Потерянные девочки никогда не взрослеют.

Ноэлль Холидей пять лет, и она сидит на колючем янтарном ковре в доме Дримурров. Он меньше, чем её дом, думает она про себя, но здесь пахнет корицей и ирисками, и тут так тепло. Она чувствует, как руки обхватывают её сзади, и Крис тянет её назад, они катаются по полу и тычутся друг в друга рогами. Она кричит без особого страха: Крис ведь никогда не причинит ей боль, они же лучшие друзья! Следом раздаются шаги копыт, и крепкая рука оттаскивает Криса от маленькой девочки. Десс, старше и мудрее своей младшей сестры, отчитывает Криса за то, что они её напугали. Азриэль - «Аззи», как зовёт его Ноэлль, - помогает ей встать ровно и приглаживает её волосы, а потом взъерошивает волосы Криса за то, что они устроили неприятности. На Крисе красные дьявольские рожки и рубашка с чужого плеча; когда они озорно улыбаются, видна щербинка между зубами. Азриэль и Десс улыбаются друг другу, их одинаковые ожерелья поблёскивают в тусклом свете старого телевизора. Крис дёргает Десс за рукав, будто она тоже его старшая сестра, и на секунду её фланелевая рубашка сползает с плеча, открывая красные линии, вырезанные на коже, уже покрывшиеся коркой засохшей крови. Ноэлль отворачивается, притворяясь, что ничего не заметила, пока Десс снова натягивает рубашку на плечи.

***

Ноэлль девять лет, и она прячется в своей комнате, натянув одеяло на голову и прижав ладони к ушам. Мерцание рождественских огней пробивается сквозь окно, а крики её семьи разрывают тишину, словно удары молнии. Десс кричит, её мать кричит на неё в ответ. Ноэлль не может разобрать, из-за чего они ругаются. Да это и не важно, почему они кричат, - она просто хочет, чтобы всё прекратилось. Это Рождество. Ноэлль любит Рождество. Они все его любят. Или любили раньше. Но вместо горячего шоколада и виниловых пластинок единственным саундтреком к празднику становятся копыта, стучащие по холодному полу, и хлопок двери. Ноэлль обнимает колени и тихо плачет, надеясь, что скоро всё закончится. На следующее утро Десс не возвращается домой. Её нет и у Дримурров, куда она всегда раньше сбегала после ссор с матерью. Через неделю появляются плакаты. Ноэлль всё ещё девять лет. Она не стала выше, не стала взрослее. В собственных глазах она всё ещё трусиха, всё ещё плачет, когда хлопают двери. Она сжимает объявления о пропаже, копытцами сминая пожелтевшую бумагу. Плакаты покрывают каждый стол и каждый стул в особняке Холидей, каждый фонарный столб и каждую доску объявлений на расстоянии трёх городов от Хоумтауна. Мать Ноэлль, Кэрол, говорит по телефону грубым, ледяным голосом, сердито постукивая каблуками. Под глазами у неё мешки. Ноэлль никогда не видела её такой потерянной, и это её пугает. Всё рушится. Она нерешительно подходит к матери и обнимает её за ногу, пытаясь утешить. Кэрол отталкивает её и снова возвращается к телефону. Ноэлль, сгорбившись, поднимается по лестнице, проходит мимо своей двери и заходит в комнату сестры. Она выглядит точно так же, как до исчезновения Десс. Стены выкрашены в синий, мебель чёрная. Сломанные и помятые инструменты грудой свалены в углу, а плакаты всё ещё покрывают шкаф. Гитара Десс стоит в углу комнаты. Ноэлль садится перед ней, берёт её в руки, пытаясь вспомнить, как она звучала, когда на ней играла Десс; как её руки брали аккорды, как она подпевала. Ноэлль дёргает верхнюю струну. Без Десс звук получается неправильным, металлическим и пустым. Она быстро ставит гитару обратно в угол, будто прикосновение к вещам сестры может помешать ей вернуться домой. Ноэлль встаёт, разглаживает платье и возвращается в свою комнату делать домашнюю работу.

***

Ноэлль Холидей десять лет, и она стоит на сцене рядом со своим одноклассником, Бёрдли. Перед ними обоими стоят микрофоны, а платье Ноэлль чешется. Прожекторы светят на них, ослепляя её и заставляя потеть. Это финал конкурса по правописанию, она должна выступить хорошо. Кэрол сидит в зале, она должна выступить хорошо. Слова называют одно за другим. Ноэлль помнит, как тренировалась писать и произносить их, пока запястье не сводило судорогой, а голос не становился хриплым, и каждое слово давалось ей легко. Называют последнее слово: December. У Ноэлль пересыхает во рту. December. December. December. Слово, имя той, кого она потеряла, эхом разносится в её голове, заполняя мысли, пока глаза наполняются слезами. Ноги подкашиваются, пока Бёрдли произносит слово по буквам. Он побеждает, а она остаётся позади. Она всегда остаётся позади. Кэрол не говорит, что разочарована. Ей и не нужно. Она просто бросает на Ноэлль холодный взгляд, прежде чем вывести её из зала. Рядом с ней было два пустых места: одно для Десс, другое для отца, который сейчас на приёме у врача из-за начавшегося кашля. Ноэлль остаётся стоять у ворот своего дома, пока её мать уходит обратно в офис. Она суёт руку в карман кардигана, прежде чем понимает, что оставила ключ дома. Она поворачивается, чтобы попросить у матери запасной, но та уже исчезла из виду.

***

Ноэлль Холидей одиннадцать лет. Её окно открыто, волосы развеваются на раннем летнем ветру. Она смотрит на Хоумтаун, пока её взгляд не останавливается на доме Дримурров. Мистер Дримурр держит в одной руке чемодан, а через плечо у него перекинут рюкзак. О его увольнении писали в газете. Что-то о несчастном случае, который её родители обсуждали приглушёнными голосами и замолкали всякий раз, когда она входила в комнату. Миссис Дримурр, Ториэль, стоит перед дверью, словно защищая дом, скрестив руки на груди, пока Азгор разворачивается и уходит. Ноэлль видит Криса и Азриэля через окно. Азриэль оживлённо разговаривает с Крисом, явно пытаясь подбодрить их, а Крис просто смотрят в пол. Ноэлль замечает, что в последнее время они делают так всё чаще: отключаются, засыпают на уроках, не отвечают словами, только пожимают плечами. И Ноэлль не может вспомнить, когда Крис, её старый лучший друг, в последний раз улыбались ей или первыми начинали с ней разговор. Это напоминает ей времена, когда Криса только усыновили: дитя, которое вытащили из тяжёлой ситуации и отдали Дримуррам. Ноэлль познакомилась с ними вскоре после этого, пытаясь развеселить их разговорами, рисунками снежинок и драконов и комплиментами их ободку с красными рожками. Только когда Ноэлль испугалась мыши, они наконец рассмеялись так ярко и радостно, что она засияла от гордости. На следующий день Ноэлль постучала в дверь старого магазина, который раньше был заброшенным, а теперь над дверью висела неряшливая вывеска «Цветочный король». Она вошла внутрь. Цветы были кое-как собраны в букеты, а плиточный пол покрывал тонкий слой земли. Азгор поприветствовал её объятием и улыбкой, предложил ей бесплатно взять любые цветы, которые ей понравятся. Она выбрала подснежники. Их поникшие белые лепестки напоминали ей о снеге и зиме до того, как всё развалилось. Она незаметно положила деньги в кассу, помахала на прощание и направилась к дому Дримурров, теперь уже менее оживлённому. Крис открыли дверь, когда она постучала. Тусклые красные глаза осмотрели её с головы до пят. Они неохотно взяли цветы и поставили их в вазу в гостиной, рядом с телевизором. Когда они пошло набрать для цветов воды, Ноэлль заметила красные линии на их предплечьях - такие же красные линии, какие она видела на своей сестре много лет назад. После этого она быстро ушла, и чувство вины затуманило её мысли. Как она снова могла это пропустить? Кто-то ещё страдает. Кто-то ещё, кого она любит и о ком заботится. После этого Ноэлль и Крис разговаривали всё меньше и меньше.

***

Ноэлль Холидей двенадцать лет, и она сидит на пластиковом стуле в больничной приёмной. Рядом с ней никто не сидит, никто её не утешает. Карандаш скользит по бумаге, пока она решает задачи по математике, чтобы отвлечься. Называют её имя, и она поднимает взгляд, пересекает комнату и подходит к стойке. Женщина за стойкой указывает ей на дверь слева, и Ноэлль входит в больничную палату. Её отец, Рудольф «Руди» Холидей, лежит на больничной койке. Его дыхание неровное, мониторы пищат. Он улыбается Ноэлль, когда она входит, и она пододвигает стул, чтобы взять его за руку. Они разговаривают часами, солнце садится за окном, а рука Ноэлль ни разу не отпускает его. Руди выглядит старше своих лет: чёрные волосы тронуты сединой, под глазами тяжёлые мешки, каждые несколько минут он кашляет с хрипом. Это пугает Ноэлль, хотя она бы никогда в этом не призналась. Её отец всегда был сильным, смешным и полным жизни, готовым взяться за что угодно ради своих дочерей. Он медленно, но верно слабел с тех пор, как пропала Десс, с тех пор, как Кэрол отгородилась от всех. Единственные, кто регулярно его навещает, - Ноэлль и Азгор Дримурр. Когда Ноэлль вынуждена идти домой, она целует его в лоб и уходит, пытаясь скрыть слёзы в глазах, чувствуя себя испуганной, беспомощной и совершенно одинокой.

***

Ноэлль Холидей тринадцать лет. Она сидит на полу своей комнаты, с тёмным макияжем на лице и в чужой чёрной одежде. Кэтти только что была здесь, фотографировала её на цифровую камеру, чтобы сделать обложку для CD-диска. Им было весело, они смеялись, делились секретами, и эта одежда заставляла Ноэлль чувствовать себя свободной. Но Кэтти иногда бывала злой. Не явно и не по-настоящему, просто осуждающей и слишком любопытной - так, что Ноэлль хотелось закрыться. Она спросила о Крисе: почему они перестали разговаривать с Ноэлль, почему стали такими тихими. Ноэлль пожала плечами и отшутилась, сказав: «Крис - это просто Крис», но слова прозвучали пусто, и она знала, что это не правда. Ноэлль всё чаще видела эти красные линии на Крисе, обвивающие их руки, пока свежая кровь капала на пол возле их парты. Ноэлль никогда не говорила им, что видела это, но просовывала бинты в их шкафчик через узкие щели, мысленно молясь, чтобы с ними всё было хорошо. Она задавалась вопросом, почему люди, которых она любит, делают с собой такое. Десс была яркой, счастливой и потрясающей. Крис боготворило её даже сильнее, чем Ноэлль. «Может, это моя вина, - думала Ноэлль. - Может, они делают это, потому что я слишком слаба, чтобы остановить это. Может, меня наказывают за то, что я слишком боюсь». Маленькая, опасная и острая часть её сознания хотела узнать, каково это - быть сильной, быть могущественной. Может, так люди и становятся сильнее. Может, причиняя себе боль, Десс обрела смелость собрать вещи и уйти, оставив Ноэлль позади. Может, причиняя себе боль, Крис стали достаточно сильными, чтобы оттолкнуть её, быть независимыми, больше ни в ком не нуждаться. Может, это приятно. Может, становится лучше. Может, она станет сильнее, если просто попробует. Ноэлль открыла ящик и достала маленький перочинный нож, раскрыв лезвие. Она села на край кровати и поднесла клинок к запястью, глубоко дыша. В тот миг, когда холодная сталь коснулась кожи, сердце забилось как бешеное, кровь помчалась по венам и артериям. От мысли о том, чтобы порезать себя и дать крови течь, у неё закружилась голова, а дыхание стало поверхностным. Она захлопнула нож и спрятала его глубоко в заднюю часть ящика, дрожа и почти плача. «Я всё ещё слишком слабая», - подумала она, стирая тёмный макияж и пряча чёрную одежду в самый дальний угол шкафа, за старые ангельские крылья, которые всё ещё висели там. Ноэлль переоделась в свой обычный, социально приемлемый, одобренный-для-дочери-мэра наряд и, глядя в зеркало, заставила себя улыбнуться. Брови её были сведены, улыбка дрожала, но держалась достаточно хорошо, чтобы она могла спуститься вниз и снова встретиться с пустым домом.

***

Ноэлль Холидей пятнадцать лет, и она сидит в классе, когда входит Сьюзи. Она высокая - выше Ноэлль и всех остальных в классе. Её джинсы рваные, глаза скрыты под тёмными спутанными волосами. Она отпускает немного злую шутку и показывает зубы - острые, кривые и жёлтые, - и Ноэлль чувствует, как сердце подпрыгивает к горлу, а красный нос слегка начинает светиться. Сьюзи садится в конце класса, откидывается на стуле и закатывает глаза на любые указания. Ноэлль предлагает ей карандаш, за что получает озадаченный взгляд и наклон головы, но Сьюзи всё же берёт его и бормочет благодарность. Ноэлль возвращается за свою парту в передней части класса, дрожа слишком сильно для такого маленького взаимодействия, и отключается, пока учительница, мисс Альфис, разбирает какую-то книгу, к которой Ноэлль, как она знает, должна бы прислушиваться. В конце дня Ноэлль уже на полпути по коридору понимает, что оставила пенал в классе. Она вздыхает и поворачивает обратно к двери кабинета. Но вместо того чтобы войти, она замирает, услышав, как Сьюзи с кем-то разговаривает. С Крисом. Она разговаривает с Крисом. От этого Ноэлль чувствует ревность, которую предпочитает не замечать, особенно когда понимает, что это точно не дружеская беседа. Сьюзи держит Криса за перед свитера, её жёлтые глаза сердито смотрят на него, пока она рычит жестокие, издевательские слова. Ноэлль знает, что должна это остановить. Она должна вмешаться. Крис её друг, это плохо, она не должна подслушивать, но она не может заставить себя шагнуть вперёд, не может прервать их. Она слышит, как Крис что-то бормочет, но не разбирает, что, а через секунду дверь распахивается, и высокая фиолетовая девочка проходит мимо Ноэлль, не сказав ни слова, сгорбив плечи. Ноэлль торопится в класс, хватает пенал и бросает на Криса обеспокоенный взгляд. Они никак не отвечают, только смотрят ей вслед, пока она уходит. Ноэлль чувствует вину. Ей плохо, она ощущает себя гнилой изнутри за то, что подслушивала и не попыталась остановить Сьюзи. И особенно за то, что ей хотелось узнать Сьюзи получше, стать к ней ближе, даже если это означало бы занять место Криса - место того, кого травят и мучают. Несмотря на то, что Ноэлль знает: она была бы лёгкой мишенью, Сьюзи никогда её не задирает. Ещё одна вещь, о которой Ноэлль пытается не думать слишком много, но терпит в этом полный провал.

***

Ноэлль Холидей шестнадцать лет. Она в белом платье, в городе мигающих огней, прячется в переулке, пока Крис разговаривают с Королевой - синей женщиной-роботом, которая, кажется, одержима идеей сделать Ноэлль своей «подчинённой», что бы это ни значило. Крис в сияющих доспехах, их кожа отливает синим, а на поясе висит розовый меч. Когда они говорит с Королевой, а затем с Бёрдли, когда тот появляется, его голос звучит иначе. Так же иначе, думает Ноэлль, как прошлой ночью, когда они загнало её в угол возле ворот её дома, задавали странные вопросы и смотрели на неё пустым взглядом. Королева и Бёрдли вскоре уходят. Крис соглашаются на «перемирие» с Ноэлль, хотя она никогда и не думала, что они были по разные стороны, и жестом зовёт её следовать за ними через город. Ноэлль идёт за ним. Она потеряна, сбита с толку и знает, что одна не справится. Каким-то образом начинается бой. Крис велит ей «защищаться» и сами делают то же самое, поднимая перед собой щит, пока Ноэлль съёживается. Затем Крис говорит Ноэлль применить «Ледошок». Она подчиняется, поднимая руки к странному неоновому врагу перед собой. Врага сковывает лёд, он застывает неподвижно. Ноэлль ожидает, что это её ужаснёт: она ведь только что... причинила кому-то боль? Но голова у неё затуманена, и она чувствует себя... сильной. Так продолжается. Она следует за Крисом, они защищаются, она замораживает врага, она чувствует себя сильнее. Пока они не встречают владельца магазина. Он улыбается, называет их парочкой, что Ноэлль поспешно отрицает. Она ждёт, что Крис её поддержит, но вместо этого они говорят тем же ровным голосом: - Мы нечто иное. Продавец улыбается этому и предлагает им кольцо, цена которого немного превышает их средства. - Возьми его, - говорят Крис. Ноэлль возражает: у них недостаточно денег, она не может его взять. - Возьми его, - снова говорят они. Она опять говорит им, что не может. - Возьми его. Возьми его. Возьми его. Возьми его. Крис повторяет это плоско, монотонно, твёрдо, уставившись на Ноэлль, давя на неё, пока ей не кажется, что она сейчас закричит. Сознание затуманивается, пока они повторяет это снова, снова и снова, а когда она поднимает взгляд, Крис держат кольцо, а продавца уже нет. Ноэлль и Крис идут дальше, она следует за ними, белое платье развевается на ветру. Она продолжает замораживать врагов. Голос Криса ввинчивается ей в череп, и это кажется... правильным. Она чувствует себя сильнее, чувствует себя лучше. Её мысли и воспоминания смешиваются, и она почти не ощущает, когда Крис надевают ей на палец терновое кольцо, капли крови брызгают на городской бетон. Она продолжает идти за ними. Крис просят её решать головоломки? Она продолжает. Лишь однажды ей приходит мысль, что это неправильно; что, может быть, Крис ошибается, может быть, она должна их остановить. Но они говорит ей, что это нормально, хотя она не помнит, чтобы произносила свои сомнения вслух. Крис внезапно останавливаются, уставившись на очередного врага. Ноэлль рядом с ними, уже готовит Ледошок. И тут голос - не голос Криса, даже не его новый странный голос - прорезает туман в её голове. Голос Бёрдли. Она моргает, и перед ней уже не враг, а Бёрдли. Обычный, нормальный, раздражающий, но доброжелательный Бёрдли. И она собиралась причинить ему боль. Она тянется, чтобы поговорить с ним, и вдруг... - Снежная могила. Что? Это не одно из её заклинаний. - Ноэлль, произнеси «Снежная могила». Она говорит им снова: она не знает такого заклинания. - Снежная могила, - снова настаивают они. Она говорит нет, они настаивают. - Ладно! Посмотрим, что будет, если ты попросишь меня произнести заклинание, которого я не знаю! Её глаза белеют, окровавленная рука, покрытая шипами, поднимается к Бёрдли, и вдруг... Бёрдли исчезает. На его месте стоит кокон изо льда. Ноэлль ахает, осознавая, что она, возможно, только что сделала. Крис выглядят всё так же: не испуганными, не счастливыми, просто... безучастными. Ноэлль убегает. Она не позволяет себе думать о произошедшем ни секунды дольше. Ноэлль просыпается в библиотеке, под звук будильника Бёрдли. Крис и Сьюзи стоят рядом. Должно быть, она уснула. Должно быть, это был кошмар, вот и всё. Она улыбается. Она в безопасности, она никому не навредила, и она всё ещё чувствует себя сильной. Она спешит выйти из библиотеки, улыбнувшись Сьюзи и Крису. Бёрдли не просыпается. Позднее той ночью Ноэлль слышит стук в дверь. Она дома одна: мать работает допоздна, а отец снова в больнице. Открыв дверь, она видит Криса, вспотевших и тяжело дышавших, будто они бежало до её дома. Они выглядит... испуганными. Они говорят ей, что с Бёрдли всё будет хорошо, говорят, что это была шутка, что им жаль, произносят её имя и говорят нормально. - Прости за сегодня, Ноэлль, никому об этом не рассказывай. Затем они берут её руку, вытаскивают шип и прячут его в карман, прежде чем исчезнуть в ночи.

***

Крис действительно пришло в церковь. И Сьюзи тоже. Ноэлль рада снова видеть их: это хорошо, они не были здесь уже много лет, а Сьюзи выглядит очень... мило в старой одежде Азриэля. Крис избегают смотреть ей в глаза, разговаривают со всеми, кроме неё, пока она наконец не набирается смелости спросить, не хочят ли они работать над групповым проектом вместе. У неё есть кое-что, о чём она хочет поговорить с Крисом. Сьюзи улыбается ей, когда она предлагает это, и Ноэлль чувствует себя благословлённой. После церкви, когда они вдвоём оказываются в особняке Холидей, Ноэлль уводит Криса, чтобы поговорить с ними наедине в своей комнате. Они выглядят испуганными, когда она усаживает их. Вчера они не выглядели испуганными, думает Ноэлль. Ей нужно узнать, правда ли это была шутка. Это будет хороший разговор. - Чего ты боишься? Нас тут никто не услышит, - спрашивает Ноэлль. И прямо у неё на глазах испуганный взгляд Криса стекленеет, сменяясь апатией, когда они говорят несомненно чужим голосом: - Я услышу. Они лезут в карман и достают шип. Тот самый шип с прошлой ночи, ржаво-коричневый от высохшей на нём крови. Они тянутся вперёд, и каждый нерв в теле Ноэлль пытается заставить её уйти, кричит ей бежать от этой штуки, притворяющейся Крисом, но она замирает на месте, пока шип впивается в её палец. Ей кажется, будто вся её жизнь трескается и рассыпается на куски, когда вокруг пальца выступает свежая кровь, а Крис выходят из комнаты.

***

Намного позже, ночью, после того как Кэрол выгоняет Криса и Сьюзи, Ноэлль сидит, свернувшись калачиком глядя на шип в своей руке. Раньше ей было так страшно, но теперь она не может вспомнить почему. Это хорошо. Теперь она сильная. Она не позволит ничему пройти мимо неё. Ей просто... нужен был Крис, чтобы подтолкнуть её. Вот и всё. Ей всегда просто нужен был толчок вперёд. Она знает, что должно случиться. Знает, как покинуть этот город, этот мир и всех, кто годами загонял её в одни и те же рамки - день за днём. Её сестра была сильнее этого. Крис сильнее этого. А теперь и она тоже сильнее.

***

Фестиваль был... хорош. Очень хорош. Ноэлль и Сьюзи провели день вместе, им было весело. Сьюзи спонтанная, смешная и немного непонятливая, но Ноэлль она всё равно нравится. Ноэлль знала, как пройдёт вечер, она столько раз проговаривала свою речь, что совсем перестала нервничать в присутствии Сьюзи, которая держала её за руку и таскала за собой по всем дурацким местам, которые только могла найти. На колесе обозрения Ноэлль прислонилась к её плечу и почувствовала, как у Сьюзи подскочил пульс и на лице появился румянец, и это было хорошо. Это было приятно, это было здорово. У неё должен быть ещё один счастливый день, прежде чем всё изменится.

Когда Крис приходит к озеру, Ноэлль уже ждёт его. Они выглядят ужасно: глаза красные, будто они плакали, под их глазами мешки, волосы не расчёсаны, рукава рубашки закатаны, обнажая тонкие белые шрамы на руках. Шрамы совсем как у Десс, совсем как те, о которых Ноэлль думала одиннадцать лет, шрамы, которые оставили свой след на всём и на всех, кто был ей дорог. Живое, дышащее доказательство того, что этот город прогнил, что им с Крисом нужно сбежать. Ноэлль говорит Крису, что знает, что они изменились, что она тоже хочет измениться, что теперь, когда рядом Крис, она может разорвать этот порочный круг. Она смотрит в красные глаза, которые кажутся испуганными, но при этом такими широко раскрытыми и непонимающими. Крис тихим голосом велят ей продолжать, и Ноэлль охватывает маниакальная радость: она была права во всём. Она хватает его руку, пока они повторяет это снова и снова. Они заходят в озеро, холодная вода обжигает их лодыжки, но Ноэлль всё равно. Ноэлль всё равно, когда вода поднимается до груди, сжимая сердце, а волосы плавают вокруг неё прядями. Она идёт вперёд, таща Криса за собой, пока больше не может достать копытами твёрдое дно. Она тянет всё сильнее и сильнее. Крис кричят ей, чтобы она не останавливалась, ей хорошо, она замёрзла и понимает, что делает что-то безумное, но это хорошо, она разорвёт этот порочный круг, как это сделала Десс, и как хочет Крис. Ноэлль открывает глаза под водой, слышит голос Криса ещё один раз, прежде чем раскрывает рот, и её лёгкие наполняются ледяной водой, утаскивая за собой своего лучшего друга.