерявую макушку Арви, обнимая его так сильно, словно пытался закрыть своим телом от всего мира, от этого проклятого места и от содеянного. Но если Арвида била истерика, то Лиам сидел абсолютно замороженный. Его взгляд, устремлённый в пустоту перед собой, был стеклянным и мертвым. Лоусон не шевелился, почти не дышал, а внутри него разрасталась оглушающая, леденящая пустоту комната. Он, человек, который построил карьеру на поклонении букве закона, только что стал соучастником. Он переставил улику. Он солгал следствию. Он покрыл убийство. Слёзы Арвида обжигали шею Лиама сквозь воротник рубашки, а Лоусон сидел на асфальте среди строительного мусора и чётко, с пугающей ясностью осознавал: старого Лиама больше нет. Тот честный, правильный адвокат умер там же, где упал тот пьяный тип. И этот страшный, неподъёмный груз вины и тайны теперь останется с ним до самого конца его жизни. Лиам сидел на холодном асфальте, чувствуя, как слёзы Арвида пропитывают ткань его рубашки. Оцепенение, сковавшее тело, медленно начало отпускать, уступая место горькой, но кристально чистой решимости. Он бережно, но крепко прижал парня к себе, одной рукой зарываясь в его растрёпанные кудрявые волосы, а второй поглаживая по подрагивающей спине. Внутри Лиама запустился сложный, отчаянный процесс самозащиты. Он судорожно, мысленно начал возводить баррикады против подступающей вины, успокаивая самого себя. Да, он преступил закон. Да, он уничтожил свою безупречную честность. Но ради кого? Ради Арвида. Ради младшего брата своего покойного друга, которого поклялся оберегать. Лиам сделал то, что должен был сделать. Он не дал этому яркому, глупому мальчишке сгнить в застенках сырой тюремной камеры среди настоящих преступников. Он спас его будущее. Спас его диплом, его мечты, его жизнь. Теперь Арвид навеки под его крылом, под его абсолютным, непробиваемым прикрытием. И Лиам сделает всё, чтобы этот секрет никогда не выплыл наружу. Лоусон бережно отстранил Арвида за плечи, заставляя того посмотреть на себя, и заглянул в его покрасневшие, полные первобытного ужаса глаза. Голос Лиама, до этого казавшийся мёртвым, зазвучал мягко, тихо и с такой безграничной нежностью, которую он никогда раньше не позволял себе показывать. — Арви, солнышко моё, посмотри на меня, — прошептал Лиам, стирая большим пальцем слезы с бледной щеки парня. — Всё. Всё закончилось. Слышишь? Копы уехали, они всё списали на несчастный случай. Тебе ничего не угрожает. Я здесь, с тобой. Я тебя не отдам и не брошу. Мы справимся, слышишь? Мы научимся с этим жить. Вместе. От этого тихого, ласкового «солнышко моё» и от уверенности, исходившей от адвоката, Арвид будто немного пришёл в себя. Дикая, крупная дрожь в его теле начала утихать, сменяясь редкими, судорожными вздохами. Он всхлипнул в последний раз, соглашаясь, и прерывисто кивнул. Но отпустить Лиама он не смог. Арвид мёртвой хваткой вцепился в его пиджак, буквально вжался в Лоусона всем телом, пряча лицо где-то в районе его шеи, словно пытаясь полностью раствориться в его тепле и защите. Ему было плевать на грязь вокруг, на сырость промзоны. Единственным безопасным местом во всей вселенной для него сейчас был этот мужчина в строгом костюме. И они продолжали сидеть на грязном асфальте вдвоём, посреди темноты заброшенного здания, накрепко связанные одной страшной тайной и зарождающимся, ломающим все прежние границы чувством. Вызвав такси через приложение, Лиам практически дотащил Арвида до машины. Весь путь назад Линдблад сидел, уставившись мертвым взглядом в окно автомобиля, стиснув зубы и не проронив ни звука. Его боевой дух испарился, оставив лишь пустую, выжженную паникой оболочку. Но стоило им переступить порог квартиры Лоусона, как тишину прихожей снова разорвал удушающий, страшный всхлип. Замкнутое пространство, до боли знакомые стены и осознание того, что они вернулись в «нормальный» мир после пережитого кошмара, окончательно добили Арвида. Он снова разрыдался — громко, отчаянно, теряя опору под ногами. Лиам среагировал мгновенно. Он подхватил ослабевшего парня под мышки и на руках перенёс его в гостиную, бережно опустив на тот самый кожаный диван, где ещё утром Арвид канючил и умолял пойти на тусовку. — Тсс, тихо, Арви, я здесь, — шептал Лиам, на ходу скидывая испачканный пиджак. Он бросился на кухню, на автомате включил чайник, достал из аптечки сильные успокоительные. Дрожащими руками Лоусон заварил крепкий чай, щедро накапал туда седативного и вернулся в зал. Арвид выглядел жалко: кудри спутались, лицо пошло красными пятнами, глаза опухли. Лиам буквально с ложечки напоил бедолагу, заставив выпить всё до капли. Но стоило Лиаму подняться, чтобы унести пустую чашку, как Арвид издал дикий, раненый вой. Он судорожно вцепился в рукав рубашки адвоката, утягивая его обратно, и снова зашёлся в истерике, умоляя не оставлять его ни на секунду. Паника Линдблада была осязаемой, липкой. Понимая, что обычная дозировка не справляется с таким шоком, Лиам дал ему повышенную, двойную дозу успокоительного. Постепенно лекарство начало действовать. Дыхание Арвида стало тяжелее, веки отяжелели, а рыдания перешли в тихое, измученное сопение. Лиам аккуратно взял обмякшее тело парня на руки и перенёс в свою спальню. Избавив Арвида от уличной одежды, он натянул на него свою чистую, мягкую футболку. Самого Лиама бешено, до тошноты тянуло в душ — ему казалось, что он весь пропах грязью промзоны и запахом чужой смерти. Но оставить малого одного он не мог, а тащить его, сонного, в ванную просто не было сил. Дикая, свинцовая усталость сковала конечности. Лиам переоделся в домашнее, лёг осторожно рядом и притянул Арвида к себе, уложив его кудрявую голову прямо к себе на грудь. Лоусон медленно, перебирая пальцами влажные завитки волос, гладил его по голове, тихо нашептывая в темноту самые ласковые, нежные слова, которые годами держал под замком. Под этот размеренный шёпот Арвид наконец окончательно провалился в глубокий сон. Но сам Лиам уснуть не мог. Сон не шёл к нему, как бы сильно ни гудело тело. Убедившись, что повышенная доза успокоительного подействовала как надо и Линдблад спит без задних ног, абсолютно «как убитый», от этого сравнения Лиама передернуло, адвокат осторожно высвободился из-под парня. Он тихо, как призрак, выскользнул из спальни и плотно закрыл за собой дверь. Оказавшись в пустом зале, Лиам просто рухнул на ковёр. И здесь, в темноте, его прорвало. Сдерживаемая всю ночь плотина рухнула, и успешный, ледяной адвокат Лоусон тихо, захлебываясь беззвучными слезами, заплакал. Ему самому было до безумия, до дрожи в костях страшно. Весь масштаб катастрофы накрыл его с головой. С этим секретом ему теперь жить. Всю свою жизнь. Строить карьеру, заводить семью, пожимать руки судьям, вежливо улыбаться коллегам на кофе-брейках… и каждое чертово утро смотреть в зеркало, зная, что под его идеальным костюмом прячется соучастник, скрывший убийство ради любимого человека. Закон, который был его богом, растоптан им лично. Лиам поднялся, подошёл к бару и достал бутылку дорогого джина. Ему нужно было выжечь этот ад внутри. Он открыл окно настежь, впуская прохладный ночной воздух, и закурил — впервые за много лет. Он стоял у окна, делая жадные затяжки и глуша алкоголь прямо из горла. Слезы катились по щекам, обжигая кожу, а дым уходил в темное небо. Лиам пил и курил, теряя счёт времени, пока бутылка полностью не опустела. В предрассветных сумерках он так и остался стоять у окна — сломленный, пьяный, с пустой стеклянной бутылкой, сиротливо покатившейся возле его ног, и с грузом, который теперь навсегда приковал его к Арвиду. Рассвет подкрадывался к городу лениво, окрашивая небо над многоэтажками в грязно-серый, почти свинцовый цвет. Лиам стоял у открытого окна гостиной, чувствуя, как утренний сквозняк забирается под тонкую ткань домашней футболки, но холода он не замечал. В голове, одурманенной алкоголем, звенела пустота. Окурок обжёг пальцы, и Лоусон лениво выронил его в окно, следя взглядом за тем, как крошечный огонёк летит вниз. Возле его ног с тихим стуком перекатился пустой флакон из-под дорогого джина. Алкоголь не принёс облегчения — лишь обострил до предела все чувства, превращая страх в глухую, ноющую боль где-то под рёбрами. Вдруг из спальни донёсся тихий, прерывистый стон, за которым последовал испуганный, хриплый вскрик: — Лиам!.. Лиам, где ты?! Лоусон вздрогнул. Маска профессионального спокойствия, до этого расколотая вдребезги, привычно попыталась собраться воедино, но пальцы всё ещё мелко подрагивали. Быстро наступив на закатившуюся под диван бутылку, чтобы спрятать её с глаз, он бросился в спальню. Арвид метался по кровати, запутавшись в простынях. Его лицо было бледным, покрытым испариной, а на лбу залегла глубокая, совсем не детская складка. Повышенная доза успокоительного всё ещё держала его тело в полусонном, ватном состоянии, но подсознание уже вовсю крутило кошмары той страшной ночи. — Я здесь, Арви. Я тут, маленькое моё чудо, — Лиам быстро опустился на край матраса и поймал мечущуюся руку парня, крепко сжав её в своей ладони. Линдблад резко открыл глаза. В них не было привычного вызова или задорного блеска тусовщика — только дикий, первобытный ужас. Он уставился на Лиама, тяжело и шумно дыша, словно только что вынырнул из ледяной воды. — Мне… мне приснилось, что они вернулись, — сиплым, сорванным голосом прошептал Арвид, судорожно сжимая пальцы Лиама в ответ так сильно, что побелели костяшки. — Менты. Они приехали к моему дому. Они сказали, что нашли… отпечатки. Лиам, господи, на нём ведь мои отпечатки? Моя ДНК? Скажи мне, что это был просто сон! — Тише, тише, смотри на меня, — Лиам перехватил его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо себе в глаза. Голос адвоката звучал мягко, но с той непреклонной, гипнотической уверенностью, которой он обычно сокрушал оппонентов в зале суда. — Сделай глубокий вдох, Арви. Вот так. Молодец. Послушай меня внимательно: эксперты закрыли дело прямо там. Никто не будет проводить экспертизу ДНК бродяги, который сам упал в пьяном угаре. Место заброшено. Доказательств нет. Твоя жизнь в безопасности, я тебе обещаю. Арвид всхлипнул, из его глаз снова покатились слёзы, оставляя мокрые дорожки на бледных щеках. Его боевой, ершистый характер полностью капитулировал перед пережитым шоком. Сейчас он был просто напуганным до смерти мальчишкой, который искал спасения у единственного человека, способного его защитить. — Зачем ты это сделал?.. — тихо, едва слышно спросил Арвид, утыкаясь лбом в ладонь Лиама. — Ты ведь адвокат. Ты всю жизнь твердил мне про закон, про честность. Ты же разрушил всё, во что верил. Ради меня… Зачем? Вопрос ударил под дых. Лиам сглотнул вязкую слюну, чувствуя привкус табака и джина. Ему безумно хотелось закричать: «Потому что я люблю тебя! Потому что без тебя моя жизнь не имеет смысла!» Но вместо этого он лишь сильнее прижал парня к себе, зарываясь носом в его кудрявую макушку. — Твой брат просил меня приглядывать за тобой, — хрипло соврал Лиам, пряча свои истинные чувства за старым обещанием. — И я не допущу, чтобы ты сломал свою жизнь из-за одного несчастного случая. Ты станешь учителем, Арви. Ты будешь учить детей физике, будешь жить дальше. А эту ночь… эту ночь мы похороним здесь. Между нами. — Мне страшно, Лиам, — прошептал Арвид, обвивая руками шею Лоусона и буквально вжимаясь в его грудь. — Мне так чертовски страшно. Я закрываю глаза и вижу, как он падает. Этот звук… как череп трещит. Я не смогу жить с этим. — Сможешь, — отрезал Лиам, хотя внутри него самого в этот момент всё выло от ужаса. Он мягко повалил Арвида обратно на подушки, ложась рядом и укрывая их обоих одеялом. — Мы оба сможем. Теперь мы связаны этим, Арви. До самого конца. А теперь спи. Я держу тебя. Арвид больше ничего не сказал. Он лишь плотнее прижался к тёплому телу Лоусона, перекинув через его поясницу ногу, словно пытаясь зафиксировать себя в пространстве, чтобы не улететь обратно в кошмар. Лиам продолжал размеренно, успокаивающе гладить его по спине, перебирая мягкие кудри. В комнате постепенно становилось светлее. Солнечные лучи начали пробиваться сквозь шторы, возвещая о начале нового дня. Нового дня, в котором Лиаму Лоусону предстояло надеть свой идеальный костюм, взять портмоне, выйти к людям и улыбаться коллегам, неся на своих плечах тайну идеального преступления. И глядя на спящего на его груди Арвида, Лиам понимал: он сделает это снова, если потребуется. Потому что этот хаотичный физик стал его личным, самым главным и самым опасным законом. Прошло два года. Время, как известно, лучший лекарь, но только для тех, чья совесть не погребена под слоем чужой крови и профессионального краха. После той жуткой ночи Арвид изменился. Он стал панически бояться громкой музыки, тёмных переулков и запаха алкоголя. Рейвы, клубы, весёлые вписки — всё это отрезало в один миг. Первые месяцы страх сковывал его так сильно, что он практически жил у Лиама, засыпая только под его размеренный шёпот и чувствуя себя в безопасности под его крылом. Но молодость взяла своё. Постепенно Арвид отпустил ситуацию. Кошмары утихли, физика увлекла его с головой, жизнь потекла дальше, возвращаясь в привычное, мирное русло. Линдблад взрослел, отдалялся, всё чаще оставаясь в своей квартире и строя планы на будущее. Он учился, заводил новых друзей и медленно, но верно оставлял прошлое позади. Как будто той ночи в промзоне никогда и не было. А вот Лиам… Лиам остался там. На том грязном асфальте. Каждый божий день Лоусона был пропитан удушающим, липким страхом. Маска идеального адвоката начала трещать по швам. Он больше не мог смотреть в глаза коллегам, не мог защищать закон, который сам же жестоко растоптал. Его гложило то, что он погубил свою душу ради человека, который теперь просто жил дальше, со временем забыв о цене своего спасения. Лиам начал пить. Много, беспробудно, глуша джин прямо из горла в темноте пустой гостиной. Снова начал курить, пачка за пачкой, выдыхая едкий дым в открытое окно. На работе начался катастрофический завал. Лоусон пропускал заседания, не являлся на встречи с клиентами, неделями не выходил из дома. И финал был закономерен: через два года после той ночи его с позором уволили из конторы за систематические прогулы. Это стало последней каплей. Смысл жизни, выстроенный на карьере и защите Арвида, испарился. Защищать было больше некого — Арвид вырос и ушёл. Карьеры больше не существовало. Остались только стыд, страх и звенящая пустота. Это был серый, душный день. Лиам лежал в своей кровати, заросший, исхудавший, не в силах даже подняться, чтобы открыть шторы. В его комнате пахло перегаром, табаком и безысходностью. Трясущимися пальцами он взял телефон и набрал Арвида. Тот ответил с первого же гудка. Из динамика донёсся весёлый, немного уставший голос двадцатилетнего Линдблада: — Лиам! Привет. Слушай, я сейчас немного занят, у меня тут конспекты по квантовой механике по всей комнате разбросаны… — Арви… — тихо, почти беззвучно перебил его Лиам. Голос его был сухим, надломанным. — Приди ко мне. Пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть. — Лиам, ну правда, не могу, — вздохнул на том конце провода Арвид, не улавливая страшных интонаций в голосе друга. — Мне нужно готовиться к сессии, завтра тяжелейший экзамен. Давай послезавтра? Я приду, честно. Лиам горько, едва слышно усмехнулся. Сердце заныло с новой, нечеловеческой силой. — Подготовиться к сессии… Молодец, Арви. Будь дальше молодцом. Учись. Ты будешь прекрасным учителем. — Лиам, с тобой всё нормально? У тебя голос какой-то странный, — в интонациях Арвида наконец проскользнула тревога. — Я просто хотел сказать… — Лиам сглотнул подступающий к горлу ком. Слеза скатилась по его виску, исчезая в подушке. — Я больше не могу так жить, Арви. Моя жизнь потеряла всякий смысл. С той самой ночи… я не спал ни одной нормальной ночи. Алкоголь не помогает. Никотин не помогает. Меня уволили, Арвид. Я разрушил всё. И самое главное… я ведь люблю тебя. Любил все эти годы. Не как брата Вильяма. Как мужчину. Тайным, глупым чувством… И сейчас я собираюсь сделать что-то страшное. На том конце провода повисла шокированная тишина, сменившаяся паническим дыханием. — Лиам, что ты несёшь?! — закричал Арвид, и в его голос с треском вернулся тот самый ужас двухлетней давности. — Прекрати этот бред! Что за шутки?! Не двигайся, слышишь меня? Не смей ничего делать! Я сейчас приеду, я уже обуваюсь, Лиам! Подожди меня, пожалуйста, не делай глупостей! — Поздно, солнышко моё, — прошептал Лиам. Всё это время в его правой руке лежал тяжёлый, холодный револьвер. Он просто ждал подходящего момента. Ждал, чтобы попрощаться. Арвид что-то кричал в трубку, умолял, плакал, но Лиам мягко нажал на кнопку отбоя. Звонок сбросился. Лоусон закрыл глаза, в последний раз вдыхая воздух этой комнаты, поднёс дуло пистолета к челюсти и, не колеблясь ни секунды, нажал на курок. Выстрел разорвал тишину квартиры. Смерть была моментальной. Стыд, страх и вина, терзавшие его два года, наконец отпустили его. Арвид летел по улицам города, не разбирая дороги. Сердце колотилось в горле. Он ворвался в подъезд, взлетел на этаж и затрясся всем телом, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Наконец дверь поддалась. В квартире стояла гробовая, леденящая тишина. В воздухе отчетливо пахло порохом. — Лиам?.. — позвал Арвид, и его голос сорвался на писк. Он зашёл в спальню и замер. Лиам лежал на кровати. Подушка и стена позади него были окрашены в багровый цвет. Глаза Лоусона были полуоткрыты, но в них больше не было жизни. Арвид упал на колени перед кроватью, его затрясло в чудовищной, ломающей истерике. Он опоздал. Он не успел. Не успел сказать то, что так долго зрело в его собственной груди, скрываемое за учёбой и взрослой жизнью. — Лиам… господи, Лиам, нет… — рыдал Арвид, хватая мёртвую, уже начинающую остывать руку Лоусона. — Я ведь тоже тебя любил… Люблю тебя, придурок! Зачем ты это сделал?! Мир Арвида разлетелся в щепки. Лоусон пожертвовал ради него всем, а он просто бросил его, оставив один на один с этим адом. Жизнь без Лиама показалась Арвиду бессмысленной, чёрной дырой. Взгляд Линдблада упал на пистолет, всё ещё зажатый в окоченевших пальцах Лиама. На губах парня появилась безумная, отрешённая улыбка. — Мы оба грешники, — прошептал двадцатилетний Арвид, поднимаясь с колен и ложась на кровать рядом с телом. — Надеюсь, я хоть на том свете скажу тебе, как сильно тебя люблю, Лиам. Арвид взял крупную ладонь Лиама, бережно, аккуратно обхватил её своими пальцами. Он засунул дуло пистолета себе в рот. Из его глаз ручьём лились слёзы, падали на бледное лицо Лоусона. Заплакав в последний раз, Арвид сманеврировал чужими пальцами, лежащими на курке, и надавил на палец Лиама. Второй выстрел поставил точку в этой трагедии. Арвид рухнул на грудь Лиама, мгновенно умирая на том же месте. Только спустя неделю их тела были найдены. Соседи начали жаловаться на ужаснейший, невыносимый запах, доносившийся из запертой квартиры адвоката. Приехавшая полиция вскрыла дверь и обнаружила их — лежащих вместе, намертво скованных объятиями и общей смертью. Их похоронили рядом. На том же кладбище, чуть поодаль от могилы старшего брата Арвида — Вильяма. Того самого Вильяма, который 10 лет назад погиб в трагической аварии, бросившись под несущуюся фуру, чтобы спасти жизнь своему лучшему другу, Лиаму Лоусону. Лиам тогда выжил. Вильям отдал свою жизнь за него, а Лиам пообещал взамен сберечь Арвида. Но круг замкнулся. Лиам не справился с грузом вины. Он сломался, утянув за собой в могилу и того, кого клялся защищать. В конце концов, промзона забрала их обоих, просто растянув это убийство на два долгих, мучительных года.