Метка для монстра

Том Реддл ненавидел свой шрам. В приюте Вула его дразнили «отмеченным дьяволом». В Хогвартсе, пока он не завоевал безусловный авторитет, шептались за спиной. Тонкая, уродливая молния, рассекающая левую бровь и уходящая к виску, была единственным изъяном на его безупречном, словно высеченном из мрамора лице. В мире магов все знали: одинаковые отметины — знак соулмейтов. Редкая, почти мифическая связь. Знак того, что твоя судьба тебе не принадлежит. Что где-то ходит человек, способный разрушить твою идеальную ментальную защиту одним своим существованием. Том презирал саму мысль об этом. Он тщательно зачесывал темные волосы набок, скрывая след магии. Он планировал найти свою «половину» только ради одного — подчинить или уничтожить, чтобы навсегда оборвать ментальные путы. А потом на пятом курсе в Хогвартс перевелся Гарри Поттер. Это случилось на распределении в начале года. Парень приехал откуда-то из глуши, растрепанный, в мантии явно не по размеру, с глазами цвета непростительного заклятия и абсолютно наглым, живым лицом. Когда Шляпа едва коснулась его макушки и громко отправила на Гриффиндор, Поттер победно ухмыльнулся, с размаху сел за стол своего факультета и… небрежно откинул со лба непослушную черную челку. За столом Слизерина повисла мертвая тишина. Абраксас Малфой подавился тыквенным соком. На лбу Поттера, прямо над правой бровью, зеркально отражая шрам Реддла, красовалась точно такая же бледная молния. Том замер, сжав серебряный кубок с такой силой, что побелели пальцы. Поттер, словно почувствовав чужой тяжелый, удушающий взгляд, повернул голову. Его зеленые глаза сузились. Вместо того чтобы смутиться или отвести взор, этот невыносимый гриффиндорец дерзко улыбнулся, салютовал Тому кубком и одними губами произнес: «Привет, соулмейт». В эту секунду Том понял две вещи. Во-первых, его идеальный, выверенный до мелочей мир дал глубокую трещину. Во-вторых, он искренне, до дрожи в узловатых пальцах возненавидел Гарри Поттера.

***

Прошел месяц. Месяц чистого, концентрированного ада. Поттер оказался ходячей катастрофой. Он не просто не учился — он буквально воевал с преподавателями, дерзил Снейпу на зельеварении, летал на метле так, словно у него полностью отсутствовал инстинкт самосохранения, и плевать хотел на школьные правила. Но хуже всего — он совершенно не боялся Тома. Когда Реддл проходил мимо, Поттер демонстративно подмигивал ему, заставляя свиту старосты испуганно переглядываться. Взрыв произошел во время ночного дежурства. Том обходил темный коридор третьего этажа, когда услышал шорох. Шаги были громкими, неаккуратными — нарушитель даже не пытался скрываться. Реддл бесшумно скользнул за угол и резко взмахнул палочкой, шепча связывающее заклинание. Поттер среагировал мгновенно — неестественно быстро, словно ожидал нападения. Он уклонился, его палочка вспыхнула, и Тома едва не снесло «Экспеллиармусом». Через секунду они уже сцепились врукопашную. Поттер, наплевав на магические дуэли, просто прыгнул вперед, сбивая старосту с ног. Они покатились по холодному каменному полу. Том, задыхаясь от ярости, перехватил запястья Поттера, с трудом перевернул его под себя и с силой впечатал спиной в стену коридора. Его колено жестко зафиксировало бедра гриффиндорца, не позволяя дергаться. — Ты совсем страх потерял, Поттер? — прошипел Том, тяжело дыша. Его лицо находилось в паре дюймов от лица Гарри. Глаза Реддла горели опасным багровым огнем в полумраке. — Шныряешь по замку ночью. Думаешь, если магия связала нас этой глупой шуткой на лбу, я не могу сбросить тебя с Астрономической башни? Гарри даже не поморщился от болезненной хватки на своих запястьях. Наоборот, его губы растянулись в наглой, вызывающей ухмылке. — Ой-ой, страшный староста Реддл сейчас снимет с меня баллы? — выдохнул Гарри прямо ему в губы, обжигая горячим дыханием. — Или сразу применит Круцио? Давай, Томми. Покажи, какой ты плохой парень. А то на людях ты такой идеальный, что меня тошнит. — Не смей называть меня так, — голос Тома упал до леденящего шепота. — Ты — ничтожество. Ошибка природы. Я сотру тебя в порошок, и никакая связь соулмейтов тебе не поможет. Я найду способ разорвать её. Гарри резко подался вперед, так что их носы едва не соприкоснулись. Зеленые глаза вспыхнули диким, упрямым огнем. — Ну так давай, валяй! — вызов прозвучал пугающе громко в пустом коридоре. — Что же ты медлишь? Мы месяц ходим вокруг да около. Ты сверлишь меня взглядом так, будто хочешь сожрать. Думаешь, я не вижу, как у тебя руки трясутся, когда я рядом? Это магия, придурок. Она тянет тебя ко мне, как бы ты ни строил из себя темного властелина местного пошива. Том замер. Его взгляд против воли спустился к губам Поттера — искусанным, влажным, тяжело ловящим воздух. Напряжение в коридоре стало почти осязаемым, воздух вокруг них заискрился от избытка сырой магии. Том презирал Поттера. Презирал его импульсивность, его наглость, его дурацкие растрепанные волосы. Но магия внутри него выла, требуя коснуться, подчинить, забрать то, что принадлежит ему по праву. Том сильнее сжал его запястья, вдавливая в камень. — Ты не имеешь надо мной власти, — отчеканил Том, борясь с диким желанием просто заткнуть этот наглый рот. — Проверь, — шепнул Гарри, вызывающе приподнимая подбородок. Том резко отпустил его, отшатнувшись на шаг, словно обжегся о раскаленную сталь. Из кончика его палочки вырвался яростный сноп искр. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер. Марш в спальню, пока я не передумал. Гарри медленно поднялся, потирая затекшие запястья. Он не выглядел испуганным — скорее, разочарованным. — Трусишка Реддл, — бросил он напоследок, развернулся и ушел, нагло насвистывая какой-то мотивчик. Том остался стоять в темноте. Его шрам горел так, словно к нему приложили раскаленное железо.

***

После той ночи игра изменилась. Это больше не было пассивным игнорированием. Это стало ментальной войной на уничтожение, которая незаметно превращалась во что-то пугающее. Том поймал себя на том, что все его мысли полностью заняты Поттером. На уроках древних рун он не слушал профессора — он смотрел, как Поттер небрежно грызет кончик пера. На зельеварении он краем глаза следил, чтобы этот придурок не взорвал котел, ловя себя на мысли, что злится не из-за сорванного урока, а потому что Поттер может пострадать. Презрение перерастало в глухую, болезненную одержимость. Том начал собирать информацию. Он узнал, что Поттер сирота. Узнал, что тот вырос у маглов. «Мы одинаковые, — думал Том ночами, глядя в темный потолок своей спальни в подземельях. — Магия не ошибается. Она выбрала мне равного. Но почему он такой… такой невыносимый?!» Гарри тоже не давал ему покоя. Он устраивал мелкие провокации на каждом шагу. То «случайно» заденет плечом в узком коридоре, то сядет за библиотечный стол прямо напротив Тома и начнет демонстративно хрустеть спелым яблоком, полностью игнорируя шиканье мадам Пинс. — Чего тебе надо, Поттер? — не выдержал Том однажды, с глухим стуком захлопывая тяжелую книгу по некромантии. — Хочу понять, когда ты наконец сломаешься, — просто ответил Гарри, подпирая подбородок ладонью и не мигая глядя на него. — Ты же идеальный. Школьный староста, любимчик учителей. А внутри у тебя черти водятся, я же чувствую. Наша связь… она ведь не только про шрамы, Том. Когда ты злишься, у меня в груди все горит. Когда ты замышляешь очередную гадость своим Вальпургиевым рыцарям, у меня шрам чешется. Ты ведь не просто зубрила. Ты монстр. Том похолодел. Мальчишка видел его насквозь. — И тебя это не пугает? — тихо, с опасной, вкрадчивой мягкостью спросил Том. Гарри наклонился ближе через стол. Его глаза за стеклами круглых очков сверкнули чем-то первобытным, безумным. Гриффиндорская храбрость, граничащая с чистым сумасшествием. — Меня? Пугает? Реддл, я вырос там, где меня ненавидели просто за то, что я дышу. Меня монстрами не испугаешь. Мне интересно, смогу ли я тебя приручить. Или ты сожрешь меня первым. Том почувствовал, как внутри него сладко и остро потянуло магию. Это была не просто ненависть. Это был азарт. Охота. И самое страшное — Том больше не понимал, кто в этой игре охотник, а кто — загнанная жертва.

***

В конце семестра Хогвартс накрыла свирепая зимняя буря. Замок заметало снегом, в высоких коридорах завывали сквозняки. В Выручай-комнату Том пришел целенаправленно — ему нужно было абсолютное уединение, чтобы обдумать свои планы. Но комната, повинуясь какому-то своему внутреннему алгоритму или, что вероятнее, негласному желанию его соулмейта, открыла дверь в уютный зал с камином, где на мягком диване уже сидел Поттер. Без школьной мантии, в глупом сером свитере крупной вязки, с растрепанными волосами. Том хотел развернуться и уйти, но дверь за его спиной просто растворилась в стене. Комната заперла их вместе. — Ну надо же, — подал голос Гарри, не отрываясь от книги. — Магия считает, что нам пора поговорить без палочек наголо. Том медленно подошел к камину. Снял мантию, аккуратно повесил её на спинку стула. Опустился на противоположный конец дивана. Между ними было около двух футов расстояния, но ментально это расстояние казалось микроскопическим. — Ты невыносим,— устало сказал Том. Из него словно выпустили весь воздух, копившийся за долгие недели контроля. Больше не было нужды держать маску. — Ты тоже не сахар, Реддл. Высокомерный, заносчивый индюк. Они помолчали. Огонь в камине трещал, отбрасывая длинные янтарные тени на стены. Напряжение, копившееся месяцами — от ненависти, оскорблений, постоянных стычек — достигло своего апогея. — Зачем ты постоянно лезешь ко мне? — тихо спросил Том, глядя на пламя. — Ты ведь мог просто игнорировать меня. Жить своей шумной гриффиндорской жизнью. Гарри закрыл книгу и отложил её в сторону. Он повернулся к Тому, поджав под себя одну ногу. — Потому что я не могу иначе, — признался Гарри, и в его голосе впервые не было привычной наглости. Только обезоруживающая искренность, от которой у Тома перехватило дыхание. — Когда я приехал сюда, я думал, что один во всем мире. А потом увидел тебя. Да, ты злой. Да, ты эгоист и, скорее всего, замышляешь что-то темное. Но ты мой, Том. Магия связала нас не ради шутки. Я чувствую твою пустоту внутри, потому что у меня в груди зияет точно такая же. И я… я не хочу, чтобы ты был один. Даже если ты захочешь меня уничтожить, я буду бороться с тобой, но не уйду. Том повернул голову. В груди что-то с треском ломалось — те самые ментальные щиты, которые он строил годами. Этот ненормальный, импульсивный мальчишка предлагал ему себя. Не как слуга, не как слепой обожатель, а как равный. Тот, кто готов делить с ним его персональную преисподнюю. — Ты сумасшедший, Гарри, — впервые назвал его по имени Том. Его голос слегка дрогнул, выдавая внутреннюю бурю. — Я гриффиндорец, это синонимы, — хмыкнул Гарри, но его взгляд стал нежным и одновременно пугающе сосредоточенным. Том больше не мог сдерживаться. Все барьеры рухнули. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до нуля, грубо схватил Гарри за воротник плотного свитера и потянул на себя, сминая его губы в поцелуе. Этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Это было прямое продолжение их войны — жесткое, требовательное, голодное. Том вжимал Гарри в подушки дивана, нависая сверху, полностью перекрывая кислород. Гарри ответил мгновенно, с той же импульсивной, дикой страстью. Он застонал прямо в губы Тома — тихий, сорванный звук, от которого у Реддла окончательно сорвало крышу. Гарри запустил пальцы в безупречные темные волосы Тома, безжалостно путая их и притягивая старосту еще ближе, если это вообще было возможно. Воздух вокруг них буквально плавился от магии. Том перехватил инициативу, его язык бесцеремонно ворвался в чужой рот, пробуя Гарри на вкус — жаркого, податливого, но все еще отчаянно кусающегося в ответ. Горячие ладони Тома скользнули под свитер, обжигая пальцами обнаженную кожу на талии Гарри. Гриффиндорец вздрогнул, выгибаясь навстречу этим прикосновениям, его бедра инстинктивно подались вверх, тесно прижимаясь к телу Тома. В месте, где их шрамы на лбу почти соприкоснулись, вспыхнуло чистое, ослепительное тепло. Магия больше не жгла и не мучила их — она удовлетворенно замкнула контур, отзываясь вибрацией во всем теле. Том отстранился всего на долю секунды, тяжело, рвано дыша. Его губы были воспаленными и влажными, а глаза потемнели до черноты, в которой зрачки почти поглотили радужку. Его ладонь переместилась на шею Гарри, ощущая бешеный, загнанный стук пульса, а большой палец медленно, собственнически очертил бледный контур шрама-молнии. — Я не отпущу тебя, — выдохнул Том прямо в полуоткрытые, покрасневшие губы Гарри. Это звучало не как угроза, а как непреложный обет. — Ты увяз во мне, Поттер. Если ты думал, что сможешь просто «поиграть» с моей магией и уйти, ты совершил самую большую ошибку в жизни. Теперь ты мой. До самого конца. Гарри поймал его руку, крепко переплетая свои пальцы с пальцами Тома, и нагло, абсолютно счастливо улыбнулся сквозь затуманенный страстью взгляд: — Я и не собирался уходить, Томми. Попробуй меня удержать, если сможешь. Том ухмыльнулся в ответ — впервые искренне, хищно и открыто. Впереди их ждало много проблем, яростных споров, сломанных палочек и взаимных упреков, но сейчас, в запертой комнате, соулмейты наконец нашли друг друга. И миру магии определенно стоило приготовиться к тому, что этот дуэт сотворит с ним в будущем.