Роза
30 июня 2026 г., 17:10
Конец сессии, ещё один закрытый курс. Да, ещё одна вышка, бесконечное обучение и гора пылящихся на полочках разума знаний.
Я, если честно, рада тому, как всё складывается в моей жизни. Там подзаработала, тут углубилась, там опубликовалась — сказка, вечный студент. Если и идти по изначально задуманному плану, то... уже поздно. Ранняя пенсия не светит, выбор специальности изначально был перечёркнут, а намерения Олега построить для нас обоих лучшую жизнь и вовсе не дадут заключить контракт.
В жизни всё так быстро меняется, а я до сих пор чувствую себя наблюдателем. Да, именно наблюдателем. Будто пришла в какой-то потрёпанный старый кинотеатр и смотрю, как мимо меня проносятся все десять лет, а последние два так вообще перекрыты титрами. Так ещё и из закусок — заветренный позавчерашний попкорн с солёной карамелью, которую я терпеть не могу.
Прошло так много времени...
Если говорить по-умному, то это называют деперсонализацией, а если по-человечески — защитным механизмом психики. Да, нехитрыми думами специалисты догадались, когда он включился, но отключить так никто и не смог. Я и сама честно стараюсь изо всех сил: заставляю себя любоваться природой вокруг, фотографирую всё подряд, чтоб потом вернутся в этот момент, напоминаю себе, что тут вообще-то геймплей от первого лица, вот, даже здороваюсь сама с собой в своей голове и желаю «доброе утро».
Но и это помогает не так эффективно, как близкие.
Жизнь вообще какая-то бесцветная стала. Не в плане оттенков — с глазами у меня всё в порядке, спасибо. Просто... внутри всё будто выкрутили на минимальную насыщенность. Наверное, поэтому мозг и подсовывает мне метафоры на каждый чих. Я их не выдумываю, правда, они сами приходят и описывают за меня то, что я уже давно перестала чувствовать и ощущать напрямую.
Иногда мне кажется, что эмпатию я вообще собственноручно довела до самоубийства. Оттого она красиво ушла по-английски прям в витраж, где и были все краски в моей жизни, не попрощавшись, оставив в наследство только язык сравнений.
Я ведь не всегда понимаю, что человек злится. Ну, если только он не начинает на меня орать. Зато сразу замечаю, как в его глазах вспыхивает огонь или улыбка становится стеклянной, будто её забыли дорисовать.
Чувства не считываю — я их вижу.
Или вот Камилла. Наслаждаюсь, как она благоухает. Стоит только посмотреть на неё, всю такую женственную, девочку-девочку, как у меня в голове сразу рассыпается мерцающая золотая пыль её пыльцы, и я понимаю, насколько сексуальной она сама себя сейчас чувствует. Не потому, что она так сказала. Просто... она сегодня именно такая.
Не знаю, как ещё это объяснить.
В моменты комфортного для меня общения я... оживаю, что ли. Вот именно так это и выглядит. Словно я андроид, у которого вон та лампочка на виске начинает светиться красным, появляются чувства, а глаза начинают видеть всё как есть.
Так происходит не со всеми людьми. Есть избранные. Я не знаю как и почему, но мой мозг при разговоре с ними автоматически переключает угол обзора и захлёстывает меня волной эмоций. Мы договорились называть их якорями. Ведь они останавливают мою киноплёнку и заходят в этот зал, перекрывая собой проектор.
Именно поэтому я сейчас слышу, что мне там рассказывает Камилла, складывая мои вещи в чемодан, и, кажется... надевая мой же лифчик себе на голову.
— Похожа на муху? — Спрашивает та, улыбаясь так заразительно, что губы тянутся улыбнуться в ответ.
— Да, потому что хочется прибить, — говорю я, даже не подумав, вытаскивая из шкафа ещё немного одежды.
Дура! Ну зачем я это ляпнула?! Откуда вообще в голове такие мысли?
Обычно, когда я рядом с якорями или даже просто веду с ними переписку, я не обдумываю, что несу и насколько это может ранить человека. А потом вот так вот грызу себя, желая уже размазать по стенке, впадая в паничку или истерику, как было в прошлый раз, и в позапрошлый, и в... короче, всегда.
Да, именно поэтому у меня сейчас выпала стопка футболок, ибо руки затряслись, а дыхание перехватило.
Отвратительное состояние... Ты вроде как дышишь, а лёгкие воздухом не наполняются. Потом хочется зевнуть, но горло перекрывает комом. Начинаешь задыхаться мелкими порциями воздуха без возможности нормально выдохнуть, ведь мозг думает, что мы умираем. Оттого и забывает самый элементарный навык, а сердце начинает колоть, будто мечом насквозь, пока подкашиваются ноги и глаза застилает пеленой.
— Роза! Я здесь, дыши, пожалуйста! — Кричит Ками, обернув мне шею влажным полотенцем.
Да, точно... Дышать. Прикольная способность. Правда, тело мне уже каким-то хреном заблокировало этот талант, откинув уровень прокачки до минимума, даже не вернув ресурсы.
Заставляю себя задержать дыхание, ведь именно сейчас углекислый газ — спасительный глоток.
Хахаха, ну что, грудная клетка, кто тут хозяйка?! К сожалению, в ответ сердечко любезно начинает выламывать мне рёбра и колоть ещё сильнее, пока в ушах нарастает гул. Потом ровный выдох и, о да, полноценный вдох. Какой же вкусный в этот момент кислород, вы даже представить себе не можете.
— Прости... — На выдохе говорю я, ложась спиной на пол, ведь тело уже и без меня решило присесть.
Полотенце, понятное дело, спадает, видимо, предчувствуя, что нам ещё мыть полы.
— Ой, не начинай, — фыркает в ответ Камилла, массируя мне пальцы и присев на корточки рядом.
Обожаю её. Стойкая женщина. И как у неё только получается быть настолько спокойной, когда меня так коротит?
Олег-то, понятное дело, в нужный момент действует по протоколу, а только потом начинает сетовать, как у него сердце кровью обливалось. Да уж... со мной только подготовленному человеку надо начинать дружбу.
Вот так ещё пару минут проходит. Ками уже гладит мне предплечья, ключицы, живот, а будь я кошкой, точно бы начала мурчать.
Ладно, пора вставать, мы же, наверное, до пробок не успеем, но сил нет.
Как говорил психолог, объясняя, почему у меня так мало энергии, у среднестатистических здоровых людей после пробуждения есть двенадцать, а то и пятнадцать бусин. Это если представить запас сил как-то визуально. Люди с депрессией же просыпаются с тремя, в лучшем случае — пятью бусинками, которые они как-то должны распределить на день. Если обычный человек может отдать одну бусину на водные процедуры поутру, вторую — на завтрак, третью — на беглую бытовуху: помыть посуду, заправить кровать, открыть шторы, подготовить сумку, погладить и выбрать одежду, то четвёртую многие тратят на макияж или стильный, как сейчас принято говорить, лук.
Если у человека хоть раз была депрессия или депрессивный период, его запас уменьшается, и дальше он должен либо сам создать себе эти бусинки, либо научиться видеть их и получать от других людей.
Вот вы представьте себе, как же тяжело было из всех этих утренних вариантов выбрать один, а потом, так и не встав с кровати, понять, что эту несчастную одну бусинку ты уже потратил на размышления... А я вообще-то люблю именно её. Именно первую на дню. Она у меня деревянная, голубая, на ней ещё облачка нарисованы, чтоб чувствовала себя воздушно на протяжении всего дня.
Вот вторую сейчас на уборку и сборы хотела потратить, ведь Ками компенсировала собой первую, привезя с собой завтрак на нас двоих и стянув меня с кровати.
Только вот... психолог ещё говорил, что сильный стресс забирает одну из бусин.
Этим своим тупым ответом я сама взяла и разбила свою стеклянную бусину. Фиолетовую такую, с маленькой серебряной бабочкой сбоку.
Я стараюсь визуализировать их как можно краше и больше, чтоб точно знала, что трачу их с умом и пользой. Ах точно... не с умом, с ним только во время учёбы всё в порядке.
Вот Камилла через прикосновения и поддержку поделилась своей. Они у неё бордовые, бархатные, с кисточкой свисающей. Благородные такие. Ммм, люблю её.
— Спасибо, — благодарю я, нарушая воцарившуюся тишину и глядя подруге прямо в глаза.
— Всегда пожалуйста, — говорит та, улыбаясь глазами, пока тянет меня за запястья обратно в вертикальное положение.
Нам и в самом деле надо ускориться, ведь квартиру нужно сдать как можно скорее, потом ещё Ками на работу заехать и какие-то документы занести, ведь пришлось вчера взять их домой заполнять.
На период сессии я снимаю жильё в городе, где и стоит вуз, а потом возвращаюсь обратно к родителям, в этот раз раньше, не оставшись в мегаполисе на практику или подработку, благо дом позволяет никому не мешать. Собирать то тут толком нечего, но сама уборка, причём генеральная, даже в путинке... непосильный труд.
Хорошо, вру, посильный. Мы вдвоём справились, отчего ещё и ждать хозяйку пришлось примерно полчаса, жаль, что в жертву была принесена одна из кружек.
Прости, Сатору Годжо, я и так полюбила Сукуна, тебя всё равно бы ждал такой исход.
